Глава 3. Правила игры

Эдвард принимал её в кабинете, а не в тронном зале, что уже говорило о чём-то. Кабинет был огромным, но почти пустым — карты, книги, один стол и два кресла. Никакой золотой мишуры. Никаких советников. Только он, она и молчание.

Ася вошла и остановилась у двери.

Эдвард стоял у окна, спиной к ней, и смотрел на город. При дневном свете она видела его лучше, чем в тронном зале: широкие плечи, прямая спина — такая прямая, что казалась неестественной, — тёмные волосы, заправленные за ухо. Он слышал, что она вошла. Это было очевидно. И он намеренно не оборачивался.

«Властная психология, — мысленно отметила Ася. — Заставить ждать. Показать, кто здесь главный».

— Принц Кириан провёл с вами почти три часа, — сказал Эдвард, не оборачиваясь. — Что он вам рассказал?

— Здравствуйте, — сказала Ася. — Спасибо, я в порядке, спасибо за приём. Нет, серьёзно, не беспокойтесь.

Пауза. Потом он обернулся.

Лицо его было непроницаемым, как всегда, — но Ася уловила что-то в уголке рта. Не улыбка. Скорее, едва заметное движение, которое могло бы стать улыбкой, не будь оно так немедленно подавлено.

— Прошу садиться, — произнёс он.

— Кириан объяснил мне ситуацию, — сказала Ася, садясь в кресло напротив его стола. — Пророчество. Тьма с севера. Ваш брак как политический ход. Я хочу поговорить об условиях.

Он поднял глаза.

— Условиях.

— Я — не вещь, которую принесли через Врата для вашего удобства. Я человек. Студентка. У меня есть дом, семья, учёба, планы на жизнь. Ни один из них не включал попасть в средневековое королевство и выйти замуж за человека, который смотрит на меня так, будто я ему надоела ещё до того, как мы познакомились.

Эдвард опустился в кресло напротив. Скрестил руки.

— Пророчество не оставляет выбора, — сказал он. — Ни вам, ни мне.

— Всегда есть выбор. Ваш брат говорит, что пророчество можно читать по-разному.

— Мой брат, — произнёс Эдвард медленно, — говорит много вещей, которые удобны ему лично. Не всем из них стоит верить.

— Это кажется взаимным.

Тишина. Он смотрел на неё, и Ася поймала себя на том, что не может прочитать его взгляд. У Кириана всё было написано на лице — интерес, веселье, иногда что-то острое и тёмное, которое он тут же прятал за улыбкой. У Эдварда — ничего. Абсолютный контроль.

— Расскажите мне о вашем мире, — неожиданно сказал он.

Ася моргнула.

— Что?

— Ваш мир. Вы изучаете магические артефакты. Теоретически. Расскажите, что в вашем мире понимают под магией.

— Это... тест?

— Это разговор.

Ася смотрела на него подозрительно. Потом решила, что хуже уже не будет, и начала говорить. О своём факультете — единственном в стране, где магию преподавали как историческую дисциплину. О рунических системах, о средневековых текстах, о попытках систематизировать то, что когда-то было живой практикой и стало мёртвой теорией.

Эдвард слушал не перебивая. Внимательно. По-настоящему внимательно — так, что Ася постепенно перестала чувствовать себя объектом административного разбирательства и начала чувствовать себя просто человеком, который разговаривает с другим человеком.

— Значит, в вашем мире магия умерла, — сказал он, когда она остановилась.

— Или никогда не существовала. Учёные спорят.

— Она существовала. — Он встал и подошёл к полке с книгами, вытащил одну — толстую, в тёмном переплёте. Положил на стол между ними. — Там есть упоминания о других мирах. О Вратах. О людях, которые приходили и возвращались. — Пауза. — Иногда возвращались.

«Иногда». Ася услышала это слово и почувствовала, как что-то холодное прокатилось по позвоночнику.

— Что значит «иногда»?

— Врата нестабильны, — произнёс Эдвард. Он смотрел не на неё, а на книгу. — Те, кто уходил добровольно, — возвращались. Те, кого... удерживали обстоятельства, — не всегда. Ваш мир без вас продолжает существовать. Но чем дольше вы здесь, тем сложнее обратный путь.

— Так объясните мне прямо, — сказала Ася. Голос у неё был ровный, и она этим гордилась. — Сколько у меня времени, прежде чем дорога домой закроется?

Долгая пауза.

— По нашим данным — от трёх месяцев до года.

— И что за это время должно произойти?

— Тьма с севера, — сказал он — коротко, как отчёт. — Сила, которая двигается к столице. У неё нет имени. У неё нет лица. Она убивает магов и гасит магические источники. Если она дойдёт до Аркена — всё.

— И пророчество говорит, что я могу её остановить.

— Пророчество говорит, что дева из другого мира принесёт силу, которой нет в нашем мире. — Наконец он посмотрел на неё. — У вас, судя по анализу брата — сила есть.

— Ваш брат провёл диагностику, — сказала Ася. — Значит, вы уже знаете.

— Я знаю, что он не смог сдержать возбуждения, когда пришёл ко мне с отчётом. Это само по себе значимо — Кириан редко чем-то возбуждается. — Пауза. — Он сказал, что у вас редкий тип. Первородная магия.

— Что это значит?

— Что её можно обучить в любую форму. — Он закрыл книгу. — И что она опасна без контроля.

Ася молчала. За окном садилось солнце — здешнее солнце, чуть ярче земного, оранжевее. Оно отражалось на брусчатке улиц внизу и в глазах Эдварда, которые при закатном свете оказались не серыми, а скорее янтарными.

— Я заключу с вами сделку, — сказал он вдруг.

Ася удивлённо посмотрела на него.

— Три месяца. Вы остаётесь, учитесь контролировать магию, помогаете нам понять природу тьмы. Официально — статус принцессы-консула, никаких обязательств брака. Через три месяца — если захотите уйти, я помогу вам найти Врата обратно. Лично.

— А если не захочу? — спросила она осторожно.

Что-то прошло по его лицу — быстро, почти неуловимо.

— Тогда будет другой разговор.

Ася смотрела на него долго. На прямую спину, на книгу на столе, на закатный свет. На руки, которые держались сложенными — слишком аккуратно для того, чтобы это было естественно.

— Три месяца, — сказала она. — Полная свобода перемещения, доступ к библиотеке и право отказаться от любой церемонии, которую вы попытаетесь мне навязать.

— Разумно.

— И Кириан продолжает меня обучать.

Что-то изменилось в воздухе — едва заметно. Напряглось.

— Это, — сказал Эдвард медленно, — потребует дополнительного обсуждения.

— Нет. — Ася встала. — Не потребует. Это моё условие. Договорились?

Долгая пауза. Долгая, почти невыносимая.

— Договорились, — сказал наконец Эдвард.

Ася кивнула и пошла к двери. На пороге обернулась.

— Кстати. Откуда вы знаете, что через три месяца я захочу уйти?

Он не ответил.

Но в коридоре, уже за закрытой дверью, Ася остановилась и прислонилась спиной к холодному камню стены.

Потому что только сейчас, когда можно было никого не изображать, она позволила себе вспомнить огненную птицу — и синее свечение на запястье Кириана, и закатный янтарь в глазах Эдварда — и понять, что не знает, чего хочет больше: вернуться домой или узнать, что будет дальше.

Где-то за стеной, в глубине дворца, раздался долгий низкий звук — будто огромный колокол ударил один раз.

Тьма с севера, сказал он.

Ася закрыла глаза.

Три месяца. Она разберётся за три месяца.

А пока — надо найти Кириана и спросить про кофе.