Глава 2. Маг-отступник и первое занятие

Комната, которую Асе выделили, была размером с ее студенческое общежитие. Все целиком, не комнату.

Каменные стены покрывал гобелен с батальными сценами, где кто-то кого-то очень старательно колол копьями, кровать была размером с небольшой остров, а в окне вместо стекла стояло что-то прозрачное и твердое, холодное на ощупь и совсем не похожее на стекло: если приглядеться, внутри плавали еле заметные волокна, как в слюде.

Первые полчаса Ася потратила на обыск.

Она делала это методично, как учили на семинаре по описанию артефактов: слева направо, снизу вверх, ничего не пропуская. Под кроватью нашлись пыль и глиняный черепок. В сундуке лежали три платья, все чужого размера. В нише у двери стоял таз, кувшин и что-то вроде мыла, пахнущее хвоей и жиром. Двери было две: одна в коридор, вторая в крохотную комнатку с дырой в полу и сквозняком, и над дырой Ася простояла минуту, скорбно осознавая, во что превратится ее ближайший месяц.

Дверь в коридор запиралась. Она нашла засов, задвинула его, постояла и отодвинула обратно.

Запираться от людей, которые считают тебя пророчицей, довольно бессмысленно. Особенно если один из них умеет выходить из огня.

Потом принесли поднос. Постучали, но не стали ждать ответа: в комнату боком протиснулся мальчишка лет двенадцати, рыжеватый, в фартуке не по росту, поставил поднос на стол, посмотрел на Асю круглыми глазами и попятился к двери.

— Стой, — сказала Ася. — Тебя как зовут?

Мальчишка застыл, как будто пророчица спросила у него государственную тайну.

— Тим, — сказал он. — Тим с кухни.

— Тим с кухни, у вас есть кофе?

— Чего?

— Ясно. — Ася вздохнула. — Спасибо, Тим.

Он вылетел за дверь так, что затрещал фартук, и Ася осталась одна, у окна, с подносом, к которому не притронулась.

Она простояла у этого окна добрых двадцать минут, глядя на город внизу.

Черепичные крыши. Брусчатка. Люди в странных одеждах. Лошади. Прилавки с чем-то непонятным. Дым из труб шел ровно вверх, а на дальней башне стояли часы без стрелок: вместо стрелок по кругу медленно двигалось пятно света, и по нему, судя по всему, все и определяли время.

И все это было настоящее. Вот что не помещалось в голове. Не декорация, не сон, не розыгрыш. Внизу торговались из-за цены на рыбу, кто-то тащил на плече мешок, ребенок ревел, и его никто не утешал, потому что мать была занята. Мир жил своей жизнью, и этой жизни было решительно все равно, что в нее провалилась студентка пятого курса.

Ася методично убеждала себя не паниковать.

Паника была бы понятна. Паника была бы оправдана. Но паника не поможет найти способ выбраться домой до того, как ее окончательно запишут в невесты к самодовольному принцу.

Она достала из кармана телефон. Экран не загорелся, разумеется, потому что он и утром не загорался. Ася подержала его в руке и убрала обратно, и вот это оказалось неожиданно тяжело: пока телефон в кармане, все еще как бы поправимо.

— Ты не спишь, — сказал голос за спиной.

Ася обернулась. В дверях стоял Кириан. Без куртки теперь, в простой белой рубахе с закатанными рукавами, и на левом запястье светился слабый синий узор, который она вчера приняла за татуировку, но теперь узор явно двигался.

— Это моя комната, — сказала Ася.

— Дверь была открыта.

— Потому что я не знаю, как тут закрыть замок.

— Логично. — Он прислонился к дверному косяку с видом человека, у которого нет ни малейшего намерения уходить. — Как ты?

— Замечательно. Провалилась сквозь пол библиотеки в средневековое королевство, меня объявили пророчицей и немедленно сосватали за вашего занудного принца. У меня день как из сказки.

— Эдвард не занудный, — сказал Кириан. — Он просто... не умеет иначе. Его с детства учили быть правильным. — Пауза. — Это я занудный. Когда хочу.

Ася посмотрела на него внимательнее. При дневном свете он выглядел иначе, чем в тронном зале: живее, что ли. Рыжина была совсем уж ненормальной, не каштан и не медь, а настоящий огонь, и Ася поймала себя на мысли, что это, скорее всего, не случайность.

— Твои волосы, — сказала она.

— Да, — охотно подтвердил он. — След одного давнего пожара. Мне было семь, и я стоял слишком близко. С тех пор ни один придворный маг не может меня нормально стричь, потому что ножницы тупятся, едва касаются. Зато поджигать фитили очень удобно. — Он щелкнул пальцами, и на кончиках взметнулось крошечное пламя. — Хочешь кофе? Здесь его не знают, но я научился имитировать что-то похожее.

— Подождите. — Ася сделала шаг к нему. — Вы знаете слово «кофе»?

Он улыбнулся той самой кривой улыбкой, которую она уже начинала опознавать как его фирменный знак.

— Я много чего знаю. Врата открывались и раньше. Я собираю свидетельства.

— Какие свидетельства?

— Всякие. — Кириан наконец вошел в комнату, сдвинул поднос и сел на край стола, что, судя по всему, было тут страшным нарушением приличий. — За триста лет в наши записи попало тридцать два человека, пришедших не отсюда. Половина оставила следы: рецепты, слова, привычки. Одна женщина научила северян квасить капусту, и теперь у нас это подают как исконное блюдо Аркении. Один мужчина оставил чертеж, по которому в столице до сих пор делают водяные мельницы, и его называют святым Ольгером. Он был инженером из места, которое в записях зовется Брно.

Ася медленно села на кровать.

— И как они вернулись?

— В том-то и дело, — сказал Кириан. — Именно этот вопрос меня и интересует. Официальная магия им не занимается, потому что официальная магия занимается вещами, которые одобрены. Боевые заклинания, защитные барьеры, лечение ран. Все строго по протоколу. — Он посмотрел на нее. — А я занимаюсь тем, что интересно. Это меня и делает неудобным. Неудобный принц это позор для трона.

Он говорил легко, без горечи, но что-то в интонации выдавало: эта легкость стоила усилий.

— Это нечестно, — сказала Ася.

— Жизнь нечестна. — Он повернулся к ней. — Но давай о тебе. Ты говоришь, что хочешь домой. Я могу тебе помочь, но сначала мне нужно понять, что ты из себя представляешь. Врата не пропускают кого попало. Пророчество не пустые слова. В тебе что-то есть, Ася.

— Студентка пятого курса факультета магических артефактов, — сказала она. — В нашем мире это просто история. Теория. Никакой практики. Я умею отличить старший футарк от младшего и знаю, чем скандинавский амулет отличается от подделки на ярмарке. Все.

Кириан замер.

— Что ты сказала?

— Что подделки на ярмарке...

— До этого. Про ряды знаков.

— Старший футарк, — повторила Ася. — Рунический ряд. Двадцать четыре знака, второй век, Северная Европа. Я его сдавала сегодня утром. Точнее, должна была сдавать.

Кириан очень медленно провел ладонью по лицу.

— Ты, наверное, не понимаешь, насколько это может оказаться смешно, — сказал он. — На востоке, в топях, стоят руины, которые мы называем Первыми Вратами. Это старая дверь, из тех, что строили до того, как научились делать малые. Над ней вырезана строка. Наши хранители триста лет носят с собой ее список и триста лет не могут прочесть ни знака, потому что она не на нашем языке. — Он поднял голову. — А ты рассказываешь мне, что в твоем мире есть люди, которые учат чужие азбуки за деньги.

— Не за деньги. За стипендию. Ее почти не платят.

— Тем более. — Он встал. — Ладно. Это все потом. Дай руку.

— Что?

— Руку. Ладонью вверх. — Он уже протянул свою, открытую, на которой пульсировал синий узор. — Я не кусаюсь. Обещаю. Это диагностика.

Ася колебалась ровно три секунды. Потом протянула руку.

Когда его пальцы легли поверх ее ладони, просто легли, без давления, она почувствовала что-то странное. Не тепло. Скорее вибрацию, как от натянутой струны, очень низкую, почти ниже порога ощущений.

Кириан смотрел на ее руку. Лицо его изменилось: стало серьезным, сосредоточенным, и Ася вдруг поняла, что этот человек под маской вечно веселящегося нарушителя правил на самом деле думает постоянно и напряженно.

— Занятно, — произнес он тихо.

— Снова «занятно»?

— У тебя есть магия. Нераскрытая, свернутая, но есть. Много. Больше, чем у большинства придворных магов. — Он поднял взгляд. — Ты чувствовала когда-нибудь что-то... необъяснимое? Вещи двигались сами по себе? Слишком удачные совпадения?

Ася молчала.

Потому что вспомнила. Конспект, который она искала час, нашедшийся на первой же полке, куда она заглянула. Экзаменационные вопросы, которые она угадывала с пугающей точностью. Лампочку в комнате, взрывавшуюся трижды подряд в тот месяц, когда она особенно нервничала, и мать, которая ругалась на управляющую компанию и требовала проверить проводку.

Проводку проверили. Проводка была в порядке.

— Это было просто совпадение, — сказала она.

— Конечно. — Его пальцы мягко сжались вокруг ее ладони, и синий узор на его запястье вспыхнул ярче. — Ася. Я хочу тебя кое-чему научить. Не потому что пророчество. А потому что ты умная, ты не сломалась, когда упала сквозь пол, и потому что в тебе есть что-то, что будет жалко похоронить под слоем придворного этикета, который тебя немедленно начнут навязывать.

Она смотрела на их руки. На синее свечение.

— А Эдвард знает, что ты здесь?

— Эдвард сейчас проводит совет с советниками, обсуждает, как правильно интегрировать пророчицу в государственные церемонии. Это займет часа четыре. У нас есть время.

Ася медленно кивнула.

— Покажи, что умеешь, — сказала она. — И тогда я решу, стоит ли учиться.

Кириан улыбнулся, на этот раз по-настоящему, без кривизны, и поднял свободную руку.

На кончиках пальцев расцвело пламя: синее, золотое, белое. И из него начало складываться что-то. Птица, маленькая и невероятно четкая, из живого огня, которая взмахнула крыльями и полетела по комнате, оставляя в воздухе светящийся след.

Ася забыла дышать.

Птица прошла над гобеленом, свернула у окна, обогнула столб кровати и села на спинку стула, и на секунду Ася увидела каждое ее перо, каждую жилку на крыле, и то, как она поворачивает голову. Это было сделано с такой любовью к деталям, что становилось ясно: этот человек рисовал ее много раз.

— Это называется конструкт, — сказал Кириан тихо. — Форма, данная силе. Большинство магов делают шар. Шар проще. — Он помолчал. — У тебя получится лучше, чем у меня. Обещаю.

— С чего ты взял?

— С того, что мне пришлось учиться делать форму. А тебе придется учиться ее не делать. У тебя внутри уже что-то сложено, я это чувствую. Такого не бывает у пустых.

Огненная птица сделала круг над кроватью и погасла.

В дверь постучали. Три четких, официальных удара.

— Ваше высочество, — произнес голос снаружи. — Принц Эдвард просит пророчицу прибыть на первую аудиенцию. Немедленно.

Кириан и Ася переглянулись.

— Четыре часа, говоришь, — произнесла Ася.

— Я плохо считаю, — без малейшего раскаяния ответил Кириан и забрал руку.

Холод без его ладони оказался неожиданно острым.