Глава 4. Первый урок (и первая катастрофа)

Ночью Ася не спала. Она лежала на кровати размером с небольшой остров, смотрела в темный потолок и составляла список.

Список назывался «что я скажу маме».

Пункт первый лег сразу: «я жива». Дальше стало сложнее. Ася честно попробовала пункт второй в трех вариантах, забраковала все три и остановилась на «я все объясню», потому что это звучало убедительно и ни к чему не обязывало.

Больше в списке ничего не появилось. Ася полежала еще, потом встала, нашла в ящике стола обрывок серой шершавой бумаги и уголек и записала оба пункта. Почерк на этой бумаге выходил чужой и корявый.

Она сложила листок вчетверо и сунула под подушку, и вот тогда наконец заснула.

Утром Кириан явился без предупреждения.

Ася как раз пыталась разобраться, чем здесь завтракают. На столе стоял поднос с чем-то похожим на ячменные лепешки, горшочек с медом и кувшин с молоком, которое пахло не совсем как обычное молоко. Лепешки были плотные, кисловатые и требовали от челюсти уважения. Мед был темный, почти черный, и Ася как раз пробовала его на кончике ножа, когда дверь распахнулась, и в комнату ввалился рыжий маг-отступник с книгой под мышкой, мелом в зубах и совершенно несезонным выражением лица.

– Мы начинаем, – объявил он, роняя книгу на стол прямо поверх подноса.

– Доброе утро, – сказала Ася. – Вы вообще знаете, что такое «стучать»?

– Знаю. Считаю пережитком этикета. – Он выплюнул мел в ладонь и что-то начеркал им прямо на каменном полу: быстрый символ, похожий на скандинавскую руну, только с дополнительным завитком. – Вставай сюда. В центр.

– Я еще не позавтракала.

– Потом. Магия работает лучше на голодный желудок, меньше помех от физического тела. – Пауза. – Это я придумал только что, но звучит убедительно, правда?

Ася посмотрела на него долгим взглядом. Потом взяла лепешку, откусила, положила обратно и встала в центр символа.

– Что это за знак?

– Ничего не значит, – жизнерадостно сказал Кириан. – Круг с завитком. Нужен, чтобы ты стояла на месте и чувствовала границу. Люди очень плохо стоят на месте, если им не нарисовать, где стоять. Придворные маги рисуют вокруг ученика семиконечную звезду и три часа объясняют, что означает каждый луч.

– А что он означает?

– Что маг умеет рисовать звезды.

Ася фыркнула и тут же прикрыла рот ладонью, потому что смеяться на второй день своего пленения показалось ей предательством по отношению к самой себе.

– Хорошо. – Кириан сел на пол рядом, скрестил ноги и открыл книгу на каком-то заложенном месте. – Закрой глаза. Дыши ровно. Мне нужно, чтобы ты почувствовала то, что вчера тебе показалось вибрацией.

– Ты про диагностику?

– Да. То, что ты почувствовала тогда, это была твоя магия, отвечавшая на мою. Она уже там, Ася. Ее нужно просто найти.

Она закрыла глаза.

За окном был ранний Аркен: звуки просыпающегося города, далекий колокол на башне, скрип телеги, чей-то смех, запах чего-то похожего на свежий хлеб. Совсем как дома, почти как дома, только не дома.

– Представь, что внутри тебя есть пространство, – произнес Кириан негромко. Голос у него был другой, когда он объяснял: без иронии, почти нежный. – Не снаружи, не в руках. Где-то в центре груди. Там темно и тихо. Ты когда-нибудь чувствовала там что-то? Что-то теплое?

– Или холодное, – сказала Ася неожиданно для себя.

Молчание.

– Холодное? – медленно переспросил он.

– Иногда бывало такое ощущение. Как будто кусок льда где-то вот тут. – Она коснулась места чуть ниже ребер, левее. – Когда что-то важное происходило. Когда я сильно концентрировалась. Я думала, это просто нервы.

– Ася, – сказал Кириан медленно, – у наших магов, у всех, кого я знаю, тепло. Огонь, свет, жар. У тебя холод. Это очень... это очень интересно.

– «Интересно» это хорошо или плохо?

– Пока не знаю. – Шорох страниц. – Попробуй потянуться к этому холоду. Не захватить. Просто прикоснуться.

Первые двадцать минут не происходило ничего.

Ася стояла с закрытыми глазами в меловом кружке, дышала ровно и постепенно доходила до состояния холодного бешенства, в котором обычно и сдавала самые сложные экзамены. У нее затекла нога. Чесалась лопатка. За окном кто-то безостановочно рубил дрова, и каждый удар отдавался в затылке.

– Это не работает, – сказала она.

– Работает, – отозвался Кириан, не поднимая головы от книги. – Просто медленно. Ты пытаешься найти магию, как ищут ключи: смотришь, где светло.

– А как надо?

– Как вспоминают слово. Не тянуться. Перестать хватать и подождать, пока само.

Ася хотела сказать что-нибудь язвительное. Потом закрыла рот и перестала хватать.

И тогда что-то произошло.

Очень медленно, как иголка компаса, которая несколько секунд болтается, а потом вдруг встает намертво.

Нашла.

Это было именно там, где она сказала: ниже ребер, левее. Небольшое, плотное, холодное пятно. Ася потянулась к нему осторожно, как тянутся к чему-то, что может испугаться, и оно...

Рванулось навстречу.

Пол под ногами покрылся инеем. Книга, которую держал Кириан, хрустнула и покрылась морозными узорами. Ася охнула, открыла глаза и увидела, что вокруг нее в радиусе полуметра все покрыто тонким льдом, а ее собственное дыхание поднимается маленькими белыми облачками.

Изо рта у нее шел пар. В июне. То есть в чем бы у них тут ни шло.

– А, – сказал Кириан, глядя на свою замерзшую книгу. – Вот как.

– Я сломала книгу, – сказала Ася.

– Ты сломала мою любимую книгу, – поправил он. – Но это ничего. Это прекрасно, на самом деле. – Он встал, отряхнул лед с обложки и посмотрел на нее с выражением, которое она уже начинала узнавать: острым, живым, счастливым. – Ася, у тебя ледяная магия. Это невероятно редко. В нашем королевстве не было такого мага лет триста.

– Триста лет это хорошо или плохо?

– Это значит, что никто не знает, как тебя обучать, – сказал он весело. – Придется импровизировать. Я это люблю.

– Мне не нравится звук этого.

– Мне тоже не нравился, когда мне было восемь и мне сказали то же самое. – Кириан бережно закрыл испорченную книгу и положил ее на стол. – Смотри. Это не страшно. Страшно другое: у нас нет ни одного живого человека, который умеет то же, что ты, и ни одной методички. Все, что у нас есть, это хроники, в которых написано, что триста лет назад в Аркении был ледяной маг, и все.

– И что с ним стало?

Кириан открыл рот. Потом закрыл.

– Хроники не говорят, – сказал он наконец, и это была первая фраза за два дня, в которой Ася услышала фальшь.

Дверь распахнулась снова, на этот раз резко и без каких-либо признаков «стучать».

На пороге стоял Эдвард. Он смотрел на иней на полу, на замерзшую книгу, на Кириана с его довольным лицом, и в его взгляде читалось нечто, что не было ни гневом, ни удивлением, а чем-то гораздо более сложным.

– Что. Происходит. – Три слова, каждое как отдельная фраза.

– Первый урок, – сказал Кириан беспечно. – Успешный, замечу. У нее ледяная первородная магия. Ты представляешь? Ледяная, Эдвард.

– Я представляю, что она едва не заморозила весь этаж, – произнес Эдвард. – Вы. – Он посмотрел на Асю. – Вам не следует практиковать без контроля. Это опасно.

– Она была под контролем, – сказал Кириан.

– Книга в инее это контроль?

– Это прогресс. – Кириан поднял книгу и торжественно ее предъявил. – Первый раз всегда так. Ты сам помнишь, как выглядела лаборатория после твоего первого опыта с молнией.

Эдвард открыл было рот, и Ася приготовилась услышать что-нибудь официальное, но он вдруг сказал:

– Там был потолок.

– Что?

– Ты забыл потолок, – сказал Эдвард. – Лаборатория осталась цела. Потолка не стало.

Кириан моргнул. У него сделалось лицо человека, который двадцать лет ждал шутки от статуи и наконец дождался.

– Я зашел сообщить, – продолжил Эдвард, снова становясь официальным, как табличка, – что сегодня в третьем часу пополудни в парадном зале совет представит вас советникам. Это обязательно.

– Я буду, – сказала Ася.

– Вам подберут одежду. Придворный портной зайдет через час.

– Погодите. – Ася сделала шаг к нему. – Я только спрошу. Вы вообще когда-нибудь спрашиваете? Не объявляете, не сообщаете, а просто спрашиваете?

Эдвард смотрел на нее. За его спиной Кириан очень медленно и очень тихо отступил к окну с видом человека, который ни за что не пропустит такое зрелище.

– Вы... хотели бы отказаться? – произнес Эдвард наконец.

– Нет. Просто хотела бы, чтобы меня спросили.

Долгая пауза.

– Ася, – сказал он тихо, и это был первый раз, когда он произнес ее имя. Не «вы», не «пророчица». Имя. – Желаете ли вы присутствовать на совете в третий час?

Она не ожидала этого. И он, судя по всему, не ожидал от себя тоже.

– Да, – сказала Ася. – Желаю.

Он кивнул и вышел. В коридоре его шаги затихли: четкие, ровные, непоколебимые.

– Он тебе нравится, – сказал Кириан за ее спиной.

– Он мне непонятен, – поправила Ася. – Это разные вещи.

– Конечно разные, – охотно согласился Кириан. – Именно поэтому одно так быстро превращается в другое.

Ася обернулась, чтобы ответить, и не успела: с подоконника соскользнул кувшин с молоком, которое она так и не выпила. Ася рефлекторно вытянула руку, и кувшин остановился в воздухе, в сантиметре от пола, окутанный тонким слоем инея.

Оба уставились на него.

Ася осторожно опустила руку. Кувшин мягко встал на пол и остался стоять, и молоко в нем даже не плеснуло через край.

– Это ты сделала, – сказал Кириан очень тихо.

– Это случайно.

– Ася. – Он подошел, присел на корточки перед кувшином и потрогал иней пальцем. – Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты не поймала его. Ты не подтолкнула. Ты заморозила то, как он падает. Ты остановила не предмет, а его движение.

– И что это значит?

– Что твоя сила работает не с вещами, а с их состоянием, – сказал Кириан. Он поднялся, и лицо у него было сосредоточенное. – И что если ты однажды случайно решишь остановить кому-нибудь кровь в жилах, останавливать тебя буду я, а мне очень не хочется. – Он помолчал. – Мне кажется, нам нужен более просторный полигон для занятий. И лучше подальше от жилых помещений.