Глава 4. Первый урок (и первая катастрофа)

Ночью Ася не спала. Она лежала на кровати размером с небольшой остров, смотрела в темный потолок и составляла список.

Список назывался «что я скажу маме».

Пункт первый лег сразу: «я жива». Дальше стало сложнее. Ася честно попробовала пункт второй в трех вариантах, забраковала все три и остановилась на «я все объясню», потому что это звучало убедительно и ни к чему не обязывало.

Больше в списке ничего не появилось. Ася полежала еще, потом встала, нашла в ящике стола обрывок серой шершавой бумаги и уголек и записала оба пункта. Почерк на этой бумаге выходил чужой и корявый.

Она сложила листок вчетверо и сунула под подушку, и вот тогда наконец заснула.

Утром Кириан явился без предупреждения.

Ася как раз пыталась разобраться, чем здесь завтракают. На столе стоял поднос с чем-то похожим на ячменные лепешки, горшочек с медом и кувшин с молоком, которое пахло не совсем как обычное молоко. Лепешки были плотные, кисловатые и требовали от челюсти уважения. Мед был темный, почти черный, и Ася как раз пробовала его на кончике ножа, когда дверь распахнулась, и в комнату ввалился рыжий маг-отступник с книгой под мышкой, мелом в зубах и совершенно несезонным выражением лица.

— Мы начинаем, — объявил он, роняя книгу на стол прямо поверх подноса.

— Доброе утро, — сказала Ася. — Вы вообще знаете, что такое «стучать»?

— Знаю. Считаю пережитком этикета. — Он выплюнул мел в ладонь и что-то начеркал им прямо на каменном полу: быстрый символ, похожий на скандинавскую руну, только с дополнительным завитком. — Вставай сюда. В центр.

— Я еще не позавтракала.

— Потом. Магия работает лучше на голодный желудок, меньше помех от физического тела. — Пауза. — Это я придумал только что, но звучит убедительно, правда?

Ася посмотрела на него долгим взглядом. Потом взяла лепешку, откусила, положила обратно и встала в центр символа.

— Что это за знак?

— Ничего не значит, — жизнерадостно сказал Кириан. — Круг с завитком. Нужен, чтобы ты стояла на месте и чувствовала границу. Люди очень плохо стоят на месте, если им не нарисовать, где стоять. Придворные маги рисуют вокруг ученика семиконечную звезду и три часа объясняют, что означает каждый луч.

— А что он означает?

— Что маг умеет рисовать звезды.

Ася фыркнула и тут же прикрыла рот ладонью, потому что смеяться на второй день своего пленения показалось ей предательством по отношению к самой себе.

— Хорошо. — Кириан сел на пол рядом, скрестил ноги и открыл книгу на каком-то заложенном месте. — Закрой глаза. Дыши ровно. Мне нужно, чтобы ты почувствовала то, что вчера тебе показалось вибрацией.

— Ты про диагностику?

— Да. То, что ты почувствовала тогда, это была твоя магия, отвечавшая на мою. Она уже там, Ася. Ее нужно просто найти.

Она закрыла глаза.

За окном был ранний Аркен: звуки просыпающегося города, далекий колокол на башне, скрип телеги, чей-то смех, запах чего-то похожего на свежий хлеб. Совсем как дома, почти как дома, только не дома.

— Представь, что внутри тебя есть пространство, — произнес Кириан негромко. Голос у него был другой, когда он объяснял: без иронии, почти нежный. — Не снаружи, не в руках. Где-то в центре груди. Там темно и тихо. Ты когда-нибудь чувствовала там что-то? Что-то теплое?

— Или холодное, — сказала Ася неожиданно для себя.

Молчание.

— Холодное? — медленно переспросил он.

— Иногда бывало такое ощущение. Как будто кусок льда где-то вот тут. — Она коснулась места чуть ниже ребер, левее. — Когда что-то важное происходило. Когда я сильно концентрировалась. Я думала, это просто нервы.

— Ася, — сказал Кириан медленно, — у наших магов, у всех, кого я знаю, тепло. Огонь, свет, жар. У тебя холод. Это очень... это очень интересно.

— «Интересно» это хорошо или плохо?

— Пока не знаю. — Шорох страниц. — Попробуй потянуться к этому холоду. Не захватить. Просто прикоснуться.

Первые двадцать минут не происходило ничего.

Ася стояла с закрытыми глазами в меловом кружке, дышала ровно и постепенно доходила до состояния холодного бешенства, в котором обычно и сдавала самые сложные экзамены. У нее затекла нога. Чесалась лопатка. За окном кто-то безостановочно рубил дрова, и каждый удар отдавался в затылке.

— Это не работает, — сказала она.

— Работает, — отозвался Кириан, не поднимая головы от книги. — Просто медленно. Ты пытаешься найти магию, как ищут ключи: смотришь, где светло.

— А как надо?

— Как вспоминают слово. Не тянуться. Перестать хватать и подождать, пока само.

Ася хотела сказать что-нибудь язвительное. Потом закрыла рот и перестала хватать.

И тогда что-то произошло.

Очень медленно, как иголка компаса, которая несколько секунд болтается, а потом вдруг встает намертво.

Нашла.

Это было именно там, где она сказала: ниже ребер, левее. Небольшое, плотное, холодное пятно. Ася потянулась к нему осторожно, как тянутся к чему-то, что может испугаться, и оно...

Рванулось навстречу.

Пол под ногами покрылся инеем. Книга, которую держал Кириан, хрустнула и покрылась морозными узорами. Ася охнула, открыла глаза и увидела, что вокруг нее в радиусе полуметра все покрыто тонким льдом, а ее собственное дыхание поднимается маленькими белыми облачками.

Изо рта у нее шел пар. В июне. То есть в чем бы у них тут ни шло.

— А, — сказал Кириан, глядя на свою замерзшую книгу. — Вот как.

— Я сломала книгу, — сказала Ася.

— Ты сломала мою любимую книгу, — поправил он. — Но это ничего. Это прекрасно, на самом деле. — Он встал, отряхнул лед с обложки и посмотрел на нее с выражением, которое она уже начинала узнавать: острым, живым, счастливым. — Ася, у тебя ледяная магия. Это невероятно редко. В нашем королевстве не было такого мага лет триста.

— Триста лет это хорошо или плохо?

— Это значит, что никто не знает, как тебя обучать, — сказал он весело. — Придется импровизировать. Я это люблю.

— Мне не нравится звук этого.

— Мне тоже не нравился, когда мне было восемь и мне сказали то же самое. — Кириан бережно закрыл испорченную книгу и положил ее на стол. — Смотри. Это не страшно. Страшно другое: у нас нет ни одного живого человека, который умеет то же, что ты, и ни одной методички. Все, что у нас есть, это хроники, в которых написано, что триста лет назад в Аркении был ледяной маг, и все.

— И что с ним стало?

Кириан открыл рот. Потом закрыл.

— Хроники не говорят, — сказал он наконец, и это была первая фраза за два дня, в которой Ася услышала фальшь.

Дверь распахнулась снова, на этот раз резко и без каких-либо признаков «стучать».

На пороге стоял Эдвард. Он смотрел на иней на полу, на замерзшую книгу, на Кириана с его довольным лицом, и в его взгляде читалось нечто, что не было ни гневом, ни удивлением, а чем-то гораздо более сложным.

— Что. Происходит. — Три слова, каждое как отдельная фраза.

— Первый урок, — сказал Кириан беспечно. — Успешный, замечу. У нее ледяная первородная магия. Ты представляешь? Ледяная, Эдвард.

— Я представляю, что она едва не заморозила весь этаж, — произнес Эдвард. — Вы. — Он посмотрел на Асю. — Вам не следует практиковать без контроля. Это опасно.

— Она была под контролем, — сказал Кириан.

— Книга в инее это контроль?

— Это прогресс. — Кириан поднял книгу и торжественно ее предъявил. — Первый раз всегда так. Ты сам помнишь, как выглядела лаборатория после твоего первого опыта с молнией.

Эдвард открыл было рот, и Ася приготовилась услышать что-нибудь официальное, но он вдруг сказал:

— Там был потолок.

— Что?

— Ты забыл потолок, — сказал Эдвард. — Лаборатория осталась цела. Потолка не стало.

Кириан моргнул. У него сделалось лицо человека, который двадцать лет ждал шутки от статуи и наконец дождался.

— Я зашел сообщить, — продолжил Эдвард, снова становясь официальным, как табличка, — что сегодня в третьем часу пополудни в парадном зале совет представит вас советникам. Это обязательно.

— Я буду, — сказала Ася.

— Вам подберут одежду. Придворный портной зайдет через час.

— Погодите. — Ася сделала шаг к нему. — Я только спрошу. Вы вообще когда-нибудь спрашиваете? Не объявляете, не сообщаете, а просто спрашиваете?

Эдвард смотрел на нее. За его спиной Кириан очень медленно и очень тихо отступил к окну с видом человека, который ни за что не пропустит такое зрелище.

— Вы... хотели бы отказаться? — произнес Эдвард наконец.

— Нет. Просто хотела бы, чтобы меня спросили.

Долгая пауза.

— Ася, — сказал он тихо, и это был первый раз, когда он произнес ее имя. Не «вы», не «пророчица». Имя. — Желаете ли вы присутствовать на совете в третий час?

Она не ожидала этого. И он, судя по всему, не ожидал от себя тоже.

— Да, — сказала Ася. — Желаю.

Он кивнул и вышел. В коридоре его шаги затихли: четкие, ровные, непоколебимые.

— Он тебе нравится, — сказал Кириан за ее спиной.

— Он мне непонятен, — поправила Ася. — Это разные вещи.

— Конечно разные, — охотно согласился Кириан. — Именно поэтому одно так быстро превращается в другое.

Ася обернулась, чтобы ответить, и не успела: с подоконника соскользнул кувшин с молоком, которое она так и не выпила. Ася рефлекторно вытянула руку, и кувшин остановился в воздухе, в сантиметре от пола, окутанный тонким слоем инея.

Оба уставились на него.

Ася осторожно опустила руку. Кувшин мягко встал на пол и остался стоять, и молоко в нем даже не плеснуло через край.

— Это ты сделала, — сказал Кириан очень тихо.

— Это случайно.

— Ася. — Он подошел, присел на корточки перед кувшином и потрогал иней пальцем. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты не поймала его. Ты не подтолкнула. Ты заморозила то, как он падает. Ты остановила не предмет, а его движение.

— И что это значит?

— Что твоя сила работает не с вещами, а с их состоянием, — сказал Кириан. Он поднялся, и лицо у него было сосредоточенное. — И что если ты однажды случайно решишь остановить кому-нибудь кровь в жилах, останавливать тебя буду я, а мне очень не хочется. — Он помолчал. — Мне кажется, нам нужен более просторный полигон для занятий. И лучше подальше от жилых помещений.