Глава 5. Северный вестник

Придворный портной оказался маленьким сердитым человеком, который не сказал Асе ни одного слова напрямую.

Он говорил о ней в третьем лице с двумя помощницами, обмерял ее с видом плотника, оценивающего кривое бревно, и на все ее вопросы отвечали помощницы, вежливо и невпопад. К концу первого часа Ася выяснила, что ей полагаются три платья, что в парадный зал в штанах не ходят и что ее кроссовки вызвали при дворе такой резонанс, что о них уже сложили две версии: обувь пророчицы соткана из воздуха и обувь пророчицы сделана из кожи неизвестного зверя.

— Это резина, — сказала Ася.

Помощница записала.

Платье было темно-синее, тяжелое, с рукавами, в которых помещалось по младенцу, и стояло само по себе, если его правильно поставить. Ася влезла в него, посмотрела в мутное серебряное зеркало и поняла, что теперь по-настоящему боится.

В зеркале стояла не она. В зеркале стояла картинка из учебника: дева из пророчества, вся из себя торжественная и обреченная.

Ася закатала правый рукав до локтя. Стало чуть легче.

Совет выглядел именно так, как она и ожидала: много мужчин в богатых одеждах, много очень серьезных лиц и одна женщина, высокая, лет шестидесяти, с серебряными волосами и взглядом, способным пробить броню.

Это оказалась Леора, Верховная хранительница Аркена. Что-то вроде министра внутренней безопасности, только с магией и без притворной вежливости.

— Значит, это и есть пророчица, — произнесла она, оглядывая Асю с головы до ног так, как профессиональный сапожник осматривает дрянную подошву. — Мала. Растеряна. Не обучена.

— Все верно, — сказала Ася. — Рада знакомству.

Леора подняла бровь. Ася почувствовала на каком-то физическом уровне, как в зале изменилась температура. Просто никто, судя по всему, не разговаривал с Верховной хранительницей вот так.

— Дерзкая, — сказала Леора. Не с осуждением. Почти с удовольствием.

— Это комплимент?

— Пока не решила.

Слева от Аси кто-то громко положил на стол сложенные ладони.

Это был плотный человек лет пятидесяти с золотой цепью на груди и лицом, которое явно много лет складывалось в одно и то же выражение: терпеливую усталость от чужой глупости.

— Дорн, казначей, — представился он, не вставая. — Ваше высочество, я обязан сказать это в присутствии девицы, чтобы потом не говорили, будто я шептался. Я против.

— Против чего именно? — спросил Эдвард ровно.

— Против всего. — Дорн загнул толстый палец. — Против того, чтобы дворец кормил, одевал и охранял человека, чья единственная заслуга состоит в том, что он свалился с потолка. Против того, чтобы мы бросали на нее людей и время, когда на северных дорогах шесть тысяч беженцев и они едят наше зерно, которого до весны не хватит. — Второй палец. — И особенно против того, чтобы вы, наследник, женились по строчке из пророчества. Ваш прадед женился по пророчеству. Мы до сих пор платим по тем долгам.

В зале стало тихо. Ася обнаружила, что впервые за два дня ей не хочется никому дерзить.

— Господин казначей, — сказала она. — А сколько человек кормят шесть тысяч беженцев?

Дорн посмотрел на нее с недоумением.

— Что?

— Просто цифра. Сколько на них уходит в день?

— Двенадцать возов зерна, — сказал Дорн после паузы. — Считая просыпь.

— Спасибо, — сказала Ася. — Тогда я вам обещаю: если через месяц выяснится, что от меня нет никакой пользы, я приду к вам и попрошу отправить меня чистить эти возы. Мне тоже неловко есть чужое зерно за то, что я свалилась с потолка.

Дорн смотрел на нее еще секунды три. Потом хмыкнул и разжал ладони.

— Записал, — сказал он. — Я, знаете ли, записываю.

— Что с обучением? — спросила Леора, поворачиваясь к Эдварду.

— Принц Кириан начал диагностику и первую практику. — Эдвард говорил ровно, но Ася, уже немного умевшая его читать, уловила что-то в промежутке между словами «Кириан» и «начал». — Первородная магия, ледяной тип. Контроль пока нулевой.

— Ледяной, — медленно повторила Леора. Что-то изменилось в ее взгляде. — Это... нетипично.

— Именно, — вставил Кириан с другого конца стола.

Он сидел чуть отдельно от остальных, чуть не вписываясь в идеальную торжественность зала, как пятно краски на мраморе, и в руках у него был не свиток, а обгрызенный карандаш.

— Нетипично и очень интересно в контексте природы тьмы с севера, — сказал он.

— Объяснись, — сказал Эдвард.

Кириан встал. Прошел к большой карте на стене, и Ася только теперь разглядела ее как следует: северная часть, там, куда указывали несколько красных меток, была закрашена постепенно сгущающейся серой краской.

— Тьма с севера гасит магию. — Он провел пальцем по серой зоне. — Все наблюдения сходятся в одном: она действует как жар. Сжигает магические источники, пережигает каналы магов. Два наших дозорных вернулись полностью опустошенными, ни следа силы. Один не вернулся вообще. — Пауза. — Огонь гасят водой. Жар холодом. Если это та же природа явления...

— Ты говоришь, что именно моя магия может с этим работать, — сказала Ася.

— Я говорю, что это гипотеза. Проверить ее пока нечем, кроме практики.

В зале стало очень тихо.

— Сколько у нас времени? — спросила Леора, и вопрос был адресован явно Эдварду.

— Разведчики дают два месяца, прежде чем тьма достигнет Южного прохода. — Эдвард говорил ровно, как всегда, но руки на столе держал очень аккуратно, слишком аккуратно. — Если она пройдет Южный проход, до столицы еще три недели.

— У меня три месяца, — сказала Ася. — По нашей сделке.

— Я знаю.

— Значит, у меня есть месяц, чтобы научиться чему-то полезному. — Она помолчала. — Это реально?

Кириан и Эдвард переглянулись, коротко, быстро, так, что Ася едва успела это поймать. Что-то в этом взгляде было старым. Не враждебным, не холодным, просто старым, как бывают старыми ссоры, которые давно перешли в стандартную форму существования.

— Реально, — сказал Кириан.

— Если вы займетесь обучением серьезно, — добавил Эдвард.

— Я серьезно отношусь ко всему, от чего зависит моя жизнь, — сказала Ася.

Дверь зала открылась.

Вошел стражник, запыленный, со следами долгой дороги на сапогах и лице. Он что-то сказал Эдварду на ухо, и Ася увидела, как у кронпринца изменилось что-то в плечах. Очень чуть-чуть. Почти незаметно. Но она заметила.

— Совет закончен, — произнес Эдвард. — Всем покинуть зал, кроме хранительницы Леоры и принца Кириана.

Советники начали вставать, отодвигая тяжелые стулья. Дорн уходил последним и в дверях обернулся на Асю с тем выражением, с каким считают чужие расходы.

— А я? — спросила Ася.

— Вам тоже лучше уйти.

— Это касается тьмы с севера?

Пауза.

— Это касается разведчиков, которые не вернулись.

— Тогда остаюсь, — сказала Ася. — Это касается меня не меньше, чем вас.

Леора смотрела на нее с выражением, в котором что-то сдвинулось: от настороженности к чему-то похожему на уважение. Кириан не сказал ничего, но в уголке его рта дернулось то, что могло стать улыбкой.

Эдвард помолчал. Потом кивнул.

Стражник разложил на столе донесение. Ася не могла читать местный шрифт, но по тому, как смотрели на бумагу все трое, она понимала: новости плохие.

— Тьма ускоряется, — произнес наконец Эдвард. Ровно. Без интонации, которая выдавала бы панику. — Расчеты неверны. У нас не два месяца до Южного прохода.

— Сколько? — спросила Леора.

— Шесть недель. Может быть, пять.

Тишина.

Кириан встал, подошел к карте и долго смотрел на нее. Потом взял карандаш и передвинул одну из красных меток на ладонь ниже. Жест был будничный, и от этого стало по-настоящему страшно.

— Ася, — сказал он, не оборачиваясь, — завтра у тебя другое расписание. Три занятия в день. Мне все равно, устала ты или нет.

— Принято, — сказала она.

— И еще одна вещь. — Он обернулся, и лицо у него было другим: серьезным, настоящим, без фирменной кривой улыбки. — Нужно, чтобы ты поняла кое-что про эту силу. Люди, у которых она забрала магию, не просто опустошены. Они рассказывают, что видели что-то. Образ. Всегда один и тот же: человек или что-то похожее на человека, в темном плаще, с лицом без черт. И этот образ смотрел на них как... как на что-то уже принадлежащее ему.

По спине у Аси прошла волна холода, не магического, самого обычного, человеческого.

— У тьмы есть лицо, — медленно сказала она.

— У тьмы есть намерение, — поправил Кириан. — Это хуже.

— И еще одно, — сказала вдруг Леора. — Дозорные, которые вернулись пустыми. Двое из троих спрашивали одно и то же, когда приходили в себя.

— Что спрашивали? — спросила Ася.

— «Она нашла дверь?» — сказала Леора.

Эдвард стоял у окна. Спиной. Как в первый раз, когда она вошла в его кабинет.

— Ваше высочество, — позвала Ася.

Он обернулся.

— Вы знали про это с самого начала? — спросила она. — Про лицо?

Долгая пауза.

— Да, — сказал Эдвард.

— И не сказали мне.

— Я не хотел... — Он остановился. Начал снова. — Я не знал, сколько вы способны принять сразу.

— Я упала сквозь пол библиотеки, оказалась в другом мире, обнаружила в себе магию и заморозила молоко. — Ася смотрела на него. — Я принимаю многое сразу.

Эдвард смотрел на нее. Потом произнес тихо, почти как разговор с самим собой:

— Вижу.

И в этом одном слове было что-то такое, что Ася не смогла бы потом объяснить словами. Что-то, от чего температура в комнате снова поменялась. Но не от магии.

— Тогда рассказывайте мне все, — сказала она. — Все, что знаете. Я не из тех, кого надо беречь от информации.

Леора сделала что-то неожиданное: тихо засмеялась.

— Мне нравится эта девочка, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Оставьте ее.

Но именно в этот момент Ася краем глаза поймала взгляд Кириана. Он смотрел на Эдварда. Не на нее. На брата. И во взгляде было что-то острое и темное, что он тут же спрятал, когда заметил, что она смотрит.

«Что это было?» подумала Ася.

И не успела додумать: в стену зала что-то ударило снаружи, глухо, тяжело, как огромный кулак, и витражное окно в углу покрылось мелкими трещинами.

— Это здесь, — сказал Кириан тихо. — Это уже здесь.