Глава 9 — Немного свободы

Сегодня я вернулся спать домой. Андрей оставался с Лекс, пока его не выгнали из палаты. Мама вернулась раньше, сообщив, что мои «братья» обещали посторожить Лавку, пока я занят делами.

Пока я молча жевал ужин, она села напротив.

— Как они узнали?

Я поднял непонимающий взгляд.

— Как Линк и Рейхт — странные всё-таки у них имена, — узнали о том, что у нас проблемы? Это же случилось моментально.

Нарочито медленно прожевав, я дал себе время подумать над ответом.

— Прошло две недели с момента, как отцу стало плохо. Да, в газетах об этом не писали, но кому надо всегда в курсе событий. — Я собрал последние куски картошки с тарелки и закинул в рот. Когда же я перестану хотеть жрать? — Наш рынок относительно мал. Не в смысле потребителей, а в смысле конкурентов. Каждая машина на счету и не дай бог она будет простаивать просто так.

Я вспомнил машины в подполе Лавки и, не удержавшись, усмехнулся.

— О том, что Буря теперь условно ничья почти моментально узнал Пинч, в силу наших родственных связей. Через пару дней об этом знали некоторые другие личности, — я поморщился, вспоминая Цилиндра с невыговариваемым именем. — Благо с ними мы быстро нашли общий язык. Храм тоже был в курсе, что произошла смена владельца. Так что я ничуть не удивлён, что и другие интересанты прилетели на огонёк.

Мама продолжала изучать меня, как картину в галерее, теребя рукой костяной диск в своём ожерелье. Пожав плечами, я встал и налил себе мятного чаю. 

Вдохнув аромат перечной мяты, понял, что сегодня точно использую сон, который оставил мне отец. А то еле стою на ногах. Хорошо, хоть у нас будет что продавать в Лавке. 

А завтра я попробую проверить и другие сны. Например, «Морскую прогулку».

— Всё, мам, я спать. Еле держусь на ногах.

Закрывшись в комнате, я разделся, поставил «Шалфей» на Ловца снов и рухнул в кровать. Почти моментально меня накрыла волна и унесла в тёмное, но такое приятное пространство, где моё тело и сознание мягко покачивало, погружая всё глубже и глубже в негу и транс. Мне казалось, что к каждой моей клеточке подключили небольшую зарядку и теперь вкачивали в меня силы. 

Чего же я раньше-то откладывал?

— Потому что отказывался от Пути.

Я дёрнулся во сне, но мягкая нега не отпустила меня и мой рывок превратился в мягкое плавное движение. Напряжение, которое образовалось в груди от неожиданности и страха, тут же рассосалось.

— Спокойнее. Ты в безопасности. По крайней мере пока.

Медленно повернув голову, я постарался обнаружить источник голоса. Единственное, что я точно понимал — это мужской голос.

— Отец? — неуверенно спросил я.

— Хмек, — ответили мне. — Если только в общем обобщённом смысле.

Голос шёл с другой стороны, и я повернул голову туда. В темноте было ничего не разглядеть, но всё же какой-то контур проглядывал.

— Морфей? — чуть более уверенно спросил я.

В ответ раздался смех.

— Хе-хе. Ну нет уж. Этот демонический засранец здесь ни при чём. Хотя и было приятно его встретить вживую, а не только в виде проекций.

До меня дошло.

— Сновидец! Прадедушка!

Темнота на мгновение рассеялась, и я увидел камин, седого мужчину в кресле, с бокалом виски в руках. Затем картинка снова померкла, оставляя лишь ощущение присутствия.

— Рад познакомиться, внучок. И рад, что мы можем с тобой пообщаться напрямую. А то оставаться пассивным наблюдателем и видеть, как дело твоей жизни… да чего уж там, дело жизни всего твоего рода потихоньку отмирает — та ещё боль.

— А теперь иначе?

Я закрыл глаза, давая темноте баюкать меня.

— Не то, чтобы очень, — прадед не скрывал сарказма в голосе. — Таких финансовых показателей не было никогда в истории Лавки. В смысле таких отвратительных — если ты не понял.

— Понял-понял, — усмехнулся в ответ. Его колкости меня не задевали, «Шалфей» продолжал действовать. — Или папа дал мне что-то другое?

— Это просто сон. Лечебный. — Как я и подумал, прадед читал мои мысли. — Конечно. Ты же — продолжение меня, а я — часть тебя. Хотя, честно признаюсь, я устал ждать, когда эта дверь снова откроется. Мой сын хорошо поработал, чтобы её запереть.

— Зачем он это сделал?

— Иначе было нельзя, внучок.

Мы помолчали. Я начал погружаться ещё глубже, видя сны внутри сна. Мне стало так хорошо, что я чуть не пропустил фразу прадеда:

— Теперь ты станешь новым Сновидцем. Будь готов к новым испытаниям.

— Мне ещё бизнес надо спасти, — сонно пробормотал я. — И с храмовниками разобраться. И про отца узнать. И что-то сделать с Лекс. И с Ксенией на ужин сходить.

— Понимаю, — с лёгкой грустью сказал прадед. — Когда человек молод, у него много дел и желаний. С трудом, но я помню себя таким же. Что ж — наслаждайся моментом и яркостью жизни. Я дам тебе немного времени. Когда придёт срок — позови меня.

Вдруг в моём сознании заворочалось беспокойство.

— А как я пойму, что надо тебя звать?

— Поймёшь. Решай проблемы в миру. А сны ждали сотню лет, так ещё немного подождут.

***

Проснувшись утром, я испытывал практически райское наслаждение. Тело отдохнуло, а душа, укутанная словно мягким пледом из заботы и любви, ласково мурлыкала. Слова прадеда немного меня беспокоили, но совсем чуток. Возможно, он был первый, кто не стал меня никуда гнать и сказал прямо: реши сначала свои проблемы.

Что ж. Давайте послушаемся предка. Он явно плохого не посоветует!

В течение следующей пары дней мы вместе с Андреем и мухами подготовились и устроили настоящее шоу в социальных сетях. Мы выкладывали затемнённые фотографии, писали загадочные сообщения и создавали максимум интриги, чтобы наконец в выходные сообщить о старте продаж обновлённой версии «Сальсы».

Первым же нашим покупателем, ещё до официального анонса, стал блогер Макс Давыдов. 

Я как бы невзначай отправил ему сообщение: «Так, печать закончили, скоро в продажу», убедился, что он моментально его прочитал, после чего стёр. Отмазка в стиле: «Ой, я не тебе» подействовала как начало скалолазного сезона для альпиниста: Макс сразу же занял охотничью стойку и вцепился зубами в возможность. 

Поломавшись для виду и пропадая из сети несколько раз (мы же работаем, печать идёт!), я открыл ему секрет.

Давыдов, недолго думая, оседлал свой мопед и прилетел к нам в Лавку. Сначала уговаривал дать на тест просто так, но, когда я ему показал обугленный коридор, в котором до сих пор ощущался лёгкий запах гари, он молча достал телефон, постучал по нему несколько раз и показал экран: он перевёл нам деньги в двойном размере. А потом долго отказывался от того, чтобы брать две коробки снов.

— Ладно, — в итоге согласился он, складывая сны в сумку, — уговорил. Проведу розыгрыш на канале. Не сомневаюсь в результате, но… — Он чуть устало улыбнулся. — Проверю сначала. Не в обиду, Дементий, но я уже видел, как портятся старые сны, когда их печатают наследники. Хочется верить, что эта болезнь не затронет Сновидцев.

Он сел на свой вычурный мопед, махнул рукой и укатил из нашего тупичка. Скоро ему придётся ещё и цепи на колёса ставить, чтобы не скользить по дорогам — ночами начало подмораживать. Либо пересаживаться на автобус.

В этот раз видео я ждал с нетерпением: Макс прямо сказал, что не будет сообщать о своём мнении заранее, чтобы всё было максимально честно. В воскресенье утром мы всей семьёй устроились на диване и поставили ноутбук Ю на столик перед нами.

— Ну, что, готовы? — оглядев всех, спросила сестра. Мы кивнули. — Погнали!

Юлианна ткнула в ролик с названием: «Сновидцы подвели?» и уже от одной этой фразу у меня скрутило внутренности.

Видео началось с того, что камера, вися в полутёмной пространстве, пыталась найти ведущего. Вдруг раздались всхлипы, камера метнулась куда-то в угол съемочного павильона. Макс, сжимая у груди подушку, старательно вытирал почти незаметные слёзы и кивал на вопросы оператора за кадром.

— Да-да, я в поряде, — говорил он, поднимаясь, и стараясь скрыть от вездесущей камеры своё состояние.

Мама посмотрела на меня, а я не мог оторвать взгляда от экрана, чувствуя, как по спине потекла струйка пота.

— Вы помните, — отдышавшись, начал Макс, — что в прошлый раз я был в восторге от продукции Лавки Сновидца. От его исторического наследия, артефакта прошлого. Так вот, они решили возродить его. С новым владельцем, с новым подходом, вернуться к классике и напечатать «Сальсу» в новом исполнении. И знаете… — Давыдов, отвернулся, словно не в состоянии сдержать эмоции. После чего обречённо махнул рукой: — Короче, смотрите.

Прошёл эффект обратной перемотки, после чего Макс показал, как подъехал к Лавке, как пожимает мне руку.

— Выглядишь бледноватым, — прокомментировала мама.

— Он всегда такой, — сказала Ирин. — Зато непривычно видеть Макса одетым.

Все дамы прыснули, так что пришлось шикнуть, чтобы не мешали.

Тем временем Макс заполучил коробку, вырезав, слава Морфею, сцену с горелым коридором и попытками Давыдова отказаться от второй коробочки. Вернувшись домой, он поставил сон на ловца, но перед тем, как лечь, присел перед камерой и очень по-свойски сказал:

— Я надеюсь, что новый мастер Сновидец не оплошал. Потому что если и он промахнётся… — Он нахмурился, а потом махнул рукой и уже привычно-радостно закончил: — Ладно, не будем о грустном — смотрим сны!

Он улёгся, демонстративно закрыл глаза. Чтобы через монтажную склейку резко их открыть.

Снова камера стояла сбоку от кровати. Приглушённый свет подчёркивала тревожная музыка. Я не заметил, как вцепился в подушку дивана и только боль в кончиках пальцев заставила меня немного расслабиться.

Макс с трудом встал с кровати, потёр шею правой рукой. Вздохнул, глядя в пол. Раздалось бормотанием за камерой, но Давыдов медленно остановил их рукой. Открыл рот. Остановился. Прижал кулак к лицу. Незаметно, если так можно сказать про человека, сидящего перед камерой, потёр край глаза, словно там скопилась слеза. Снова вздохнул и поднял глаза на камеру.

— Нет, не могу…

Он вскочил с кровати, подхватил подушку, умчался куда-то за кадр. В кадре мелькнули члены его команды, оператор снял камеру со штатива, и они все понеслись в темноту павильона за блогером. Пометавшись, они наконец его нашли. Он снова повторил слова из начала видео про Лавку, «Сальсу».

— … . И знаете… — Давыдов, отвернулся, словно не в состоянии сдержать эмоции. После чего обречённо махнул рукой: — Короче, смотрите.

Он наконец повернулся к камере, попросил притащить нормальный свет поближе. Зрители увидели, как по его щекам текут слёзы. Дав нам насладиться этим зрелищем, Давыдов продолжил:

— Я ожидал всякого. Что будет хуже. Что будет иначе. Но такого…

Он уже не таясь вытер слёзы со щёк, проморгался. Камера немного тряслась, будто оператор тоже сдерживал эмоции. Макс резко выдохнул.

— Ну, ладно. Больше нельзя тянуть. Я вынужден признать, что увиденное — потрясло меня. И самое необычное — я… я до сих пор не хочу просыпаться. — Давыдов улыбнулся так, что показалось, что в кадре сверкают все его выбеленные зубы. — Я впервые в жизни хотел остаться там, во сне, погрузиться в него и не возвращаться в эту серую реальность. В этот сон вложено столько, не знаю чего, что я даже не представляю, как такое можно было создать.

Тут он поманил рукой оператора, и они уже на ходе пошли, снимая мысли Давыдова.

— Понятно, что такая фишуля зайдёт не всем, но я опасался, что Сновидцам не удастся сохранить тот танцевальный драйв «Сальсы». Но им удалось невероятное: добавить в простой, лёгкий сон, какую-то невероятную мощь. Словно я провёл ритуал призыва божественных сил и они, представляете, откликнулись!

Смена кадра и уже в более спокойной и привычной зрителям обстановке Макс (без майки) подводил итоги своего теста. Меня особенно зацепили его последние слова:

— Конечно, я не знаю, какие сны были сто или двести лет назад, но судя по тем записям, что я нашёл — да-да, я умею читать о любимом деле, кто бы мог подумать? — Сновидцу удалось вытащить что-то из прошлого и привнести в настоящее. И, уважаемый Сновидец, сейчас я обращаюсь к вам: вы очень плохо поступили со мной, когда заставили взять оба два за указанную вами цену. — Он помолчал, после чего дерзко улыбнулся: — Нужно было цену поднять раза в два и отдать мне только одну коробку. Поэтому теперь розыгрыш!...

Дальше я уже не слушал. Я откинулся на спинку дивана и выдохнул, закрыв глаза. Скотина. Вывернул меня всего наизнанку. Но значит всё сработало. Мы сделали то, что должны были — запустили производство снов!

От внутренней тишины меня отвлёк громкий визг!

— Да что ты такое?!

Из меня выжали весь воздух: Ю прыгнула мне на живот и принялась трясти.

— Что.о.о.о.о-о. произошло-о-о-о?!

— Как тебе удаётся быть таким крутым? — не прекращая трясти меня, сказала сестра. — И сны чувствуешь, и производство спасаешь, да печатаешь то, от чего блогеры в восторге.

Наконец она прекратила меня трясти, внимательно изучила мою физиономию и сказала:

— Научишь? — после чего крепко обняла.

— Спасибо, — только и смог я выдавить из себя.

Мне действительно было очень приятно это слышать.

Так что в воскресенье у нас был небольшой праздник с заказанной пиццей и молочными коктейлями. Через пару часов, когда мы всё съели и я собрался в Лавку, подошла мама и, зажимая ладонью динамик телефона, сказала:

— Я поговорила с Пакхус. Она завтра зайдёт.

Прекрасный день. Прекрасный. Осталось также прекрасно провести вечер — потому что после работы в Лавке меня ждала встреча с Ксенией.

***

— Хороший повод, — подняла бокал Ладная и отсалютовала им мне. — Поздравляю.

Я выбрал хороший, пусть и не самый дорогой ресторан в паре кварталов от Лавки. Согласно вывеске ему было сто двадцать лет, а судя по состоянию меню — и все двести. Но здесь это считалось шиком: сохранить то, что давно ушло из других мест, дать возможность окунуться в шикарное прошлое.

Мы с Ксенией смотрелись гармонично: я надел последний чистый костюм, самый тёмный из тех, что у меня были; девушка облачилась в тёмное с лёгким блеском длинное, расширяющееся книзу платье, из-за чего я её не сразу узнал — привык видеть в спецовках и худи. Сейчас же она начала походить на леди и хорошо вписалась в местный интерьер.

— За успешное сотрудничество! — провозгласил я тост, и мы выпили лёгкого вина. Сегодня я решил немного погулять.

Нам принесли жаркое, и мы принялись уплетали вкуснейшее мясо за обе щёки. Мы оба не скрывали, что нам хочется кушать и оба наслаждались едой. В процессе мы обменивались лишь ничего не значащими фразами, да хитрыми взглядами.

Когда с едой было покончено и мы откинулись на спинки резных деревянных стульев с мягкими подушечками, я спросил Ладную нарочито вежливо:

— Какие у вас планы?

— О, — подняла бровь девушка. — Вы интересуетесь планами на вечер или на оставшуюся жизнь?

— Иногда одно решает другое, — под воздействием вина не удержался от двусмысленности.

— Хм… — задумчиво протянула она, оперившись локтями на стол. 

Платье натянулось на нужных местах и мне стало жарко. 

— Жизнь я планирую интересную, а вечер — горячий.

Она вперила в меня свой взгляд, и я понял, что мне становится тесно в моём костюме. Блин, я же о делах хотел поговорить!

— Вообще-то, — чуть неловко начал я, — я хотел спросить, как вы смотрите на то, чтобы устроиться ко мне в компанию на постоянную работу? Производство мы запустили, заказы пошли. Подумываем о расширении…

Девушка искренне засмеялась.

— Дементий, вы первый мужчина на моём опыте, который делает всё наоборот. — На её лице сияла прекрасная улыбка.

— В смысле?

— Обычно мне предлагали переспать, чтобы получить работу, а вы сначала предлагаете работу, а лишь затем думаете о том, чтобы затащить в постель. Удивительный вы человек.

Я слегка поперхнулся от такой прямолинейности, но быстро взял себя в руки, показав жестом, что всё нормально. Ксения уже стала серьёзной и начала вставать со стула, чтобы спасать меня. Или как минимум врезать под прикрытием заботы.

— Всё в порядке, — отдышавшись, сказал я и налил себе воды. — И всё же: как ты смотришь на работу у меня?

Девушка молчала, изучая моё лицо, чуть наклонив голову к плечу. Смотрела на меня как на машину, на «душу», которую нужно понять прежде, чем привести в порядок. 

Хотя, кто сказал, что «душа» есть только у машин? Ведь я сам чувствовал биение жизни в голове отца или сестры. Вдруг у неё тоже что-то похожее и сейчас она видит меня насквозь?

От этой мысли мне стало не по себе. Но не успел я испытать ужас, как эмоция сменилась.

— При одном условии: мы сначала переспим. И если мне понравится… — она по кошачьи потянулась, от чего у меня и половины мужчин, сидевших в зале, резко закружилась голова.

Стараясь не делать резких движений, я позвал официанта и попросил счёт. Всё это время Ксения не сводила с меня глаз, от чего мне становилось всё жарче и жарче. Наконец принесли терминал, я провёл картой и телефон в кармане бикнул, сообщив о списании.

Мы молча поднялись, прошли к вешалкам и оделись. Я подставил ей руку, она обвила меня своей, и я почувствовал пламя её тела даже сквозь одежду.

«Она из огненных»,— ненароком мелькнула в голове. Я постарался отогнать эту мысль, но, как говорится, демона помянешь, вот и он.

Стоило нам выйти, как мы нос к носу столкнулись с Андреем. В расстёгнутой куртке, с мокрым от дождя лицом, с прокушенной до крови губой. Он казался огромным призраком, выскользнувшим из темноты на свет чтобы напугать непутёвых людишек. Но вместо «бу!», он схватил меня за плечи и простонал прямо в лицо:

— Лекс! Сашка! Они забрали Александру!

— Кто?

— Люди на красных джипах.

Пипец. Свиданию пипец. Да и спокойствию явно тоже.