Глава 3 — Старые новые знакомые

За окнами стояла ночь. Буря потрескивала, словно вправляла суставы после длинной напряжённой драки. Я лежал на полу, пытаясь прийти в себя. Линк и Рейхт сидели по бокам, понурив свои мушиные головы. Тишина убаюкивала.

«Буря, прикрой», — подумал я и отдался сну.

Удивительно, он был глубоким, тихим и без снов. В хорошем смысле.

Утро началось со стука по металлу.

— Мастер Сновидец! Открывайте! Нужно поговорить.

Голос Андрея звучал несколько искажённо, словно ему затыкали рот, а он пытался говорить через кляп. Я потряс головой, пытаясь разобраться, где я и что делаю. Оказалось, что всё также лежу на полу, но под головой у меня свёрнутый пиджак. Стул, на котором я спал, занимал какой-то тощий парень.

— Ты ещё кто такой? — бурча спросил, потянувшись к искорке внутри себя.

— Действительно, — удивлённо ответил парень, поднимая руки и разглядывая свои пальцы. Его голос звучал знакомо.

— Что происходит? — раздался с другой стороны голос Линка. 

Он подошёл поближе, щуря глаза.

Так. Не понял.

— Что произошло, ребята? — спросил я, ошалело переводя взгляд с Линка на Рейхта и обратно.

— Понятия не имеем, — хором ответили они.

А вопрос был не праздным. Передо мной сидели и стояли два парня. Человека. Было видно, что они братья, хотя сидящий на стуле Рейхт выглядел более высоким, тонким и серьёзным, а Линк — пошире в плечах, помассивнее. Оба были русыми, сероглазыми и всё также носили свои худи с капюшонами.

— Ты чем-то похож на Сновидца, — показал пальцем на Рейхта Линк.

— И ты тоже, — ответил Рейхт.

Мда, действительно. Они чем-то походили на меня. Как далёкие родственники, когда генетика вдруг пошутила и создала похожих людей в разных семьях. От мыслей меня отвлёк стук в дверь:

— Дементий! Просыпайтесь, пожалуйста! — Андрей повысил голос, пытаясь до меня докричаться.

— Иду! — ответил я и кивнул мухам, в смысле, парням. — Идите, проверьте, всё ли там хорошо.

Они кивнули и метнулись к двери, коснулись стены и… встали.

— Мы материальны? — просипел Линк.

— Мы материальны, — зло ответил Рейхт.

— Мастер? — спросил Андрей.

— Буря, прикрывай, — закатив глаза, сказал я и открыл дверь, готовый разить молниями направо и налево. Нефиг на моих работников нападать и тем более на меня.

Нападения не случилось. Андрей стоял с большой коробкой в руках, а в зубах сжимал булочку, которую уже наполовину сжевал.

— Неужели, — чуть шамкая, но достаточно чётко для такой ситуации, сказал Пламенный. — Понимаю, безопасность, и всё такое. Но на завтрак можно и прийти. Тем более вам посылка.

Он покачал коробку в руках и сделал шаг в машинный зал. Но замер. Булка выпала изо рта.

— А это кто?

Он удивлённо переводил взгляд с меня на Рейхта, потом на Линка и обратно. Хм, не только материальны, но и видимы. Что-то сломалось в нашем Сонном королевстве. Или демоническом?

— Знакомься, Андрей. Это мои далёкие родственники, из остгейцев — Рейхт и Линк, — я указал рукой на одного и второго. — Они прибыли ночью, так что я их пустил, и мы долго обсуждали семейный бизнес.

Пламенный продолжал крутить головой и открывать беззвучно рот. Наконец он сформулировал вопрос:

— А остгейцы — это кто?

Не оборачиваясь, я почувствовал, что мухи смотрят на меня с двух сторон.

— Это так называют прибалтийских немцев. Они, — я взял у Андрея коробку и понёс в сторону стула, — с родителями давно эмигрировали в Германию, но вот как-то узнали об изменении в семейном статусе. Думали, может урвут себе машину. Не успели.

Я пожал плечами и поставил коробку.

— Зато мы решили немного помочь Сновидцу, — сказал Рейхт. — Раз уже приехали.

— Мы уже наслышаны о том, что здесь происходило, — добавил Линк.

Андрей приподнял брови, покачал головой, а потом спохватился:

— Посылка! Она от мадам Пакхус. Валентина Павловна мне звонила, просила тебе передать в руки.

— Спасибо, — с интересом ответил я. Что же завсклада мне прислала? — Почему мне не позвонила?

— Сказала, что вы не брали трубку.

Я пожал плечами. Такое могло быть. 

На коробке была только наклейка с адресом, плюс почтовый штемпель. Лишь присмотревшись внимательнее, я увидел сбоку, на самом краю верхней крышки, потёртый логотип моих родителей. 

Тут моё нетерпение и дало знать — я быстро содрал скотч, вырвав при этом кусок картона, и раскрыл коробку.

Внутри нас ждала ещё одна коробка, плотно обложенная смятыми листами газет и журналов. Дата на первой попавшейся обложке говорила, что этой макулатуре десять лет. Сама же коробка была размером с обувную, спокойного серого цвета, замотана простой бечёвкой, на которую редкие домохозяйки продолжают вешать бельё на балконе.

Аккуратно вынув серую коробку из большой посылки, я поставил её на конвейер. Мне показалось, что по машине прошла лёгкая вибрация, словно Буре тоже было любопытно, что внутри.

— Она говорила, что это? — спросил я, коснувшись верёвки.

— Только то, что это важно и что она чуть не забыла об обещании, данном вашему отцу. «Не думала, что этот день настанет», — изобразил он голос Валентины Павловны. 

Линк и Рейхт усмехнулись подобию.

Меня же больше волновало то, что внутри. Развязав большой бантик, сделанный максимально просто, я убрал верёвку, положил руки на крышку. Ничего не почувствовал, никакого биения.

— Снов и живых существ там нет, — пробормотал я себе под нос и медленно стянул крышку.

Все присутствующие почти что засунули свои любопытные носы внутрь. 

— Но-но, — раздвинув их головы руками, сказал я. — Это посылка мне, а не вам.

Они молча повиновались и передо мной оказалась толстая, явно исписанная тетрадь. На твёрдой обложке красовалась какая-то гоночная машина, заходящая в поворот по бездорожью. Открыв тетрадку, я узнал почерк отца и… мамы. 

«Технические заметки. Сновидцы Т. и Г.»

— Надо позвонить и поблагодарить мадам Пакхус. Она прислала мне инструкции, как делать сны.

Следующие часы прошли в изучении записей родителей. Я постепенно разбирался в том, как создавать сны. Но важнее на сегодняшний день оказалось даже не это, а то, что здесь была инструкция, как вытянуть из памяти машины старые, ранее созданные работы. 

Пока что я не рассматривал себя как крутого дизайнера, способного к созданию чего-то стабильного, не то, чтобы прорывного. Я в эту сторону даже не учился! Но бизнес нужно кормить и начать нужно прямо сейчас.

Хотелось верить, что этого будет достаточно, чтобы удержать Пути в Царстве снов. Вроде Электро говорил, что нужно напечатать сны, а не требовал обязательно создавать новые.

Когда я устал сидеть в кабинете, встал и начал ходить кругами вокруг машины, одновременно читая записи. Иногда я подходил к рычагам Бури, касался их, двигал, стараясь запомнить базовые приказы. Машина довольно гудела в ответ, словно котёнок, а не тигр, что недавно рвал врагов на куски.

Андрей пошёл принимать последних клиентов – на складе осталось буквально пара десятков коробок. 

Мухи же заперлись в пустом кабинете Валентины Павловны и пытались разобраться с тем, что произошло. Как я понял по долетавшим до меня иногда мыслям-фразам, они перестали чувствовать контакт с Электро. Их материальная часть перевесила и теперь они принадлежали моему миру больше, чем своему.

Да, я всё ещё слышал их, хотя теперь эта связь прерывалась, если они отходили на несколько метров. Раньше они могли докричаться до меня на гораздо большем расстоянии. 

И всё же было непонятно, что произошло. Жив ли покровитель? Почему-то мне казалось, что да — благодаря искорке магии внутри. И Буря была совершенно спокойна и здорова, если так можно сказать про набор шестерёнок со встроенным сердцебиением.

Если бы он погиб, то моя магия явно прервалась. Или ослабла. Может даже машина стала бы горой дерева и металла, а не тем, чем она являлась сейчас. 

Я подошёл к Буре поближе, положил руку на её бок. Меня обдало заботливым теплом. Я слушал спокойное мерное биение её сердца и успокаивался вслед за ней. 

Электро — многогранное существо, если верить его биению жизни. Плюс прожило тысячи лет. Он должен додуматься, как выйти из сложной ситуации и защитить себя.

А мы пока подумаем, как выполнить свою задачу. Я сосредоточился на бумагах родителей.

Спустя ещё примерно час я встал, чтобы размять спину и вышел на улицу, держа тетрадь под мышкой. Достал по дороге телефон, набрал маму.

— Да, сынок? — мама звучала сонно.

— Прости, что разбудил. Могу перезвонить попозже, — извинился я.

— Всё в порядке. Не могла долго уснуть. Продлила больничный. Что там храмовники сказали?

Да уж, хорош сын. Ходил узнавать про отца, а матери ничего не рассказал.

— Они пообещали о нём заботиться, но пока оставляют у себя. Считают, что так безопаснее.

— Он хоть жив?

И здесь мама имела в виду явно не физическое существование его тела.

— Надеюсь, что да. — А про себя подумал: «Надеюсь, что он не все силы потратил на прорыв в реальность и что демонам не удалось его поймать». Но вслух сказал: — Мне сейчас нужно сделать одно задание для Храма, а потом я договорюсь об отце отдельно.

— И что они от тебя хотят? — недовольно уточнила мама. — Мне хватает того, что моя дочь слишком активно молится на Морфея. Мастера снов должны быть чуть в стороне от веры — мы работаем.

— Речь как раз о нашей работе, — уверил я. — Мне нужно напечатать новую партию снов.

— И что ты хочешь от меня? — аккуратно уточнила мама. — Я сейчас немного в другой области работаю, да и воспоминания у меня не самые радужные от сотрудничества с Бурей.

Я усмехнулся и раскрыл тетрадь там, где у меня возник вопрос:

— Расскажи, пожалуйста, что значит твоя пометка: «Не забывай про поправку на время».

На той стороне трубки повисла тишина. А потом раздался искренний смех.

— А про дизайн сновидений тебе тоже надо будет рассказывать? — веселилась мама.

— Я пока не планирую печатать новые сны — не мой профиль. А вот вытащить из памяти Бури несколько старых считаю необходимым. Для бизнеса и для отца.

Последний довод заставил её замолчать. Она вздохнула и без вводных начала:

— Поправка на время — это параметр, который учитывает изменение состояние людей и снов со временем. Это как с классическим кино: то, что наделало шуму пятьдесят лет назад и было на вершине чартов, сегодня смотреть невозможно. Скучно, странно, глупо. Сны работают не так жёстко, как кино, у них многовариативность подразумевается на уровне структуры, но всё равно нужны правки со временем.

— Как такую правку сделать? — сказал я, усаживаясь на одинокий стул, что остался после Кепки.

— Как тебе сказать… В общем, нужно найти слой, который отвечает за детали мира и добавить туда новых красок. Новых эмоций.

— Хорошо. — Я сделал пометку в телефоне. — В ваших записях я не нашёл, как это делается. Подскажи, пожалуйста.

— В этом и проблема, сынок.

Мама рассказала, что каждый сон имеет свою индивидуальную структуру и где именно прячется этот эмоциональный слой с деталями не всегда понятно даже создателю. Если сон арендуют другие фабрики, то эту поправку на время всё равно нужно делать тому, кто сделал дизайн сна. И поэтому каждое поколение сны меняются.

— А если не делать эту поправку?

— Сна не будет. Будет некая муть, движение, но без ощущений, — грустно объяснила мама.

Возможно, я нашёл одну из причин, почему сны себя так плохо чувствуют! Ни разу не видел и не слышал, чтобы на фабрике Пинчей делали поправку на время. Надо будет уточнить у Абрафо.

Проблема была лишь в том, чтобы найти этот слой, чтобы добавить в него изменение. Что ж, придётся идти на крайние меры:

— Мама, ты сможешь приехать в Лавку и помочь мне найти эти места в ваших снах?

Она молчала. Почувствовал, как скрутило живот от напряжения, словно я на экзамене и прошу поставить себе на полбала выше, чтобы не пришлось пересдавать. 

— Без тебя я не справлюсь и тогда все мои труды пойдут коту под хвост, — добавил я.

Прозвучало наивно и слабо. Блин, лучше бы молчал. Захотелось оправдываться, сказать что-то ещё, но мама не дала мне позориться дальше:

— Хорошо. Ради тебя. Ради твоего выбора. Ради Гриши.

Он положила трубку не попрощавшись и даже не сказав, когда приедет. Что ж, я буду ждать. И доставать старые сны.

Но первым делом я набрал Абрафо.

«Вы позвонили Абрафо Пинчу. Сейчас я на службе, но как только освобожусь, изучу ваше сообщение. Ждите сигнала».

Ну да, человеку работать надо. Тем более, что Пинч-старший уехал куда-то ещё в субботу, оставив тётю Валенсию в растерянности. Она даже второй раз позвонила моей маме, чего не случалось, по словам сестёр, лет десять.

— Абрафо, добрый день, — нарочито вежливо и серьёзно сказал я под запись. — Понимаю, что наши переговоры прошли не так, как предполагалось, но я рассчитываю на ваше адекватное отношение: бизнес есть бизнес. Поэтому предлагаю вам встречу, чтобы обсудить оставшиеся вопросы. Место встречи вы знаете. Буду ждать вашего ответа. Всего доброго.

Положив трубку, я выдохнул. Надеюсь, Абу хватит чувства юмора, чтобы сообразить о чём это я. А так, если кто-то слушает его записи, даже отец, скорее испытают злорадство, что Сновидец так быстро сдался. 

Или, наоборот, ярость, что я снова чего-то требую? Блин, идея уже не казалась такой уж умной, но перезаписать звонок не удастся. 

Так что, вздохнув и почесав затылок, я встал со стоящего на улице кресла.

— Бли-и-и-ин! — протянул я. 

Всё-таки сел на папино кресло, пусть божился, что этого никогда не допущу.

Ладно, сделаем вид, что это ничего не значит. Накрыв кресло остатками картонных коробок, чтобы не мокло, я пошёл внутрь. Андрей листал ленту в телефоне и, завидев меня, спросил:

— Мастер Сновидец, расскажите, пожалуйста, какие у вас планы на меня?

Он понимал, что склад опустел, а перспективы я ему не дал. Да и не обещал, если честно. Я подошёл ближе, налил воды в пластиковый стаканчик.

— Во-первых, давай вернёмся хотя бы к «Дементию». Сказал бы и «Демон», но в последнее время это слово стало мне не слишком радостно.

Пламенный серьёзно кивнул:

— Хорошо, Дементий.

— Что касается планов…

— Я всё понимаю, — перебил меня Андрей. — Просто хотелось бы знать, когда именно я заканчиваю. Хочу поехать в небольшую поездку. Предложили по хорошей цене, и я как раз заработал. — Он улыбнулся стеснительно и в то же время радостно.

Как, оказывается, мало для счастья надо. А я всё его за вес гнобил и то, что мешает нам с Алексой. А что в итоге?

— Сестра так и не объявилась? — уточнил я, прежде чем отвечать на его вопрос.

— Нет. Мама начинает переживать, потому что они с отцом не берут телефон.

— У них всё в порядке. Думаю, они просто решают кое-какие свои дела, — уверенно сказал я.

Андрей покачал головой, не поверив мне. Поэтому пришлось вернуться к его судьбе.

— Ты, конечно, волен делать что хочешь. Я не обещал тебе золотых гор и блестящих перспектив, — я театрально развёл руками, показывая масштабы, чем вызвал смешок Пламенного. — Но у меня по плану сегодня-завтра печать новой партии и мне нужен будет человек у прилавка. А тебя, если честно, любят покупатели.

— Да что там, — засмущавшись ответил Андрей.

— В любом случае, какое бы ты решение не принял, я тебя поддержу. Хотя прямо скажу, ты мне нужен здесь.

Я обошёл стойку, протянул ему руку и тот от души её пожал. На груди затеплилась оранжевая шестерёнка — да-да, я помню про тебя! Разберёмся! После чего я похлопал толстячка по плечу и пошёл к машине, бросив через плечо:

— Сообщи о своём решении. А пока — затащи коробки с документами, — я оглядел засоренный бумагами, в том числе горелыми, коридор, — точнее, с их остатками, в кабинет Пакхус. Поговорю с ней сегодня.

Пламенный сделал знак «ок» и принялся за работу. 

Добравшись до Бури, я коснулся рычагов и стал двигать их по инструкции из тетради родителей, пытаясь найти архивы со снами. В какой-то момент я почувствовал мягкий толчок — в третьей ячейке что-то оказалось. Что именно я не знал и нужно было проверить, что там. 

Буря загудела, понимая, что сейчас начнётся её работа. Оставалось только подключить заново питание, которое после работы всегда нужно было сбрасывать, и нажать кнопку.

Но тут я вспомнил, что сон отца, точнее дверь в сознание папы, висит как последняя работа, а не как архив. А значит, если я сейчас запущу что-то, то потеряю доступ к нему. Не-не, так не годится! 

Вернув рычаги в исходное положение, я по памяти поставил их в позицию «повторить прошлую работу». А затем принялся изучать записи родителей.

— Ну слава Морфею! — выдохнул я, найдя записи и об этом. — Чуть не вызвал Машину Смерти раньше времени.

Повторив указанное в тетради, я с чувством удовлетворения нажал кнопку «старт» и сделал шаг назад. В этом процессе не нужно было большое колесо, хватало малых шестерёнок. 

Внутри «души» зашелестело, захрустело. В воздухе приятно запахло озоном. Я снова подошёл к машине, закрыл глаза и коснулся рукой «души». Машина «сказала» мне, что потребуется время. Что ж, как есть. Пойду отдохну.

Открыв дверь из машинного зала, я увидел Андрея, который вместе с Рейхтом и Линком таскали коробки. Они перебрасывались какими-то фразами и шуточками.

— Хех, какая-то команда появилась, — пробормотал я сам себе под нос. 

Моя команда.

Глядя на них, я решил тоже немного прибраться. Взяв в руки щётку со склада, я начал подметать в машинном зале, а то за последние дни здесь сильно натоптали. Может тапочки ввести, чтобы не в уличной обуви ходить? А то задолбаемся грязь и слякоть отмывать.

Сметая всё в кучу, я подбирал куски картона, бумажки, крупную стружку, что затихарилась в углах после создания шестерёнок. Пустые и полупустые коробки стаскивал ко входу в зал, чтобы потом попросить парней вытащить.

Наконец я подобрался к дыре в полу. Всё не было сил и возможности заглянуть в неё и попробовать починить. Сейчас же, пока все были заняты делом, я опустился на колени и засунул туда руку.

Дна, действительно, было не достать. Вытащив руку, я засунул туда своё лицо и негромко сказал:

— У!

Звук растворился, как растворяется в большом пространстве, а не как в узком подполе.

— Странно. У-у-у! — уже громче крикнул я.

Ответом послужило эхо.

— Интересно. Это оно такое большое вширь или … в глубину?

Я подозревал, что пустота могла быть сделана по техническим соображениям и тогда она идёт по этим самым соображениям на пол района, где стоят здания бывшей фабрики. 

Зачем? Например, для коммуникаций, проводов, пожарных труб или даже подпольного сопротивления луддитам и прочим секстантам. Кто знает, что думали предки — если мне отец говорил не так много, то что умолчали деды и остальные?

Выйдя в коридор, попросил помочь отнести коробки на склад и на мусорник. Парни помогли, и мы быстро справились. Там же на складе я поискал среди инструментов фонари и нашёл один работающий. Судя по размерам лампы и весу, его дядя Нестор притащил прямиком с какого-нибудь линкора или хотя бы крейсера.

Поставив фонарь рядом с дыркой в полу, я включил его и направил вниз.

Луч света выхватил какие-то формы и объекты, причём, судя по прикидкам, на глубине метров десяти.

— Ничего себе, — протянул Линк. — А как это всё сверху держится? Тут же такой вес, — он указал на машину.

— Думаю там есть какие-то колонны и балки. Раз уж стоит крепко, — предположил Рейхт. — Нужно спуститься и посмотреть.

— Согласен, — кивнул я, поднимаясь. — Тем более, снаряжение у меня здесь.

Только дойти до него я не успел.

— Дементий, звонок! — крикнул Андрей из коридора.

— О, может мама едет, — обрадовался я. — Так, Линк, Рейхт, посмотрите издалека, что там, может увидите с помощью фонаря что-то интересное. Я постараюсь сейчас прийти.

Я сделал шаг и остановился.

— Хотя, вам лучше спрятаться — если мама увидит ещё двоих Дементиев, то у неё настроение совсем испортиться. А сейчас она мне нужна в полной сосредоточенности.

Парни-мухи кивнули и пошли в кабинет Пакхус. Я же добежал до ящика с телефонами, вытащил свой. На экране отображался неизвестный номер. Пожав плечами, снял трубку.

— Слушаю

— Ты совсем офигел? — заявил Абрафо. — Ты вообще с какого перепугу решил, что я к тебе приду?

Ну, по крайней мере он понял, куда я его приглашал.