Глава 15 — Путь Сновидца

Я с трудом помню своего дедушку. Он ушёл, когда я ещё был слишком мал, хотя чётко вижу перед собой его длинные и сухие на ощупь ладони, когда он протягивал их мне навстречу. А затем поднимал высоко-высоко вверх, под самый потолок. Сёстры рассказывали, как он мог тихо сидеть в кресле у окна и задумчиво передвигать шахматные фигуры по доске.

В то время отец уже работал в Лавке, создавал сны вместе с мамой. Старшие сёстры помогали им, чем могли. Это значит, что дедушка уже был не дееспособен? Но в отличие от моего отца он не впадал в кому, его не пытались засосать порталы из Царства-за-снами. Сёстры говорили, что дед был крайне интеллигентным, спокойным и задумчиво-улыбчивым человеком. Он жил спокойную жизнь, нянчил внуков и играл в шахматы. Лишь в Лавку не ходил. А потом тихо умер во сне, изучая очередной сон, что выдумали мои родители.

— Как же это всё работает? — спросил я вслух.

Прадед приподнял бровь, но потом быстро покачал головой и, убедившись, что за моей спиной всё по-кладбищенски спокойно, со скрипом закрыл за нами дверь, отсекая как ножом неприятные запахи. 

Он, как и говорила мама, действительно отдалённо походил на меня внешне, а точнее наоборот — я походил на него в чём-то больше, чем на отца: светлые волосы, чуть приподнятый, словно в усмешке уголок губы, большие глаза.

— Я задумался о дедушке. Ведь он был ещё жив, когда отец унаследовал Лавку. Как мастера снов получают машины? Как передаются силы? И почему мне досталось это. — Я демонстративно растопырил пальцы и между ними заискрились маленькие молнии. Сразу появился лёгкий запах озона и издалека послышалось лёгкое мурчание.

— Буря… — протянул прадед, глядя на синие всполохи. — Рад, что вы с ней поладили. Она девушка строптивая, с характером. Не каждый мастер может с ней договориться.

— Обо мне она заботится, — испытав лёгкий укол ревности, ответил я.

Прадед усмехнулся почти как мой отец, махнул рукой и повёл меня вперёд.

— Апартаменты, конечно, не самые шикарные, но что не сделаешь, чтобы выжить.

Он провёл меня через небольшую прихожую, заставленную множеством пар обуви. Ботинки, туфли, сапоги, сандалии занимали место на специальных полках до самого потолка. Затем узкий коридорчик, справа мелькнула квадратная кухонька с печкой-плиткой, сияющим начищенными боками кофейником и целой бочкой вина, из которой торчал краник. 

После чего мы вышли в ту самую гостиную, которую я видел несколько раз в своих то ли виденьях, то ли приступах бреда: камин всё так же потрескивал дровами. На противоположной стороне расположилась дверь, видимо в спальню, поскольку в гостиной кровати или даже дивана не было. Не всё время же сидеть? 

Около камина расположились два кресла, обтянутые зелёной бархатной тканью, а на столике между ними стояла бутылка виски и два бокала. 

— Льда нет, подпол для него я выкопать не успел, — сообщил мне прадед, после чего уселся в кресло и указал рукой на второе. — Присядь. Нам надо поговорить.

— Да уж, — кивнул я и уселся.

Оказалось очень удобно. Ощущение присутствия было полным. Даже ещё более полным, чем у отца во сне, а может в чём-то эта коморка перебивала и настоящую физическую реальность. Камин пах, от него шло тепло. Стаканы искрились и переливались в свете масляных фонарей и огня. Кресло ощущалось в меру мягким, а деревянные подлокотники покрывал тонкий слой тёмного лака, подчёркивающий структуру дерева.

В этой атмосфере хотелось расслабиться, взять стакан в руки и медленно потягивать жгучий напиток, наблюдая за языками пламени. Лет так сто.

— Начну с твоего последнего вопроса: почему тебе досталось это. — Прадед посмотрел на мои руки, по котором пробежала небольшая синяя искорка. — Здесь очень простое объяснение: ты смог пробить завесу между мирами. Ту, что выстроили мастера снов и покровители, чтобы не позволить демонам прорваться в наш мир. Хорошо это или плохо? — Он остановил меня изящным движением руки, хотя мне хотелось возмутиться его логикой. — Понимаешь ли, Дементий, завеса — это не шторка в театре, которым прикрывают сцену на время и через которую может пройти любой достаточно наглый желающий. Это вполне себе весомая защита, которая выстроена для безопасности людей. И если её смог прорвать неподготовленный мастер без проводника в виде отца или наставника — это означает, что Завеса истончилась до критического состояния.

— Электро говорил об этом. И отец Феодосий, из Храма, предупреждал, что прорывы участились, граница между мирами стала тоньше.

Прадед кивнул. Света от камина не хватало, но даже в полумраке становилось ясным: его волосы не поседели, оставаясь русыми. Густая шевелюра была расчёсана, а лицо — гладко выбрито. Черты лица острее и жёстче, чем у меня, а нос крупнее. Большие глаза смотрели с лёгким юмором, выдавая себя небольшими морщинками.

— С другой стороны, если бы ты не прошёл сквозь Завесу, то не смог бы связаться с покровителем, получить свои силы, коих в тебе больше, чем в двух предыдущих поколениях, а мне пришлось бы ждать, пока какая-нибудь тварь из Царства-за-снами не придёт и не пожрёт остатки моей души. — Прадед посмотрел на камин, словно набираясь у него сил. — Плюс, как ты уже в курсе, теперь, имея доступ сюда, ты можешь выстраивать новые Пути, а без этого всё остальное не имеет никакого смысла. Это хорошая часть и отличная новость.

Он взял бутылку и плеснул в стаканы. 

— Как видишь — баланс, две стороны медали. Всегда есть плюсы и минусы от любого события.

— Даже потеря сил на два поколения? — чуть с вызовом спросил я, игнорируя стакан, но чувствуя, как запах алкоголя проникает в ноздри: сначала спирт, а потом ноки дуба и карамели. — Разрыв связей не только внутри семьи, но и с покровителями?

— Это уже твой второй вопрос: как передаются силы от одного мастера к другому? — со вздохом сказал прадед. — Мастера снов не потеряли силы. Как ты заметил, сны вы продолжаете делать, как и раньше.

— Да, но качество этих снов стало хуже! Плюс утеряны многие знания. Я даже не знал, что мастера умели чувствовать биение жизни — в снах и людях.

— Не все мастера умели — это особенность мастеров электрических машин.

Видя мой удивлённый взгляд, прадед нахмурился. 

— Ты в школе не учился, молодой человек? Это было известно даже в наше время: мозг и сердце вырабатывают особое электрическое поле, а значит мы его можем чувствовать, как проводники электричества.

Вдруг вспомнилось, что сестра говорила об утерянном знании предков. Я подумал, что она про всех мастеров, а она видимо имела в виду конкретно наших.

— А почему телефоны не слышим, компьютеры?

— Не скажу за компьютер, но про телефон отвечу: ты можешь войти с ним в резонанс? Ты работаешь на той же частоте? Во-от, вижу начал понимать. Закрой рот, а то муха залетит, — он засмеялся квохчущим смехом. Вот здесь мы точно не были похожи и слава Морфею. — Короче, ты можешь настроиться на людей и на собственный продукт, который является частью тебя, твой души, верно?

— Ага. — Пока я не понимал, как это связано с наследованием, но тут прадед не подвёл.

— Так вот, подумай, если при создании снов мастера используют свою душу, вкладывают её, то что с ней происходит?

Я вспомнил панику мух, когда я перестарался в борьбе с вредителями во сне, как они кричали, что я почти потерял душу.

— Мы отдаём её по кусочкам. И можем в какой-то момент потерять.

— Совершенно верно, Дементий. А может ли человек жить без души?

Мы одновременно покачали головой. Как люди не могут жить без снов, так же они не могут жить без души. Работа мастеров снов это доказала на практике давным-давно. 

В камине мягко щёлкнуло полено, подлетело несколько искр. Прадед продолжил:

— Наследство мастера — это значит получить от предков ключ в виде крови и навыков для работы с машиной. Имея эти две составляющие он сможет создавать сны: по собственному желанию или в качестве работника на чужой машине. На базовом уровне этого уже хватит на то, чтобы обеспечить базовую защиту людей, то есть не скатиться в безумие.

— И вакханалии, — с улыбкой дополнил я. 

Прадед кивнул.

— Это ещё не самое страшное лекарство в людском арсенале за столетия. Чего только не пробовали раньше, чтобы не подпустить хищников той стороны.

Прадед разумно использовал любые синонимы, лишь бы не говорить «демоны». Всё-таки их территория слишком близко, а он здесь уже достаточно долго. Я задумался о том, что в последнее время также стал реже использовать и откликаться на собственное прозвище «Демон». Пообщавшись с ними вживую, желание шутить и прикалываться по этой теме как-то улетучилось.

— В общем, доступ к машине мы получаем просто по факту рождения. А вот дальше… — он замолк, соединив пальцы обеих рук на стакане, из которого он до сих пор не сделал ни глотка.

Только сейчас, в момент тишины, я обратил внимание, что прадед одет в костюм тройку из толстого твида. Почему-то вспомнилось, что умер он зимой. Странная была смерть: замёрз на улице. Согласно заключению врачей — удар, то есть инсульт, упал на улице, никто не заметил, а нашли только на утро.

Глядя на него сейчас, закралась мысль, что та смерть могла быть не совсем обычной. Но прадед отпустил стакан и, глядя в пол, продолжил:

— Остальные навыки и способности передаются только с изначальной душой.

— Этот как? — нахмурился я. — У нас у каждого своя душа, мы отдельные личности…

— Ты не задумывался о том, — словно не заметив моей фразы перебил меня предок, продолжая глядеть в пол, — почему дети становятся наследниками машин лишь в определённый момент? Конечно задумывался, ты же даже спросил. — Он поднял взгляд и грустно улыбнулся. — Самая простая причина: смерть родителя, того, кто владеет машиной сейчас. Партнёра машины.

Он снова улыбнулся и сделал движение рукой в сторону, будто предлагая кому-то взять его за руку. Моментально представилась картинка, в которой прадед собирается с кем-то танцевать. Улыбка погасла, когда он снова положил руку на тёмный подлокотник.

— Затем идут различные болезни, потеря дееспособности. Обычно это связывают с физическим телом или адекватностью, когда мастер перестаёт дружить с головой — а в нашем деле это не такая и редкая вещь, будь готов.

Он хихикнул и наконец сделал глоток. Посидел, словно приходя в себя.

— Мой отец сошёл с ума, когда Лавку почти снесли луддиты. Ему удалось вызвать молнии, прогнать чумазых засранцев, но это отняло у него все силы. Сознание не выдержало, треснуло напополам. И тогда я стал владельцем Лавки.

По моим рукам прошла дрожь и в пальцах закололо — словно отголосок той мощи, чтобы сверкала над моим бизнесом давным-давно. Буря помнила. Буря умела это делать. И боялась. Новое, нетипичное ощущение от машины снов. То, что произошло тогда напугало её и заставило сделать что-то очень опасное не только для мастера.

Прадед не обращал внимание на мою задумчивость и продолжал говорить, стараясь выговориться за те десятилетия, что он провёл в молчании и одиночестве, оторванный от родных, близких и самой жизни.

— Но есть ещё одна причина, которая влияет на дееспособность гораздо больше, чем наше бренное тело: изношенность души. Мы платим душами, чтобы создавать сны, производить их. Чтобы мир не рухнул. В какой-то момент душа может просто закончиться. Нет, мы не умираем — нас спасает сама машина. Она видит, что нам больше нечего отдавать и отпускает старого мастера, давая место новому. Так произошло с моим сыном, твоим дедом: он просто выработал самого себя, работал на износ, стараясь не посрамить наследие отца, и в итоге доживал обычным человеком с очень маленькой душой.

Он замолк, покачивая головой в такт каким-то своим мыслям. Возможно он грустил об умершем сыне. А может быть о том, что не успел сделать при собственной жизни.

— А что с изначальной душой? — прервал я тишину через несколько минут. Я вдруг почувствовал, как налились холодом ноги. Это означало лишь одно — моё время здесь истекает и скоро нужно будет возвращаться в реальность.

— Эта та сущность, — со вздохом продолжил прадед, словно он тоже с трудом продирался сквозь тишину, — которая ведёт нас по Царству снов. То, что было с момента создания машин. Я не знаю что это — наш предок, кто-то похожий на покровителя или мифический ангел, но именно она помогает нам создавать здесь Пути, находить безопасные места и владеть силой снов в полной мере. Не в физическом мире, а здесь, в Царстве снов и…

— В Царстве-за-снами.

На секунду показалось, что потух камин, но возможно я просто удачно моргнул в нужный момент.

— Да, — кивнул прадед. — Любой мастер снов отвоёвывает часть Царства-за-снами. Ведь раньше Царства снов не было. Мы спали, но как-то иначе. А теперь его нужно создавать из того, что есть, из того, что осталось. Таков наш Путь, мастер Сновидец.

Я почувствовал, как холод забрался по коленям и устремился дальше.

— Так что мне делать? Где начать разгребать наши Пути? Как вынести отсюда, — я обвёл пространство рукой, — эти трупы и пустить сюда больше людей.

— Никак, — хмыкнул прадед.

— В смысле? — не понял я.

— Ты прослушал: любой мастер снов отвоёвывает свою часть Царства-за-снами. Ты не можешь прийти на готовое место, тебя туда не пустят.

— А как…

— Сюда ты попал, потому что это сон, пусть и более сильный, чем обычные. Не более того. Но вскоре и ему придёт конец.

— Почему?!

— Потому что теперь ты встал на Путь, мастер Сновидец. Изначальной душе больше не нужно прятаться и она теперь будет следовать за тобой. Пока не закончишься ты и не появится твой наследник.

Вот это поворот. О таком я ещё даже не думал. Мне бы бизнес поддержать, да просто отношения выстроить, хоть с кем-то, а тут оказывается надо думать настолько наперёд. Голова пошла кругом и холод резко прыгнул к животу. Меня скрутило от беспокойства.

Прадед сурово сказал:

— Не переживай так: Сновидцы всегда справлялись с детьми. Это наша сверхспособность, как вы сейчас говорите, — он засмеялся. — У меня было трое и я стал самым малодетным отцом за три поколения. Твой отец переплюнул даже моего отца — у меня было двое братьев и одна сестра. Все были бы прекрасными наследниками, но выбор пал на меня.

— Наследники? — выдавливая из себя слова спросил я. Изо рта пошёл пар и прадед наконец понял, что происходит. 

Без лишних слов он подскочил с кресла, обнял меня и приподнял с кресла. Дед оказался на удивление сильным и легко закинул меня к себе на плечи, дав обхватить себя ногами. После чего быстрым шагом направился на выход из убежища.

— Молчи, сейчас тебе нужно выйти наверх, и оттуда Буря тебя вернёт назад. 

Но я всё-таки спросил:

— Почему мы никогда не говорим, что наследниками могут стать только мужчины?

Трупы, скелеты, черепа и какие-то куски серого мяса разлетались в стороны, пропуская двух мастеров снов — давно мёртвого и чуть живого. Руки прадеда оказались жёсткими, крепкими, словно меня держали не пальцы, а стальные клещи.

У меня же перед глазами темнело, мутнело и только остатки воли и чуток синей магии в крови поддерживали меня в сознании. Прадед дотащил меня до выхода, усадил спиной к стене лаза и, присев напротив, сказал:

— Мы не можем. Физически. Нам запрещено это делать, всегда что-то мешает, пока наследник сам не будет готов, даже если мы всю жизнь знаем, кто именно из наших детей встанет за рычаги машины.

— Тогда почему я смог сказать это своей команде? Андрею, Абу, Алексе?

Прадед грустно улыбнулся и вытолкнул меня за порог. Ударившись лицом в серое нечто, что здесь служило землёй, я почувствовал горьковатый привкус, который постепенно превращался во вкус железа.

— Буря, забирай меня. Домой, — прошептал я в пространство и почувствовал, как электрические разряды побежали по всему телу. Это было приятно и щекотно одновременно.

Дед что-то прокричал мне в спину, но ничего не разобрал, кроме последнего слова: «Прощай!»

А затем пространство схлопнулось, и я изнемождено опустился на пол, едва держась за рычаги. Буря медленно останавливалась, словно засыпая после долгой бессонной ночи, и синий свет, который окружал её, плавно гас.

Или это всё-таки закрывались мои глаза?