Глава 4 — Обжигающая правда

Не ожидал, что мне будет так стыдно. Щёки горели, как и какой-то огненный шарик внутри диафрагмы. С другой стороны, может быть, внутри горела злость. Я-то думал, что всё ок, что всё продумал, а тут такой косяк.

— Извини ещё раз. Действительно по-идиотски вышло, — я неловко извинился в пятый раз и окунул нос в пенку латте, чтобы скрыть недовольство собой.

Абрафо сидел темнее демона и нарочито громко помешивал сахар в чашке с макиатто. Потом он вытащил ложку, положил её аккуратно на тарелочку, взял сахарницу и сыпанул в чашку ещё горсть белого порошка.

Я чуть не поперхнулся своим кофе, но Аб невозмутимо взял ложку и снова помешал. Только после этого он отпил.

— Исчадие! — Он скривился и отставил сахарный кофе подальше. — Переборщил.

— Ага.

Он посмотрел мне в глаза, вздохнул и отвёл взгляд. Нам обоим было некомфортно в сложившейся ситуации.

— Мне ещё раз извиниться? — глухо спросил я.

Абрафо пожал плечами:

— Вообще-то, это мне нужно извиниться. За отца. — Он поморщился, словно от зубной боли. — Ты же действовал исходя из интересов семьи. И защищал себя от прямого нападения. Так что — ты в своём праве был. Мне не на что обижаться.

Он грустно улыбнулся и подозвал официанта, чтобы тот принёс новую чашку. Парень, наш ровесник, кивнул и убежал к кофейному аппарату. Тут же зашумела паровая машина. Да уж, действительно переборщил. Я.

Когда я зачитывал свой договор Буре и машинам Пинча, я не просчитывал все последствия. Подстраховка и подстраховка: никто из команды Пинча не может приблизиться к моей Лавке. Я же не подумал, обстановка не располагала, так сказать, что Абрафо — это тоже команда его отца. Тем более он даже официально занимает должность оперативного директора.

Мой звонок для него выглядел издевательством, а всё потому, что он уже пробовал ко мне прийти.

— Я упёрся в невидимую стену, Демон! Изображал из себя мима с центральной площади, который застрял в выдуманной коробочке! Люди проходили и не могли понять: я прикалываюсь или действительно сошёл с ума?

Когда я в первый раз представил это во время встречи на следующий день, то не удержался и заржал. Однако увидев лицо друга, я понял, что переборщил. Да, это слово дня, однозначно.

— Я теперь не могу зайти в пару интересных мест, благодаря тебе, — пробубнил Абрафо, внимательно насыпая одну ложку сахара в принесённую чашку. 

Затем помешал и быстро убрал приборы подальше. И сахарницу ко мне пододвинул.

— А ты там часто бывал? — уточнил я. 

Вдруг действительно чего-то важного лишил?

— Да не, — махнул он рукой и хлебнул кофе. По его лицу расползлась довольная улыбка. — Но сама возможность!

Он поднял палец вверх, показывая важность этой самой возможности. Мне оставалось лишь пожать плечами — развёл тут панику.

— Ладно, рассказывай, что у тебя происходит, — примиряюще попросил Аб и откинулся на спинку стула.

Я кратко изложил ситуацию с машиной, Храмом, демонами, умолчав, что у меня теперь есть дальние родственники. Ему-то придётся объяснять, откуда они взялись, а я пока не готов.

— А что с Лекс, не знаешь? — спросил Аб и сделал глоток кофе. 

За время моего рассказа он про него забыл. Теперь же поморщился — напиток остыл.

— Андрей говорит, что они с отцом уехали куда-то, на звонки не отвечают.

Абрафо покачал головой.

— Не думаю.

— В смысле? — По спине прошла зябкая волна от голоса друга.

— Оскол уехал, если так можно сказать, с моим отцом. На встречу с главным инвестором, — Абрафо выглядел напряжённым. — Причём уехал в субботу, вместо понедельника. Видимо ты ему как-то серьёзно подпортил планы и годовую отчётность.

Мы оба усмехнулись. За окном осень, прохладно, люди хотят в тепло и видеть красивые сны, а у ведущей фабрики региона перебои в поставках, а выскочка с одной машиной отказался отдавать своё наследство на запчасти. Правда это мало кого будет волновать, кроме других мастеров снов, если они узнают, как именно работают новые машины.

— Твой отец решил, что отец Александры действительно его предал?

— Воровство ценных деталей, знаешь ли, это и на обычной фабрике дело наказуемое. А уж на нашей… — Он посмотрел в окно. Там виднелся парк, в котором половина листьев на деревьях уже осыпалась. — Только мне показалось, что он испытывает даже не злость, а скорее страх. А это для него нетипично. Тем более, если он обладает такими силами, какие он показал при встрече с тобой и с…

Он замолчал. Всё же он не до конца принял тот факт, что в наш мир прорвался настоящий, не мифический, демон.

— Чего он боится, как думаешь? — спросил я, стараясь увести его мысли в другую, нужную мне сторону.

Ведь действительно, Пинч силён так, что мало кто подозревает об его истинной мощи. Он даже с демоном «договорился», пусть и не пытался или не смог выкинуть его из нашей реальности. А значит он его хотя бы раз видел до этого и знал, как с таким управляться. 

Так что же его пугает?

— Я не знаю. Возможно, встреча с инвесторами. Всё-таки наше благополучие зависит от фабрики, от вложенных инвестиций.

— Я-то думал, что вы самостоятельные, привезли капитал из Англии, здесь кого надо обыграли в карты, бизнес пошёл, — подмигнул я, но Аб не повёлся и остался серьёзным.

— Для развития и тем более научных исследований всё равно нужен ресурс. Можно годами расширяться, как делали твои предки, и в итоге всё равно потерять рынок. А можно использовать рычаг — и получить ускорение. Но, — он потянулся на стуле, — появляется дополнительная ответственность перед теми, кто вложил деньги. Особенно такие.

— Большие?

— Очень.

Мы помолчали, наблюдая, как на той стороне дороги идёт группа девушек. Закутавшись в пальто и тёплые яркие шарфы, они весело обсуждали какой-то важный, судя по всему, вопрос. Они то замирали, прислушиваясь к тому, что говорят подруги, то со смехом двигались дальше, тыкая тоненькими пальчиками в телефоны и фотографируя себя.

— С факультета коммуникаций, — произнёс Абрафо задумчиво.

— Инженеры? — удивился я.

— Не, публичные коммуникации, пиар, — повеселел Аб. — Несколько из них приходили на собеседование на прошлой неделе. По очереди заходили, и каждая последующая отвечала лучше предыдущей, словно знала вопросы. — Он усмехнулся. — Когда я просёк фишку, позвал их всех сразу, четверых. Вот там и получилось весело.

— Сразу с четырьмя? — не поверил я.

Абрафо смерил меня тяжёлым взглядом.

— Мне, конечно, приятно, что ты такого высокого мнения обо мне. Но я имел в виду их ответы на нестандартные вопросы. Они посыпались сразу, хотя пытались вытянуть друг друга всеми силами. Это выглядело забавно.

Он вернулся к разглядыванию девушек, а я смотрел на него.

— Да уж. Друзья вытягивают из любой ситуации. Если они друзья.

Абрафо повернулся ко мне и серьёзно спросил:

— Сомневаешься?

Я помолчал, обдумывая ответ.

— В тебе — нет. А вот в том, что твой отец так просто дал нам возможность встретиться и обсуждать вопросики — да.

— Ну, вообще-то, я поменял телефон, звонил вне территории фабрики. К тому же отец уехал вместе с главой безопасности, если ты забыл. — Он говорил и сам понимал, что этого недостаточно.

— Но всё же ты здесь.

Я привстал со стула, протянул ему руку. Он изучил протянутую ладонь и сжал её в крепком рукопожатии.

— Надеюсь, мы не пожалеем об этом, — сказал он.

— У нас хватает о чём жалеть. 

Мы допили остывший кофе, перебрасываясь общими фразами и вспоминая моменты за последние две недели. Делали вид, что всё как прежде, стараясь не цеплять больные точки друг друга. Понимали, что мы близки, как всегда, и далеки, как никогда прежде.

Уже на выходе из кафе, надев пальто и натянув шапку на уши, Абрафо сказал:

— Попробуй узнать, где именно сейчас находится Лекс. Ты обещал ей переговоры. Постарайся убедить её не лезть к моему отцу. Даже ради собственного.

— Почему?

— Если он получит назад хотя бы пол шестерёнки, то у него будет больше причин добыть и вторую. А учитывая, что она не мастер, поймать её будет проще, чем скажем, тебя.

— Ты за кого беспокоишься? За меня или за неё? — криво улыбнувшись спросил я.

Он исподлобья посмотрел на улицу и вышел за дверь. Холодный ветер начал кусать за нос, и по телу прошла зябкая волна. Мимо нас пролетело несколько листьев, а девушки давно скрылись за поворотом.

— За вас обоих, потому что вы мои друзья, — наконец ответил он. — И за себя. Потому что перестал понимать, как на самом деле вести этот бизнес и куда всё идёт.

Мы пожали друг другу руки и разошлись — он к себе на фабрику, а я к себе в Лавку. Меня там ждало невероятное открытие.

Вчера вечером я с трудом удержался от того, чтобы сразу не нырнуть в подпол. Но звонок Абрафо и затем мамы несколько остудили мой пыл. Мама сказала, что должна немного подготовиться и придёт на следующий день, то есть, сегодня. Плюс предлагала вернуться домой и переночевать по-человечески. 

Я отказался — хватало дел в Лавке, да и рядом с Бурей я себя чувствовал лучше. Она была моим ловцом снов, если так можно сказать. Плюс, защищала от кошмаров. 

Теперь же я собирался надеть снаряжение и спуститься вниз.

— Буря завершила печать? — спросил я у братьев-мух, когда зашёл в Лавку.

Они уже закончили убирать документы, а также расширять дырку в полу. Свободные руки — это так удобно, оказывается.

— Нет, но, судя по всему, скоро закончит. — Рейхт пил кофе и удивлённо покачивал головой. 

Теперь их тела требовали еды, питья и вкусовых ощущений, как у настоящих людей. И привыкнуть они пока не могли. Блин, а ведь теперь ещё и этих придётся кормить. Что у нас там на счёте, ноль или уже минус?

— Электро выходил на связь? Пробовали достучаться?

— Единственное, что могу сказать — он скорее жив, чем мёртв, — ответил Линк. — Но дозваться до него и перейти в зону наследников не удаётся. Будто сменились координаты места. Или он ушёл очень далеко.

Линк предпочитал чай и сейчас с интересом наблюдал, как кипит чайник. Перед ним стояли все свободные чашки, в каждой из которых лежал чайный пакетик с новым вкусом.

— Понятно. Тогда полчаса на отдых и пойдём изучать нашу тайну, — распорядился я и отобрал одну чашку у Линка. Кофе у меня сегодня уже был.

Тот же приказ я дал Андрею, и через тридцать минут мы вчетвером стояли у пролома в полу. Дверь в Лавку заперли, повесив табличку «Перерыв на обед». Отдельно закрыли дверь в машинный зал, так, на всякий случай. 

После чего я натянул на себя снаряжение, проследил, чтобы крепления — трос, намотанный вокруг одной из балок, плюс прицепленные к нему карабины, — были в полном порядке. Кивнул парням и медленно стал слезать в пролом.

Постепенно отпуская трос, я сначала свесил ноги, потом свесился наполовину, а лишь затем повис на руках. Верёвка, державшая меня, натянулась. Отпустив пол, который теперь для меня стал потолком, я включил фонарик и посветил вниз, медленно крутясь вокруг своей оси. Внизу что-то есть, но что?

— Похоже на какие-то детали, — пробормотал я, и уже громче попросил: — Давайте, опускайте!

Под лёгкое эхо вокруг я начал спускаться, постоянно подсвечивая пространство вокруг себя. Метрах в трёх, в сторону входа, если смотреть по машинному залу, располагалась мощная арка, проём через которую был заложен кирпичом. 

Слева и справа также были арки, но они вели куда-то в темноту. Фонарик выхватывал только какие-то клочки пыли, колонны и пару бликов, будто там вдалеке стояли стёкла.

Когда до пола оставалось метра четыре, при общей высоте метров десять, полноценный подземный ангар, я перевёл фонарик из режима узкого, но далёкого луча, к более широкому. И вот здесь картина открылась совершенно иная.

— Вы не поверите, — прошептал я и лёгкое эхо пробежалось по тёмным проулкам нашего «подземелья».

— Ты видишь, что это? — крикнул Андрей сверху и эхо шикнуло на него со всех сторон.

— Вижу.

— Эх, почему люди не летают? — задумчиво сказал Линк, вызвав у кого-то наверху смешок. И снова короткое эхо.

— Стоп! — крикнул я. Верёвка замерла, и я повис в метре над полом. — Медленно, пятьдесят сантиметров!

Парни опустили меня ещё ниже, и я потянулся к конструкции, что стояла прямо подо мной. Несколько раз ткнув её ногой, проверил прочность и только после этого опёрся всем весом. Дерево под моими ногами заскрипело, но выдержало. 

— Плюс два метра! — крикнул я наверх.

Верёвка ослабла, и я аккуратно прошёл по конструкции и спустился на пол. Под ногами оказались каменные плиты, очень похожие на те, что были в зоне наследников. От этого открытия я даже посветил вдаль, на арки. 

Нет, всё-таки не то: возможно стиль того нереального места копировали, но не до конца.

Убедившись, что Электро явно не здесь, я повернулся к деревянной конструкции и осветил её фонариком. 

Прочная рама, выступающая на пару метров в мою сторону. Как раз над ней, почти идеально ровно, находилось отверстие в потолке. Одна из сломанных досок лежала поверх цилиндров внутри рамы. Я подошёл ближе, провёл руками по ним — они, чуть скрипнув, прокрутились.

— Конвейер, — прошептал я, не провоцируя эхо.

Подняв фонарик выше, я понял, почему сверху ничего не было понятно: остальная часть конструкции была накрыта плотной тканью, типа брезента в старых палатках. Но даже в относительно слабом свете фонарика общие очертания подсказывали, что именно передо мной.

— Что там? — поинтересовались сверху.

— Минутку, сейчас проверю.

Поставив фонарь на конвейер, подошёл ближе, нашёл край ткани, засунул руку под него. Потянул вверх.

В воздух полетела пыль, и я закашлялся.

— Что там? Помочь? — взволнованно спросил Рейхт.

Как ты мне поможешь теперь? Прыгнешь вниз головой?

— Пыль. Всё ок, — кашляя, ответил я.

Так, поправить фонарик на конвейере, одной рукой закрыть лицо, второй — потянем. Мне удалось стащить брезент примерно на метр в сторону, обнажая то, что скрывалось в темноте и пыли: передаточный блок из нескольких шестерёнок и доску, с красиво выведенной надписью: «Fuoco».

— Кто знает, что такое фуоко? — спросил я, разглядывая потускневшие, но всё ещё красивые бронзовые буквы. Они были вбиты в отполированную дощечку.

— Это на каком языке? — спросил Андрей. — Могу сбегать к телефону, включить переводчик.

— Огонь, — сказал Рейхт.

— Хорошо, тогда я пошёл, — ответил Андрей и исчез из пролома.

— Нет, ты не понял, — удержал его Рейхт. — Fuoco — это огонь. По-итальянски.

— Полиглот? — спросил Андрей.

— Что-то вроде того, — пробормотал мух, который теперь человек. — Там то, что я думаю, Дементий?

— Да, — просто ответил я. — Андрей, спускайся вниз.

— Ты уверен? — одновременно спросили Линк и Андрей. Или Рейхт и Андрей?

Я закатил глаза. А можно без вот этого вот всего — взять и сделать?

«Нет», — мысленно ответил Рейхт. — «Он же наследник огненных машин».

«Именно поэтому я и хочу, чтобы он спустился».

Через пять минут Андрей, с трудом просочившись в щель в потолке, поминая Машину смерти и отчаянно крутясь вокруг своей оси, спустился вниз. Мухи матерились наверху — всё-таки Пламенный весил в два раза больше меня. Я же тем временем постарался снять ещё кусок брезента.

— Вот, — сказал Андрей и протянул мне большой «линкорный» фонарь, который мы взяли со склада. — Так будет удобнее.

Врубив свет, я, во-первых, увидел позеленевшее лицо Андрея — видимо его укачало, пока кружило по пути вниз. Во-вторых, понял, что машина — а это была машина снов — здесь не одна. По соседству стояла ещё одна огромная конструкция, укрытая брезентом.

— И мы были в долгах? С этим? — протянул с лёгкой злостью я. 

А потом вспомнил, что именно делают на новых фабриках со старыми машинами и чуть успокоился. 

Тем более, машины смотрелись потускневшими, словно выгоревшими. Я положил ладонь на шестерёнки, прислушался. Тишина. Мёртвая.

— Они рабочие? — ошалело глядя по сторонам, спросил Пламенный. — Демон, это же что-то необычное! Даже странное!

И не говори. Интересно отец знал об этом? Или это кто-то из предков, вроде прадеда подсуетился.

— Надо найти «души» и посмотреть, что там и как. Давай сначала посмотрим, что с той, а потом вернёмся к этой.

Андрей задумчиво посмотрел на огненную машину, но кивнул, взял фонарь, и мы пошли ко второй. Мы сразу подошли с той стороны, с которой располагалась «душа», скинули брезент. Крышка даже не была заперта. Приподняв её — и отплевываясь от пыли, — мы обнаружили, что часть шестерёнок сломано, часть отсутствует. В том числе основная, душа машины. 

Обойдя вторую по кругу, мы нашли место, где обычно крепят название. Табличка указывала, что это «Изморозь».

— Вода, — задумчиво протянул Андрей. — Получается три стихии здесь есть: электричество ваше, вода и огонь — чужие.

— Правда, нерабочие, — грустно хмыкнул я, накрывая машину обратно, и обходя её по кругу. — Интересно и когда они сюда по… чтоб тебя!

Я споткнулся и чуть не упал. Андрей подбежал, посветил мощным фонарём мне под ноги. Оказывается, я зацепился за кабель толщиной с руку.

— И металлоломом разбрасывались, — проворчал я. — Сдали бы его, как раз деньги были бы. А так — валяется в пыли.

Я пнул кабель ногой, вымещая свой испуг. Он чуть отпрыгнул в сторону и вернулся назад, словно его что-то держало.

— Не понял, — удивился и пошёл вдоль провода. Он привёл меня обратно к Фуоко, прячась под брезент с задней стороны. — Да ладно, ещё скажите, что…

Я приподнял ткань, Пламенный посветил. Кабель уходил в гнездо питания.

— Может, по старой памяти подключили и забыли вынуть?

— Ага, — покачал я головой. — То есть накрыть по инструкции не забыли, а провод выдернуть — забыли. Пошли посмотрим, куда он ведёт.

Как менеджер я был вынужден знать протоколы консервации и хранения машин. Если бы я остался у Пинча на фабрике, контроль за такими моментами был бы моей прямой обязанностью: каждая нерабочая машина или зря потраченный киловатт — прямые потери для фирмы.

Мы с Пламенным пошли в обратную сторону вдоль кабеля и дошли до стены. Он скрывался в ней, а затем… выходил оттуда клубком змей и устремлялся вверх.

— Дерево. Михаил говорил, что часть проводов под напряжением, но куда они идут непонятно. Поэтому никто их не трогал, чтобы не навредить.

— Все машины подключены к питанию? Единому источнику? — спросил Андрей.

— Типа того.

— И что это значит?

— Понятия не имею. Но за электричество приходится платить всё равно. — Я покачал головой. — Ладно, пойдём глянем, что там внутри Фуоко и полезем наверх. Мне нужен свежий воздух, чтобы разобраться в происходящем.

Мы вернулись, открыли «душу», убедились, что и там нет основной магической шестерёнки. При этом остальные почти все были на месте. 

Я коснулся внутренностей, ощупал края шестерёнок. Шершавые, словно от простоя они покрылись моллюсками, как днище корабля. Или, что вероятнее, пыль на них закаменела.

— Загляни, — отодвигаясь, сказал я Андрею. — А то ты вечно любишь совать пальцы куда-нибудь, а здесь ещё не попробовал.

Андрей смешно нахмурился:

— Я учусь быть сдержанней. — Но тут же расцвёл в улыбке. — Но спасибо! Без твоего разрешения я бы не посмел.

Он почти залез в «душу» и начал с упоением разглядывать содержимое, сопровождая это возгласами радости и счастья.

— Вы там скоро? — спросили сверху.

— Да, сейчас нашего огненного мастера вытащу из машины снов. А то вдруг они друг другу понравятся и станут работать вместе. — со смехом ответил я и пафосно продолжил: — «Людям во все времена нужны были сны. И только помощь мастеров позволила людям не сойти с ума. Первыми помощниками мастерам всегда были Машины снов».

Мои кривляния оценили: Андрей закричал, а половинка огненной шестерёнки в кармане обожгла грудь.