Глава 11 — Мирная битва

— Налоговая проверка? А эти-то с какого перепугу?

За последние недели я привык бороться с нерадивыми конкурентами, отстаивать свои позиции в боях с демонами, чинить сломанную технику подручными средствами и продавать винтажные сны, что не успели сгнить, попутно обновляя классическую коллекцию, чтобы сохранить хотя бы трусы, а не то что лоск и пафос. Но налоговая… Это что-то новое и крайне неприятное.

— Кто-то им пожаловался, сообщил о возможных нарушениях. И, как вы понимаете, сейчас они их найдут.

Пакхус смотрела на меня как строгая учительница на провинившегося ученика с зажатой в кулачке горящей петардой. Её кабинет был завален бумагами ровным слоем, что на столе, что на полу: бухгалтер раскладывала отчёты по стопочкам и годам, отмечая в отдельном листике то, что утеряно безвозвратно и требует срочного восстановления.

— Сколько у нас времени? Успеем всё исправить?

Валентина Павловна посмотрела на меня, как на умалишённого. Её ярко-красная помада на бледном лице показалась мне пятном крови. Моей крови.

— Я ещё не закончила фильтрацию. Плюс печать, подпись, подшив документов, разложить по папкам. Это полдня, даже несмотря на то, что все исходники у меня на компьютере. А они придут менее, чем через час. Это же внезапная проверка.

— А если она внезапная, то откуда мы о ней знаем? — наивно спросил я.

Женщина закатила глаза.

— Молодой человек, — наигранно старчески протянула она, — что вы знаете о таком понятии как дружеская поддержка?

— Достаточно много, — серьёзно ответил я. — Без неё бы моего бизнеса уже не было бы.

Пакхус снова стала серьёзной и силой сшила несколько бумаг степлером.

— Его бизнес, — пробормотала она еле слышно. — Хорошо. Меня предупредили старые знакомые из налоговой. Они ещё не в курсе, что я здесь больше не работаю.

— Но нам повезло, что сегодня вы всё-таки решили поработать с нами, — нервно хохотнул я.

— Везение — вещь относительная, Дементий. Хорошо, если нас просто оштрафуют за проблемы с хранением документации.

Она потрясла перед собой документом, от которого остался только заголовок: «Договор №171734».

— А если плохо? — уточнил я.

От тона Валентины Павловны мороз пробежал по коже:

— Штраф, уголовная ответственность, вплоть до тюрьмы. Для меня. А для вас — исправительные работы на муниципальных машинах снов до пяти лет.

— У нас такие остались?

Валентина Павловна смутилась и начала перекладывать документы, фиксируя какие-то моменты в своём списке.

— Сейчас все мощности переведены на Пинча и на Йарвéд, Храм к себе не пускает. Так что пойдёте к нему работать, как самому близкому. Как мечтали, — она блеснула широкой улыбкой, показывая свои виниры во всей красе.

— Надеюсь Абрафо замолвит за меня словечко и не придётся мыть полы и драить конвейеры. — Меня совсем не грело то, что может случиться. — Давайте так: вы перебираете то, что осталось.

Мы осмотрели заваленный пол и вместе вздохнули. Я указал на бумажку с заметками.

— Зовите Андрея. Я начинаю искать и печатать то, что вы внесли в список. А там, сколько успеем. Тем более, что всю отчётность вы подавали в регистр и в налоговую вовремя, в этом я не сомневаюсь. 

Пакхус скупо кивнула, принимая план, и занялась работой. Что ж, меньше вопросов — больше дела. Сейчас для нас это единственный рабочий вариант. Времени не осталось от слова совсем.

«Дементий, мы можем выйти?» — вдруг раздалось у меня в голове. Рейхт.

«Что случилось?»

«Биология ваша, чтоб её», — протянул Линк, и передо мной появился образ «человека пританцовывающего». Понятно.

— Я вас должен познакомить кое с кем. Только не пугайтесь, — предупредил я Пакхус.

— Чего я должна испугаться? — нахмурилась она, не отрываясь от очередного обугленного по краю листа бумаги.

— Так, на всякий случай, — тихо хихикнул я, выглянув в коридор. — Парни, заходите, поздоровайтесь с мадам Пакхус.

Когда мухи зашли, я представил их:

— Знакомьтесь, дальние родственники: Рейхт и Линк.

Бухгалтер на мгновение застыла, изучая мои копии. Моргнула несколько раз. Потёрла глаза.

— Да уж, природа шутит, — и пожала протянутые руки.

После этого мухи свалили по физиологическим нуждам в туалет, а мы с Валентиной Павловной принялись перебирать, печатать и складывать документы. Времени у нас оставалось всё меньше.

— Они здесь, — наконец сказал Рейхт, заглядывая из коридора. — Встречайте.

Тяжело вздохнув, я пошёл навстречу новому испытанию.

Оно предстало в виде колоритной троицы: девушки лет двадцати в строгом сером костюме и в больших очках; мужчины средних лет с удивительно знакомым лицом и большим животом, на котором с трудом держался тёмно-синий пиджак, застёгнутый на одну пуговицу; и седого клерка в круглых очках, похожего на постаревшего волшебника из детской книжки.

— Добрый день, мастер Сновидец, — обратился ко мне седок клерк, мягким движением поправляя очки. — У нас появилась информация, что вы что-то скрываете от налоговой и требуется срочно удостовериться, что предприятие стратегического назначения соблюдает закон.

Он снова поправил очки и достал бумагу с подписью начальника налоговой службы. Уведомление о внеплановой проверке.

— Буду рад помочь всем, чем смогу. Благо, что нам нечего скрывать, кроме лёгкого погрома, — вежливо ответил я.

Мужчина с пузиком усмехнулся и погладил себя по подбородку, словно там была борода. Девушка достала несколько листов бумаги, положила их на прилавок и принялась на них что-то строчить. Делала она это очень быстро, видимо опыта, несмотря на возраст, у неё много.

Но почему все помешались на бумаге? Где современные технологии?

— Вы сказали о каком-то погроме. Могли бы уточнить обстоятельства? — официальным тоном спросила девушка, не поднимая взгляда от документов.

Я пожал плечами:

— За последний месяц на Лавку, в смысле, фабрику было совершенно два нападения. Один раз это было связано с неудачными переговорами по поставке деталей, из-за чего поставщик попробовал разгромить нашу машину… 

Уже от этой фразы клерк и девушка удивлённо вытаращили глаза. Мало кому придёт в ум наносить вред машинам снов — не времена луддитов всё же. Зато третий скучающе изучал интерьер Лавки. Кого же мне он напоминает?

—… в другой же раз к нам вломились фанатики, из тех, что хотят машины для всех и даром. Не имея дара и возможности управлять ими, они хотели отобрать то, что сотнями лет принадлежало моей семье. Пришлось дать им отпор. В ходе разборок пострадало помещение и часть документов.

— Не зарывайтесь, молодой человек, — сквозь зубы, но как-то вежливо, сказал мужчина с пузиком. — В момент нападения, как вы их назвали, фанатиков, — что не так, это активисты, стоящие на страже общества, — ваши документация не пострадала.

— Интересно, откуда вы это знаете? — Я пристально посмотрел на мужчину, с трудом сдерживая накатывающее раздражение.

— Нам рассказал наш источник, что вы начали подделывать документы и уничтожать старые копии уже после этого инцидента, чтобы скрыть махинации, которые пытались раскрыть активисты.

Он выглядел таким гордым и неприступным, словно статуя полководца в парке возле Кафедрального собора. Только шляпы на голове не хватало…

Наконец я понял, кого он мне напоминает — Цилиндр! Тот странный человек, что решил, что проклял моего отца и планировал отжать Лавку на ровном месте. И за что получил порцию кошмаров, вместе со своей бравой бригадой промытых головой молодых людей.

— Как интересно, — протянул я.

Я не знал, что делать: всё-таки это чиновники, пришли с проверкой. Но если обоснование у них такое, а источник — человек, который занимается рейдерским захватом, то у меня проблемы. В такой связке мне не выстоять.

Вздохнув, я уточнил:

— Что мне требуется, чтобы доказать свою невиновность?

Мужчина с пузиком улыбнулся, но его опередил клерк в очках:

— Нам всего лишь требуется изучить ваши документы за последние два года. Плюс осмотреть ваши повреждения — хоть это и не наш профиль, но фабрики мастеров снов важны. Вы должны были сразу доложить о том, что вы пострадали!

— Как говорят в Храме: мастера сами отвечают за материальное, — вспоминалась фраза отца Феодосия.

— Храм — это одно, а бухгалтерия — это другое, — наставительно сказала девушка, поднимая палец. Всё это время она делала пометки у себя в бумагах и уже перешла на второй лист.

— Без проблем, пройдёмте. — Я указал на коридор, после чего позвал: — Мадам Пакхус, мы идём!

— Что? — удивился пузатый. — У вас же остался один сотрудник! И не бухгалтер.

Седой клерк покачал головой:

— Найм сотрудника без официального договора — это серьёзное нарушение. Если так…

Но тут в коридор выплыла Валентина Павловна и, сурово посмотрев на пришедших, произнесла:

— Во-первых, окончания одного контракта не означает отказ от контрактов в будущем. Во-вторых, профессиональная этика требует, чтобы бухгалтер привёл в порядок те документы, которые обязан был сделать во время своей работы, но не успел по личным обстоятельствам. В-третьих, уважаемый господин Лацис, — она обратилась к седому клерку, — мне кажется вы несколько нарушили регламент.

— О чём она? — почти хором спросили девушка и пузатый. После чего неловко переглянулись.

Седой клерк по фамилии Лацис поморщился и заворчал, как медведь. От него я такого не ожидал.

— Мадам Пакхус, я рад вас видеть, значит документы будут в максимальном порядке. Но позвольте нам провести проверку до конца. Как того требует закон, — громче обычного сказал он.

— Я не могу дать вам документы, поскольку это нарушит закон, которым вы так хотите прикрыться. Госпожа? — она обратилась к девушке.

— Спридите.

— Госпожа Спридите, скажите, имеет ли право аудитор проверять те предприятия, в которых имеет личный интерес? — мощная Валентина Павловна смотрела на девушку с высоты своего роста и каблуков.

— Разумеется нет. Но господин Лацис не имеет личного интереса в фабрике Сновидцев. Он высококвалифицированный специалист и очень уважаемый аудитор.

— С последним я не спорю. А вот с отсутствием его интереса — очень даже. — Она позволила себе улыбнуться, от чего по девушке прошла едва заметная дрожь. — Дело в том, что господин Лацис работает не только в налоговой службе, он также является работником нескольких предприятий.

— Это не запрещено законом, если нет прямой связи между объектом проверки и частной компанией, — вступился за коллегу мужчина, похожий на Цилиндра.

Седой клерк молчал и сжимал зубы. Казалось, что от его взгляда сейчас лопнут очки на носу.

— Разумеется. Но есть и чисто практические моменты: Лацис работает, причём на постоянной основе, у главного и единственного конкурента Сновидцев — у мистера Пинча. Который буквально недавно планировал выкупить фабрику, но сделка не состоялась.

Пакхус сделала многозначительную паузу.

— Так что получается прямой конфликт интересов: конкурент хочет увидеть внутреннюю кухню нашей компании и воспользоваться этим в собственных целях.

— Это непрофессионально… — начала было Спридите, но Валентина Павловна его остановила.

— Конечно. Но человеческий фактор остаётся зоной риской. И такой конфликт прямо оговорен в наших законах. Так что извольте прислать людей не заинтересованных. И мы с радостью дадим доступ к нашим архивам. Хотя, — она сделала изящный жест рукой, — они и так есть в цифровом виде в вашей базе данных. Даже непонятно, зачем тогда нам цифровой документооборот.

Мне хотелось зааплодировать Валентине Павловне. За то, что вспомнила про электронные документы. А то количество бумаги вокруг меня уже начало подбешивать.

Пришедшие аудиторы стояли молча, решая как им быть. Спридите то чиркала что-то в бумагах, то смотрела на Лациса. Седой клерк, который, я вспомнил, давал нам документы о неразглашении после взрыва на фабрике Пинча, смотрел в упор на моего бухгалтера. А родственник Цилиндра достал телефон и начал в нём что-то набирать.

— Я вызываю полицию, — сказал он и приложил трубку к уху. — Они обяжут вас впустить нас куда следует.

— Дерзайте, — спокойно ответил я, чем удивил Пакхус и заставил замереть мужика. — Я также укажу, что вы, уважаемый…

Тот автоматически ответил:

— Кюхербаннэ. Марк Кюхербаннэ.

— Ну хоть детей назвали нормально, — не выдержал и пробубнил я себе под нос, а дальше уже громче: — Так вот, уважаемый Марк. Когда сюда прибудет полиция, моя бухгалтер расскажет им и укажет на конкретный пункт, почему нельзя войти господину Лацису. Я же укажу, что вы являетесь прямым родственником человека, который пытался совершить рейдерский захват и…

Марк попытался меня перебить, но я повысил голос:

— … И этот факт зафиксирован в соответствующем деле у той же полиции! Так что, уважаемая госпожа Спридите, — я перевёл внимание с пыхтящего Кухербаннэ на девушку, — вы единственная, кто может войти и изучить документы. Но, как я понимаю, вы одна не можете это сделать, верно?

— Верно, — пролепетала она, смотря на Лациса. 

Видимо он был её непосредственным начальником.

— Посему я прошу вас удалиться и прислать команду, которая будет готова к серьёзному разговору на профессиональном уровне, без личного интереса. Госпожа Спридите, вас мы приглашаем и будем рады видеть: как минимум вы сможете подтвердить, что все соблюдали закон до, во время и после.

Удивительно, но на этом аудиторы сухо попрощались и покинули кабинет. Никаких драк, угроз, швыряний магией и прочего непотребства — просто ушли. 

Валентина Павловна тяжело прислонилась к косяку двери. Я сел на стул у прилавка. Из кабинета выглянул Андрей.

— Ушли?

— Ушли.

Все выдохнули.

— Нам очень повезло, что они не зашли внутрь. Пострадало несколько документов, которые просто так не восстановишь. И которые должны быть на месте, — женщина устало потёрла лоб. — Помогло только то, что они явно не рассчитывали на профессиональной отпор. Они знали и про состояние компании, и про отсутствие бухгалтера. 

— Они чётко шли решать свои задачи. — Я покачал головой. — Но есть и хорошие новости.

— Какие?

— Во-первых, они всё-таки не прошли и теперь у нас есть время на подготовку всех документов. Сколько, кстати, у нас есть?

— Не меньше двух недель. Быстрее они не имеют права.

— Отлично! — это была действительно хорошая новость. — Во-вторых, теперь проверка вынуждена будет более взвешенной и здравой. А в-третьих, — я подошёл к Пакхус, — меня очень порадовала ваша фраза про «наш бизнеса». Какую зарплату вам назначить?

Женщина долго молчала и смотрела на меня. Она несколько раз двигала губами, словно пытаясь прожевать всё то, что сейчас произошло. Наконец она ответила:

— Утроить зарплату и отпуск — два месяца в году за счёт компании.

Я прикинул в голове затраты. Платили ей действительно копейки и утроение — это просто вывести на средний уровень. Даже не на высокий. 

— Зарплата — принимаю. А вот по поводу отпуска… По закону я могу вам оплачивать месяц. Но могу пойти на встречу и разрешить не работать второй месяц, при условии, что вы не будете брать более двух недель подряд. Как смотрите?

Я протянул ей руку и она её пожала.

— И обучите себе смену, кто подстрахует, когда вы будете отдыхать.

Пакхус широко улыбнулась, показывая свои виниры.

— Мальчик растёт. И зубки у него — тоже. Хорошо. Но сначала приведём в порядок тот хаос, что вы устроили пока меня не было.

Она пошла в кабинет, а я остался у прилавка. Я слышал, как она говорила: «Вам повезло, что хотя бы Андрей нормально накладные делал», что вызвало у меня улыбку. Засунув руку в ящик, я выудил телефон и проверил сообщения. 

Парочка от мамы, которая спрашивала, как дела. Одно от Норны, интересовалась новостями из Храма. Десять заказов на «Сальсу», причём пять — от одного человека. Идём на рекорд.

Самое нижнее, которое не высвечивалось на экране уведомлений, было от Абрафо.

«Надо встретиться».

А значок черепа вместо точки.