Глава 9. В поисках баланса

Без пяти девять, переговорная. Сижу во главе стола, кручу в пальцах ручку. Рассматриваю простенькую обстановку, и в голове щелкает.

Ева.

Она может заняться всем – от дизайна до завоза и расстановки мебели. Кто, как не она устроит все рационально и стильно, проконтролирует ремонтные работы и... в общем решено.

А главное – она будет рядом. Каждый день. За стеной, в моем кабинете, на планерках. Я смогу ее видеть, слышать и чувствовать. Даже когда работаю, даже когда занят.

Вспоминаю сегодняшнюю ночь, и в паху начинает пульсировать. Когда я бл*дь перестану так реагировать на нее? Никогда, тут же отвечаю сам себе. Я еще тогда, в двадцать пять понял, что это не лечится.

Дверь открывается. Заходит юрист, за ним сметчики, менеджер по закупкам, бухгалтер, прораб. Все здороваются, рассаживаются. Я смотрю на часы – девять.

Натали нет. Она знает, что у меня это пунктик, строго и безоговорочно. Никто не опаздывает на работу. И она никогда не опаздывает, но сегодня ее нет.

Семеро одного не ждут

– Начинаем. Петр Иванович, – обращаюсь к прорабу, - доложите обстановку по объекту.

Он прокашливается.

– Фундамент залит на десять процентов. Коммуникации тянут, но есть проблема с бетоном. Завод задерживает на два дня.

– Почему?

– Там ливень на карьере сильный прошел, залило, техника вязнет. Обещают к пятнице.

– А чем тогда занята бригада?

– Пока вяжем арматуру. Не переживайте, Дмитрий Евгеньевич, на сроки это не повлияет, догоним.

Не успеваю ответить, дверь открывается, Натали входит неспешной походкой.

– Добрый день, прошу прощения, пробки.

Идет к своему месту, отстукивая каблуками. Садится, достает блокнот. Как ни в чем не бывало.

Все замолкают. Смотрят на нее. Потом на меня. Ждут.

Все в курсе, что она дочь соинвестора, и, думаю, в курсе, что моя любовница. Уже бывшая, но об этом знаю только я и она. А еще по должности она в моем подчинении, и мне не нравится, когда мои подчиненные игнорируют мои правила.

Я откидываюсь в кресле. Смотрю на нее.

– Наталья Валерьевна, пробки не повод для опоздания. У нас правило – никто не опаздывает. Вы его знаете.

Она выдерживает взгляд. Спокойно.

– Знаю. Но сегодня опоздала, – голос спокойный, но в глазах вызов.

Сучка.

Все молчат. Ждут. Кто–то опустил глаза в бумаги, кто–то делает вид, что пишет. Но всем интересно, чем закончится потасовка.

– Наталья Валерьевна, – стараюсь говорить ровным тоном, – у нас не кружок самодеятельности, а серьезный проект. И правила работают для всех. Без исключения. Я делаю вам официальный выговор. Письменный, с занесением в личное дело. В следующий раз будет штраф.

Тишина. Абсолютная. Слышно, как гудит кондиционер.

Она смотрит на меня с видом – мне похер, папа все решит, держится, стерва на высоте.

– Я вас услышала, Дмитрий Евгеньевич. Не отвлекайтесь на такую мелочь.

Пиздец! Внутри загораюсь, как порох от спички. Хочется встать и вышвырнуть за шкирку.

Но я не могу.

Она нужна. Не просто нужна – необходима. Документация, переговоры, согласования. Без нее проект застрянет. Я это знаю, она знает. И все знают.

А еще Давыдов.

Заместитель главы в администрации. Человек, который вложил половину суммы в проект, который может решить любой вопрос одним звонком, и который всегда прикроет дочь. Одна ее просьба – и все на мази.

Одариваю неприязненным взглядом.

– Доложите обстановку по водоканалу. Вы уладили вопрос?

– Да. Договор на подключение будет готов на следующей неделе. Вам нужно будет подъехать на Ленина, 42, подписать.

Перехожу к следующему вопросу, продолжаю планерку. Чувствую себя, как будто меня при всех щелкнули по носу. Настроение в ноль. Какого хера?

Планерка заканчивается. Все встают. Натали тоже, собирает бумаги.

– Наталья Валерьевна, задержитесь на минуту. Петр Иванович, я через час буду на объекте, подождите меня там, – предупреждаю прораба уже в спину. Он кивает, выходит последним.

Дверь закрывается. Мы одни.

– Что, блядь, за шоу, Натали? – поднимаюсь из–за стола.

– Это ты устроил черт знает что, я просто опоздала.

– Ты просто? – смотрю с ухмылкой. – В это даже тетя Шура, уборщица не поверит. Решила меня унизить? Неприкосновенная?

– Дим... ты видишь то, что хочешь видеть. Я правда попала в пробку, – подходит, поправляет воротник на рубашке. Такой ничего не значащий жест – сменила тактику.

Убираю ее руку.

– Слушай меня внимательно, – киплю, цежу сквозь зубы. – То, что твой отец – мой партнер, не дает тебе права демонстрировать пренебрежение в мой адрес. А еще раз заговоришь со мной таким снисходительным тоном, – говорю это так, как она произносила, – я не буду выбирать выражения! Чтобы потом без претензий.

– Это я демонстрирую пренебрежение? – наконец, она срывается. – А ты как поступил? Назначил встречу, сам не пришел, а на следующий день заявил, что нам нужно расстаться. Без объяснений, без...

– Стоп, Натали! Мы кажется, договаривались на берегу – просто трахаемся, без обязательств и соплей.

– Но можно хотя бы объясниться? – смотрит въедливо, в глазах сверкают молнии.

– Нет.

Если я буду объясняться с каждой блядью, с которой больше не хочу...

– Мм, достойно, Дим. К себе хочешь уважения, а со мной – как с презервативом. Попользовался, выкинул, пошел дальше.

– Я сказал честно, не юлил, не играл. Я такой, другим не был и не стану.

Хочется добавить – не строй иллюзий, но вижу, что мимо. Она не сдалась, сейчас в ней говорит обида, но завтра она придет в себя, сменит гнев на милость, будет улыбаться, идеально делать свою работу и ждать, пока наступит момент. Момент, когда она снова окажется со мной в одной постели, или хотя бы в кабинете. Потому что это Натали – умная, расчетливая, уверенная в своих силах. Всегда, при любых обстоятельствах. Но наивная, потому что не знает, что в моей жизни снова есть Ева, и я себе больше не принадлежу. Никому не принадлежу, только ей, с потрохами.

Давыдова задерживается на мне взглядом, на лице мыслительный процесс. А потом говорит, спокойно, как будто и не было между нами претензий.

– Хорошо, Дмитрий Евгеньевич, я поняла.

Разворачивается и выходит.

– Натали, – окликаю, она останавливается уже в дверях.

– Что?

– Ты нужна мне в проекте.

Она кивает.

– Я знаю, Дим... Работаем дальше.

Переступает порог, прикрывает за собой дверь.

Выдыхаю, беру свой телефон со стола и выхожу следом. Пора на объект, посмотреть, что сделано за три дня, которые я там не был.

***

После стройки заехал в банк, заключил договор на обслуживание счета. Возвращаюсь в центр, сворачиваю по навигатору, чтобы объехать пробку. Жара за окнами машины невозможная, асфальт плавится. И сам на стройке запарился, нужно где–нибудь остановиться, купить воды. Через квартал на глаза попадается кафешка с яркой вывеской, на окне красуется баннер с изображением шипучего лимонада с трубочкой.

«Мохито, лимонад, смузи» – гласит надпись под картинкой. Кажется, мне туда.

Останавливаюсь кафе небольшое, уютное. Беру себе имбирный лимонад, сажусь у окна.

Достаю телефон. Листаю мессенджер. Рабочие чаты. Уведомления. Ничего важного. Смс от Макса:

«Может в кабак? Давно не виделись».

Отвечаю размыто, сам не знаю, хочу ли я в кабак.

«Работы много. Наберу, как разгребусь».

Делаю глоток, открываю соцсеть. Пролистываю, лента мелькает. Реклама. Новости. Чьи–то фото.

И вдруг – стоп! Сторис какого–то павлина.

Какого–то хера это вылезает в моей ленте? Мужской профиль. Модель, судя по всему. Молодой, смазливый, лет двадцать с небольшим. Фотосессия, свет, софиты. И подпись:

«Сегодня у нас жарко. Работаем с Евой Ракитиной».

Замираю. Палец зависает над экраном.

Пересматриваю. Еще раз.

Видео, наложена ритмичная музыка. Ева с камерой в руках. Стоит напротив этого красавчика. Снимает его, улыбается, что–то говорит. Он смеется, она следом.

Мир замирает. Звуки исчезают. Вижу только ее. Ее улыбку. Ее взгляд. Направленный на него. Еще кадр – она что–то показывает ему на экране камеры, они стоят близко. Очень близко. Он почти касается ее.

Блядь!

Креативный директор, говоришь?

Внутри что–то обрывается. Падает. Пульс фигачит до красных отметок.

Набираю ее номер. Гудки, гудки. Не берет.

Еще раз. Не берет.

Я уже знаю, что она скажет. Это работа. Логическая часть мозга, где–то очень глубоко, под толщей ярости понимает. Но зверь внутри меня не слышит логику. Зверь видит только одно: моя Ева рядом с другим мужиком. Улыбается ему. Касается. Он, блядь, вдыхает ее запах.

Отключаю телефон, швыряю на стол. Девушка с соседнего столика, которая еще пять минут назад строила глазки, хмурит брови, разглядывая уже иначе, с другим интересом. Но мне похер. Встаю, хватаю аппарат и выхожу на улицу.

Сев в машину, снова набираю Еву. Бесполезно, не берет.

С матом сдаю назад, выезжая с парковочного места, жму педаль в пол и срываюсь. На часах половина третьего, утром она сказала, что будет дома к шести.

Поехать в офис? А что я там буду делать? Мерить шагами кабинет и сходить с ума? Снова звонить? Да, буду. Буду, мать твою, пока не возьмет трубку... Лучше домой, на работе не по статусу светиться с шизой в голове. Да, домой.

Дома пусто. Хожу по комнатам, смотрю на часы, жду.

В семнадцать тридцать звонок.

– Да, – принимаю тут же.

– Ты звонил? Куча пропущенных, что случилось? – ее голос слегка уставший.

– Ты не брала трубку.

– У меня была съемка, отключила звук.

– Я в курсе,что у тебя была съемка, – чеканю недовольно.

Она слышит мой тон, но видимо, решила выяснить все дома.

– Дим... я уже выезжаю, скоро буду.

– Хорошо.

Восемнадцать десять. Наконец, слышу звук открывающейся двери. Входит, уставшая, но глаза горят.

– Привет, – стопорится в дверном проеме.

Стою в гостиной. Смотрю на нее, не отвечаю.

– Демон? Что случилось?

– Ты креативный директор или бегаешь с фотоаппаратом вокруг слащавых петухов?

– Откуда ты знаешь?

– Неважно!

Она проходит в комнату, несколько шагов, и останавливается напротив, смотрит в глаза.Так близко, что я чувствую запах. Он его тоже так же чувствовал. Только кто он такой, чтобы чувствовать это? Кроет, сжимаю кулаки.

Но моя благоверная ввиду имела мою ярость, вскидывает голову.

– Демон, это работа. У нас контракт с журналом, мы продвигаем их контент в интернете.

– А почему его снимаешь ты? Больше некому?! – злость кипит в каждом слове, в каждом звуке. Яркая, неконтролируемая.

– Потому что за это хорошо платят. Кроме того, фотография – мое хобби, ты знаешь об этом. Приятное с полезным. У меня ипотека, машина в кредите, мне нужно зарабатывать.

– У тебя теперь есть я! Заканчивай этот цирк! Мне не нравится, что какой–то педик трется рядом.

– Вообще–то, там еще была девушка–модель.

– Мне плевать! Я видел тебя с ним! Откажись от этой работы, не провоцируй. Приеду когда–нибудь на площадку, испорчу фэйс какому–нибудь красавчику. Будут неприятности.

– Демон, это перебор! Ты решил установить ограничения?

– Ограничения? Я просто попросил исключить конфликты. Что сложного, Ева?

– А как мне объяснить это руководству? У меня мужчина ревнивый? Как я буду выглядеть?! – повышает голос.

– То есть, как ты выглядишь в моих глазах, тебе до лампочки? А перед руководством... Кто у тебя начальник – женщина, мужик?

– Мужик. Видный, с деньгами, недавно в разводе, – дерзит, накаляя воздух, девочку понесло.

– Ева, блядь! Не буди во мне зверя!

– Ты больной! – разворачивается, идет к двери. Хватаю за локоть.

– Мы не договорили.

– Пусти! – вырывается.
Ага, сейчас.

Беру за плечи, разворачиваю к себе, но она толкает меня ладонями в грудь.

– Не трогай меня, сказала! – дергается, но я держу крепко. – У меня была жизнь до тебя, и в ней были другие люди. Мы не вакууме, Демон!

Сжимаю запястья. Резко дергаю на себя. Она врезается в грудь, смотрит снизу вверх. Злая, дикая, моя.

– В вакууме, – рычу. – Теперь в вакууме.

В голове щелкает. Слетаю с катушек. Я больше не Демон, я голодный зверь, хозяин. Она принадлежит мне, только мне, а не каким–то там людям из ее жизни. Я уже не думаю, я беру. Свое.

Толкаю ее на диван. Она падает на спину, наваливаюсь сверху. Держу. Ева царапает, кусает, вырывается. Но недолго. Потому что такая же больная, как и я. Это притяжение неизлечимо.

Целую, терзаю губы до боли. Свободной рукой расстегиваю пуговки ее рубашки, присасываюсь к шее, скольжу вниз к груди.

Сопротивление тает под моим напором. Она уже стонет. Рвано, громко. И целует. Сама.

Потом тянет вверх мою футболку. Снова сцепляемся в поцелуе. Одежда летит на пол, юбка, белье, мои штаны. Она находит яремную вену, прикусывает, ногти впиваются в поясницу.

Сжимаю ее ягодицу. Рычу, похоть шмонает до одури, меня трясет.

– Я люблю тебя, Демон. Только тебя, слышишь? – выдыхает между стонами. – Ты зря ревнуешь.

– Я не могу не ревновать. – Зарываюсь пальцами в ее волосы, натягиваю у корней. Смотрю в глаза. Они шальные, зрачки черные. Взгляд не отводит. – Ты моя, Ева. Только моя, повтори.

– Твоя.

– Еще.

– Твоя, Демон.

– Сделай минет.

Выдыхает, сползает с дивана, я сажусь. Она встает на колени между моих ног. Губы припухшие. Смотрит снизу вверх, а у меня крыша едет от предвкушения.

Как давно это было.

Губы смыкаются вокруг головки, сжимают, дразнят, пальцы скользят по стволу, запуская по венам ток.

– Блядь, Ева! Что ты со мной делаешь! – откидываюсь головой на спинку дивана.

Чердак съезжает, но она не останавливается, берет глубже. Двигается ритмично, знает как, умеет, помнит.

Сука! Я сжимаю подлокотник, дыхание рвется, грудь ходит ходуном. Она мычит. Вибрация идет по всему телу, по позвоночнику, в затылок. В глазах темнеет, я на пределе. Мои пальцы все еще в ее волосах, останавливаю.

– Иди ко мне.

Она поднимается, седлает меня с вожделенным стоном.

– Демон... – руки опускаются мне на плечи.

– Давай, детка, зажги.

И она двигается. Сжимает меня внутри. Горячо. Тесно. Идеально.

Жестко. Быстро.

Стонет, кусает губу. Сжимаю ее бедра, подаваясь навстречу, Ева вскрикивает. Раз, второй. Кончает. Я следом. С блаженным рыком улетая к звездам.

Выдыхаю... Молчим, выравнивая дыхание. Обнимаю, не хочу отпускать. Слышу ее бьющееся невпопад сердце.

– Прости... – шепчу ей в висок. – Я бываю невыносим.

– Я помню...

– Скажи, что все равно любишь.

– Ты знаешь, – пытается встать.

Пригвождаю к месту.

– Скажи, – смотрю в голубые глаза.

– Все равно люблю. Безумно, до дрожи, – голос севший после секса. Такой родной, такой приятный.

Улыбаюсь.

– Вот теперь иди. Куда ты собиралась?

– В душ, Демон. А еще ужинать хочу, нужно что–то приготовить.

– Я заказал, ужин в контейнерах на столе.

– Круто, Демон. Это лучшее, что я могла услышать после секса.

Ухмыляюсь, она подбирает свою одежду и уходит. А я думаю о том, что пора перетащить к себе этого бесценного работника. У себя то я точно никого к ней не подпущу. Надо будет завтра поговорить с ней об этом.