Глава 8. Ближе

Воспоминания настолько захватывают, что последние несколько поворотов я проезжаю почти на автомате. Семь лет я старалась не возвращаться мыслями к тому, что осталось в Москве, убеждала себя, что прошлое давно потеряло надо мной власть, и все же стоило Демону снова появиться в моей жизни, как прежние чувства поднялись со дна, будто и не было этих долгих лет.

А потом я вспоминаю его шрам.

«Осколок», – коротко объяснил он.

Всего одно слово, произнесенное без малейшего желания вдаваться в подробности. В тот момент пришла мысль о том, что шрамы бывают разными. Одни видны каждому, другие спрятаны так глубоко, что о них не догадается даже самый близкий человек.

Мой осколок все это время оставался в сердце.

Демон.

Тот самый мужчина, которого я пыталась забыть, с которым мысленно спорила, которого искала в других и от которого так и не смогла освободиться. К сожалению, а может быть, и к счастью, извлечь этот осколок невозможно: без него мое сердце просто не будет биться.

Паркуюсь у офиса, глушу двигатель и несколько секунд сижу неподвижно, глядя перед собой.

– Все, Ева, соберись, – говорю себе и, прихватив сумку, выхожу из машины.

В офисе уже кипит работа. За стеклянными перегородками мелькают знакомые лица, кто–то разговаривает по телефону, из переговорной доносится недовольный голос клиента. Все как обычно, и эта привычная суета помогает мне переключиться.

Почти помогает.

– Евка!

Я едва успеваю поздороваться с коллегой у входа, как замечаю Марину. Она смотрит на меня, прищуривает один глаз и слегка наклоняет голову.

О нет! Только не это!

Я прекрасно знаю ее дурацкую привычку: именно так подруга начинает сканировать меня с макушки до пяток, словно надеется получить ответы на все вопросы.

– Даже не начинай, – предупреждаю я, направляясь к своему столу.

– А я еще ничего не сказала.

– И не надо. У тебя на лице все написано.

– Правда?

Она поднимается, подходит ближе и, когда я оказываюсь рядом, наклоняется к самому уху.

– Ев, такое ощущение, что всю прошлую ночь этот мир трахал тебя долго и с удовольствием.

Я едва не роняю телефон.

Марина отстраняется, заглядывает мне в глаза и добавляет с совершенно невинным видом:

– Или это ты трахнула мир?

Невольно улыбаюсь. Слишком точно она считала мое состояние.

– И как ты это поняла?

Марина выразительно цыкает.

– Ну ты же не маленькая. Женщина, у которой был классный секс, выглядит примерно так, как ты сейчас. Ты светишься так, что мне хочется надеть солнечные очки.

– Ты невозможная.

– А ты подозрительно счастливая. Так что давай, рассказывай. Кто он? Литвин? - имеет в виду Савву, которому Димка начистил бубен.

Я смотрю на нее несколько секунд, потом не выдерживаю и улыбаюсь.

– Нет, конечно, другой.

– Другой? – Маринка фыркает и звонко смеется. – Ну ты даешь! Еще несколько дней назад ты с ним в ресторан собиралась. А сегодня другой. Прямо Мата Хари местного разлива.

– Иди в…– глотая слово, чтобы не рушить собственную репутацию до основания. – Ты хотела ответ?

– Ну да.

Достаю телефон, открываю галерею и протягиваю Маринке.

– Вот он, мой мир, который меня трахал.

На снимках Демон – растрепанный, расслабленный. Эти фотографии я сделала утром, когда мы дурачились в ванной, после секса. Захотелось сохранить несколько мгновений, в которых не было ни семи лет разлуки, ни старых обид, ни вопросов без ответов. Только он и я.

Марина листает снимки, задерживается на последнем и присвистывает.

– Ну ничего себе… Погоди… – морщит лоб, хмурится. – Ев, а это же тот самый, из прошлого?

– Тот.

Ее глаза округляются.

– Откуда он здесь?

– У него здесь новый проект, случайно встретились.

Подруга за пару секунд разгоняется от пушистой кошечки до стервы.

– О–хе–реть! – цедит сквозь зубы, смотрит на меня, как на врага. – Ев, ты совсем страх потеряла? Опять на старые грабли лезешь? Случайно встретились и в койку?

– Марин, успокойся, – тяну руку, но подруга отбивает мою ладонь. Айщ, больно!

– Сама успокойся! Семь лет назад этот урод чуть тебя в могилу не свел, а ты с ним трахаешься в первую же ночь? Где мозги, Ев? В трусы вытекли?

Когда-то давно, только переехав в Сочи, я рассказала Маринке, что случилось со мной в Москве и от кого я бежала так быстро, что потом долго не могла отдышаться. Мне было нужно выплакаться, рассказать, мне были нужны чужие уши и жилетка. Так получилось, что все это мне дала Марина, с которой мы познакомились на втором курсе сочинского универа. Я сбежала из столицы, но все мои тараканы, страхи и боль последовали за своей хозяйкой.

– Марин, это моя жизнь. Ты лучше посмотри, каким он стал за это время. Реально превратился в Демона. Ни одна женщина мимо не пройдет.

Тихомирова кипит, как гейзер, громко булькает, но успокаивается под моим ледяным взглядом. Она у меня вспыльчивая, но отходчивая. Знаю это, проходили.

– Ну да, морда симпатичная, – признает. – Очень даже. Рама тоже что надо. Но я помню твои рассказы, и сейчас мне становится жутковато.

Я пожимаю плечами и забираю телефон.

– Любовь у нас такая, не как у всех.

Во взгляде Маринки знакомая настороженность, которую я помню еще с тех времен, когда впервые рассказала ей о Демоне.

– Ева, ты ведь жила без него семь лет…

Улыбка медленно сходит с моего лица.

– Марин, я без него не жила семь лет, – произношу я жестко. – Я без него существовала.

Она замолкает, складывает руки на груди, склоняя голову набок.

– Я ходила на работу, принимала решения, разговаривала с людьми, смеялась, когда было смешно. Делала все, что нужно. Но не путай это с жизнью… И я не прошу тебя понимать, что между нами, – продолжаю чуть тише. – И не прошу считать наши отношения правильными. А если ты видела,как я жила, должна бы понимать…

– Прости, Ев, – отвечает она виновато. – Я не хотела так резко… Просто тогда ты чуть не сдохла от боли, и я не хочу, чтобы все повторилось. Никтоведь не дает гарантий, что теперь будет все хорошо.

Я отвожу взгляд и разжимаю пальцы, успевшие сжаться в кулаки.

– Никто… Но сегодня меня это не пугает. Сегодня я просто счастлива, что он рядом, - смотрю на нее так, чтобы понимала, что ездить по ушам мне не стоит, не сработает.

За соседним столом Макар, ее брат, снимает один наушник и переводит взгляд с Марины на меня. Он не слышал нашего разговора, но заметил, как изменились наши лица, и теперь явно пытается понять, все ли в порядке. Я встречаюсь с ним глазами,подмигиваю, улыбаясь. Моего настроения не испортит никто. Идите лесом.

Макар еще секунду смотрит на меня, затем ухмыляется и возвращается к работе. Он умеет не задавать вопросов, когда понимает, что разговор личный, и я мысленно благодарю его за это.

– Ладно, – Марина первой возвращается к привычному тону. – Раз уж ты сегодня такая счастливая, предлагаю воспользоваться моментом и закончить концепцию для «Атриума». Пока ты не улетела мыслями обратно в постель.

– Тихомирова!

– Что? Я же не уточняю, с кем именно ты там кувыркалась.

– Ты невыносима.

– Зато незаменима.

Она открывает на планшете материалы проекта, и мы наконец переключаемся на работу.

«Атриум» – сеть интерьерных салонов, которая собирается обновить позиционирование и привлечь более требовательную аудиторию. Клиент хочет, чтобы бренд выглядел дорогим и современным, но при этом оставался доступным. Как обычно, он пока не вполне понимает, чего именно хочет, зато уверен, что мы должны это угадать.

– Они опять прислали правки, – сообщает Марина. – Теперь им не хватает эмоциональности.

– Вчера им не хватало строгости.

– А на прошлой неделе – узнаваемости.

– Значит, мы успешно обеспечиваем им разнообразие впечатлений.

Марина поворачивает ко мне экран.

– Они хотят добавить больше текста на главную страницу.

Я пробегаю глазами комментарии и качаю головой.

– Нет. Первый экран должен передавать настроение бренда, а не рассказывать всю историю компании. Человек должен увидеть изображение и представить собственный дом. Текст сократим до одной фразы, остальное перенесем в раздел о компании.

– Я им примерно так и написала.

– И что ответили?

– Что им нужно подумать.

– Прекрасно. Пусть думают. А мы подготовим два варианта: один с акцентом на пространство, второй – на материалы и детали. Макар покажет, как это будет выглядеть на сайте. Да, Макар? - выдергиваю его от монитора.

– Накидывайте мысли, готов к работе. – отзывается он из–за соседнего стола, снимая наушники.

Работа затягивает меня настолько, что я почти не смотрю на часы. Время от времени взгляд все–таки цепляется за телефон, но больше не ругаю себя за это. У меня есть своя жизнь, любимое дело, друзья, люди, которые на меня рассчитывают. И теперь в этой жизни снова есть Демон.

К концу рабочего дня Марина отодвигает ноутбук и потягивается.

– Все, на сегодня хватит. А ты, судя по твоей улыбке, уже мысленно где–то далеко.

– Возможно.

– Даже не спрашиваю где. Но, Ев, я все–таки хочу, чтобы ты была осторожна. Пожалуйста…

– Я знаю, Марин. И спасибо, что переживаешь. Правда. Но не надо. Пока Демон рядом, я счастлива, я живу.

Тихомирова вздыхает, потом встает из-за стола, подходит, накрывает мою руку своей.

– Не обижайся, лады?

– Лады.

– Иди уже, улыбается. - А то твой Демон, чего доброго, решит, что ты передумала.

– Не дождется.

Я целую ее в щеку, прощаюсь с Макаром и другими сотрудниками, ухожу. Дорога до дома кажется намного короче, и вечерние пробки не злят, как раньше. Маринка права – мыслями я уже не здесь, а рядом с Димой.

Дома достаю из шкафа большой чемодан и ставлю его на кровать.

Наконец–то я переезжаю к мужчине, которого люблю всю свою жизнь. Не верится…

Даже мысленно произнося эти слова, я улыбаюсь, а потом принимаюсь за сборы.

Белье. Парфюм. Несколько платьев. Сарафан. Любимые хлопковые капри, джинсы и пара топов. Офисная одежда. Косметичка, щетка для волос – вроде все. А, нет. Купальник, зубная щетка, гель для душа, зарядка для телефона.

Оглядываю комнату, прохожусь по квартире. Место в чемодане еще осталось, и я задумчиво прикусываю губу.

– Евка, да ты чокнулась, – говорю своему отражению в зеркале.

Смотрю на себя, улыбаюсь и киваю.

– Да, чокнулась. Когда Демон рядом, я слегка сумасшедшая, и это нормально.

Телефон вибрирует на кровати.

Демон: Я еду.

Улыбка сама расползается по лицу.

Я: Жду.

Вспоминаю, что кое–что все–таки забыла. Открываю отдельный ящик, достаю пару комплектов белья – один кружевной, второй из тонких шелковых ниточек, больше намек, чем белье, – и торопливо прячу их в чемодан. Пригодятся, с Жаровым так точно.

Теперь все. Наверное.

Сажусь на край кровати, поглядываю на телефон и улыбаюсь, представляя, как скоро увижу его, как он войдет, посмотрит на меня этим своим темным взглядом, и мне опять станет совершенно все равно, что происходит вокруг и кто что подумает. Плевать, правда.

Звонок в дверь заставляет вскочить. Я подхватываю чемодан и почти бегу открывать.

Демон стоит на пороге. Не успеваю даже толком рассмотреть его лицо, потому что он забирает чемодан из моей руки, ставит у стены и притягивает меня к себе.

Его губы накрывают мои жадно, горячо, будто за эти несколько часов он успел соскучиться так же сильно, как я за все семь лет. Обнимаю его за шею, запускаю пальцы в волосы и прижимаюсь ближе, забыв обо всем, кроме его рук, его губ и родного запаха, от которого у меня кружится голова.

– Я соскучился, – хрипло шепчет он, едва оторвавшись от моих губ.

– Я тоже, – выдыхаю и сама тянусь к нему за новым поцелуем.

Демон прижимается лбом к моему лбу, а потом закрывает глаза, будто собирает остатки самообладания.

– Ев, давай. Поехали, пока я не трахнул тебя прямо здесь, – выдыхает, прижимаясь пахом. Я чувствую его. Черт! Внизу живота моментально разливается жар, в крови бурлят пузырьки желания. Хочу Демона так сильно, что забываю, что он сказал. А, да…

– Ты можешь передумать, – растягиваю губы в улыбке.

Он смотрит на меня с голодом.

– Не провоцируй, Бестия.

Я смеюсь, снова обвиваю руками его шею, и он целует меня еще раз – коротко, но так, что колени становятся подозрительно мягкими. Потом подхватывает чемодан, второй рукой сгребает меня в охапку и направляется к выходу.

Я только успеваю ахнуть и крепче обхватить его за шею.

И тут же вспоминаю, каким сильным он был еще семь лет назад, когда занимался боевыми искусствами. Тогда мне казалось, что сильнее уже просто не бывает, но за эти годы Демон успел еще подкачаться и окрепнуть. Сейчас он несет меня так легко, словно я ничего не вешу, а чемодан в другой руке и вовсе не заслуживает внимания.

Внутри довольно мурлычет что–то совершенно бесстыдное.

Потому что рядом мой мужчина. Поистине мой.

Внизу он ставит меня на ноги, и я, поправив волосы, направляюсь к своей машине. Демон открывает багажник, укладывает чемодан и захлопывает крышку.

– Поедешь за мной. Я гнать не буду. Ну если только на трассе, - лыбится засранец. – Успеешь?

Я закатываю глаза и обиженно фыркаю.

– Не учи ученого!

Он усмехается, снова притягивает к себе и целует – коротко, но жарко.

– Тебя учить – только портить. Ладно, поехали.

Отпускает наконец, обходит машину и садится за руль. Я забираюсь в свою, устраиваюсь поудобнее и смотрю, как его Порше выезжает со стоянки.

Завожу двигатель.

Внутри меня звенит что–то радостное и нетерпеливое:

Поехали!

Следую за ним, улыбаясь так, что щеки уже начинают болеть.

Я еду к Демону.

Не на встречу, не на несколько часов, не в очередной вечер, который закончится прощанием.

Домой. К нему. В свою жизнь. Настоящую.

Так приятно осознавать, что впервые за семь лет мне не нужно гадать, когда я увижу его снова. Я просто еду следом за мужчиной, которого люблю всю свою жизнь, и почему–то, знаю точно – мы больше не расстанемся.