Глава 2. Охотник
Работа оказалась изнурительной и монотонной. Меня отправили на кухню в самое чрево замка. Это был огромный каменный зал, посередине которого громоздилась раскаленная дымящая печь размером с небольшой дом, которая нагревала без того жаркий летний воздух до экстремальных температур. Вокруг печи суетились мужчины и женщины в тех же ужасных одеждах, что были на девицах и даже на мне, потные, покрытые ожогами и порезами, с пустыми бессмысленными глазами.
Мне выдали деревянную лохань с грязной посудой и отправили в угол, где стояло корыто с мутной водой.
Стоило несколько лет копить на кухню со встроенной посудомойкой, чтобы потом нелепо умереть и попасть в мир, где посуду приходилось мыть вручную. Да еще в таких условиях!
Но делать было нечего.
Я взялась за дело, точнее, за грязную глиняную тарелку с неровными краями, на дне которой засохли остатки какой-то непривлекательной пищи. Они все никак не хотели отмываться, а из моющих средств здесь был только песок, который не очень хорошо справлялся с задачей. Я попыталась отскрести их ногтями, но только больно обломала их последние остатки.
Если бы я не была так напугана и дезориентирована, уже давно бросила бы это дело, но осторожность подсказывала не дергаться, слиться с местными и наблюдать.
Пока что наблюдение особых результатов не давало. От замковых слуг информации было немного, командующая здесь Агриппина никому не давала болтать и бездельничать. Я быстро выдохлась, пытаясь справляться с заданным ритмом работы. Спина гудела, пальцы дрожали, хотелось прилечь и отдохнуть, при том, что остальные слуги, казалось, даже не запыхались. Почему? Ведь это было тело служанки. Разве та не была привычна к такой нагрузке? Но было ощущение, что физический труд для прежней Белоснежки был в новинку.
Это тело было тощим и слабым, в нем не было и доли силы и выносливости, которые я до этого нелепого попадания нарабатывала с помощью тренировок в тренажерном зале и правильного питания. Мысли как назло зацепились именно за питание. Тосты с авокадо и семенами чиа на завтрак, смузи из шпината и зеленого яблока на перекус, лосось на пару на ужин...
Ничего общего с тем, что подавали слугам в этом сомнительном заведении. На завтрак мне достался кусок почти каменного хлеба, который больше напоминал землистый кирпич, чем еду, и миску водянистой похлебки из репы и комочков непонятного происхождения. Репа была переваренной и безвкусной, а хлеб пришлось размачивать в похлебке, чтобы не сломать зубы — целые зубы, как я заметила, здесь вообще были роскошью. Не было никакого авокадо, чиа и лосося. Я бы поставила одну звезду этому заведению, если бы было, где ставить.
Несмотря на пакостный вкус, я проглотила все это за секунду. Было ощущение, что прежняя Белоснежка не ела с прошлого года минимум.
После завтрака, если его можно было так назвать, я вернулась к мытью посуды.
Нужно было сохранять спокойствие и анализировать. Что я успела узнать об этом месте? На самом деле не так много. Это был большой старый замок, в котором жила злая королева по имени Гримхильда — имя казалось смутно знакомым, скорее всего, было тем же самым, что и в сказках о Белоснежке. Так что, вероятно, я действительно попала в эту историю, но явно не в добрый ее вариант.
День тянулся бесконечно долго, после завтрака началась подготовка к обеду. А обед в замке, судя по масштабам, был событием грандиозным. На огне булькали котлы с несколькими видами супов, жарилось мясо на вертелах, в жаркой печи румянились пироги с разными начинками. Похоже, королева любила хорошо поесть, и я сейчас, с урчащим пустым желудком, была бы совсем не против оказаться на ее месте. Наверняка там, на верхних этажах замка, где обитало ее величество, и с гигиеной было получше, и одежду носили поприличней.
С посуды меня переключили на чистку картофеля, моркови и репы. Сперва я обрадовалась, но радость была недолгой — нож был тупым и неудобным, и пальцы быстро уставали от постоянного напряжения.
Рядом со мной чистила овощи девушка по имени Марта. Это могло быть неплохой возможностью выведать новую информацию, если бы та не была такой трусливой.
— Быстро ты сегодня работаешь, — шепотом заметила она.
— Стараюсь. Хочу угодить Гримхильде. Как думаешь, получится? — попробовала продолжить разговор я, но Марта только выпучила глаза, отчего ее лицо приобрело крайне глупое выражение.
— Ты что, о королеве нельзя болтать! — шикнула она и отодвинулась подальше вместе со своим корытом, в которое скидывала очистки.
Да уж, похоже, разведчик из меня никудышный. Я привыкла к более смелому контингенту. Все, что узнала — это то, что королеву здесь до смерти боятся.
Что же мне делать? Сбежать из замка? Куда, в лес, к гномам? Но я не знала дороги. Ждать принца? Вряд ли он разглядит меня в толпе служанок.
Надо было думать и продолжать наблюдение.
[Интеграция завершена на 71%].
Ах, да. И ждать завершения интеграции.
* * *
После обеда на улице было что-то около плюс тридцати в тени, и меня отправили таскать дрова для печи. Поленница располагалась на заднем дворе, идти было прилично, особенно по такой жаре, а поленья были тяжелыми и шершавыми. При этом никаких перчаток мне, конечно, не выдали.
Теперь мои руки не только потрескались от возни в холодной воде и песке, но и были украшены занозами. Я устала, мышцы не справлялись с нагрузкой, спина готова была переломиться пополам. Кожу покрыла древесная пыль и пот, но стоило мне раз остановиться у колодца, чтобы умыться и передохнуть, на меня тут же наорала бдительная Агриппина, которая, казалось, только и ждала малейшей моей промашки.
Поэтому я продолжала молча таскать дрова, сгибаясь под их тяжестью — потому что Агриппину не устраивало, когда я приносила три-четыре полешки, их должно было быть как минимум шесть! — и думать. Как же неудачно, что тело не сохранило воспоминаний прежней хозяйки! Это значительно облегчило бы анализ. Но нет, личность прежней Белоснежки полностью стерлась, и оставалось только гадать, кем она была.
Судя по имени и антуражу, Белоснежка была принцессой. В целом даже внешность подходила, что я выяснила, разглядев свое отражение в ведре с колодезной водой. У меня теперь были черные волосы, бледная кожа, — это если забыть про прыщи, причина которых, очевидно, крылась в отсутствии гигиены, — и пухлые красные губы. Все по классике, даже работа служанкой, на которую меня, вероятно, подрядила злая мачеха из зависти к красоте. Это объясняло и то, почему мне так тяжело дается эта работа — похоже, на нижние этажи замка Белоснежку сослали не так давно, и нежная принцесса еще не успела до конца адаптироваться.
Но если я — та самая принцесса, а королева — та самая злая мачеха, значит ли это, что мне грозит смертельная опасность? Захочет ли злая мачеха убить меня за красоту?
Если так, то она не в себе. Сейчас я точно не прошла бы ни один кастинг на мисс Средневековье-1500. Или какой здесь сейчас год.
Как неудобно, что ни у кого напрямую нельзя было ничего узнать, не вызвав при этом подозрений. Не могла же я подойти к Марте или Агриппине и спросить: "Девочки, а я случаем не принцесса?".
Поэтому я молчала и анализировала. Пока что выводы были неутешительными. Прежняя Белоснежка в среде слуг была явным изгоем, ее не любили, презирали и обращались хуже, чем с другими. Интересно, почему? Потому что она правда была лентяйкой? Или правда была до этого принцессой? Всем нравится пнуть побольнее того, кто еще вчера был выше тебя и отдавал приказы...
Все ответы я получила уже очень скоро.
Я как раз вносила последнюю охапку дров в кухню, когда тяжелая деревянная дверь с противоположного конца распахнулась, как с пинка, впустив внутрь поток дневного света и пыль.
В проеме появился высокий широкоплечий мужчина в потертой запятнанной бурым куртке, на его поясе висел нож, а за спиной был лук. В его мощной руке болтались два мертвых зайца головами вниз. Это явно был Охотник.
— Эй, вы, кухонные крысы! — хрипло и громко гаркнул он. — Где обед? Я готов съесть своих собак с голодухи!
Слуги на секунду замерли, даже Агриппина прекратила распинать Марту и сделала невольный шаг назад от дверей, в которых стоял этот человек. Тот вошел, занимая собой все пространство кухни, и небрежно бросил зайцев на первый попавшийся стол.
— Здравствуй, Ганс, — тихо произнесла Марта.
Имя было знакомо этому телу. Мышцы живота сами собой напряглись, дыхание сбилось, и меня внезапно и беспричинно охватил страх.
Злобный взгляд Ганса скользнул по лицам присутствующих, и наконец остановился на мне. Я сложила рядом с печью последнюю партию дров и пыталась выглядеть незаметной. Но Ганс меня заметил. На его лице расплылась широкая неприятная ухмылка, и он демонстративно медленно подошел, стуча подошвами сапог по камням пола.
— Ну здравствуй, Белоснежка, — слащаво сказал он. — Давно тебя не видал.
Я молчала, а мозг лихорадочно искал правильную реакцию. Я прекрасно знала, что бы ответила такому человеку в своей прошлой жизни, но что делать сейчас, посреди средневекового бесправия, где Ганс был явно выше по статусу, чем все присутствующие слуги, я не знала.
Ганс остановился прямо передо мной. От него несло потом, конским навозом и скисшей кровью. Меня снова затошнило, а потом затошнило еще сильнее, когда он хлопнул меня по заднице. Удар был несильным, скорее грубым и собственническим.
— Ох и костлявая же ты стала, — хохотнул он, обращаясь скорее к зрителям, чем ко мне. — Раньше помягче была.
По кухне пробежал смешок. Никто не думал заступаться или даже просто сочувствовать. Даже Марта улыбалась как дура.
Для них это было нормой, для Ганса развлечением, а для меня нарушением всех личных границ, которые я тщательно охраняла всю свою предыдущую жизнь. В нормальном мире за такое можно было подать в суд и увидеть этого типа в наручниках. Здесь же служанка была просто вещью и объектом для шуток.
Только большим усилием воли я остановила себя от того, чтобы не дать ему пощечину. Что-то ей подсказывало, что этого делать явно не стоит.
Ганс наклонился ближе,и я смогла разглядеть все его крупные поры, желтые зубы и кровавые прожилки в глазах. Зрелище было тошнотворным, особенно учитывая исходящую от него вонь.
— Чего молчишь, а? — спросил он. Я подняла на него пустой безразличный, как у рыбы, взгляд и промолчала. Ганс понял, что развлечение идет не по плану и, кажется, разозлился. — Слушай сюда, — понизил он голос. — Хватит тебе ломаться. Все уже давно забыли, что ты принцесса. Король мертв, и ты теперь никто. И должна вести себя как никто. Поняла?
Я молчала, глядя ему в переносицу.
Он отошел к столу, на который до этого бросил зайцев, и начал громко обсуждать с главным поваром, как именно их нужно приготовить. Ясно, специалист по всем вопросам, даже тем, где однажды услышал что-то краем уха.
Я прислонилась к стене и сделала вид, что отдыхаю, но внутри все тряслось. Зато теперь я наверняка знала правду. Белоснежка действительно была принцессой, дочерью покойного короля и падчерицей королевы Гримхильды. Прямо как в сказке.
И эта сказка нравилась мне все меньше.
В доброй сказке не должно быть ни грязи, ни оскорблений, ни тем более домогательств Охотника. Эта сказка явно была злая, ведь здесь все это было. И здесь от меня требовали быть "никем". Проблема была в том, что я не умела быть никем. И не собиралась менять свои привычки только потому, что оказалась в теле средневековой служанки.
Они все ошиблись, когда решили, что смогут сломать Белоснежку. Они не знали, что внутри этого слабого тощего тела с прыщами на лице теперь находится женщина, которая умеет выживать в самых жестоких корпоративных войнах.