Глава 1. Служанка
— Белоснежка, ты что, померла? — резанул по ушам противный голос.
— Спит и не просыпается...
— Лентяйка!
— Может, кликнуть кого?
Да кто это орет прямо над ухом?
Я хотела открыть глаза и посмотреть, что это за нахалки устроили кипишь, но они будто намертво склеились. Все тело было ватным, в голове шумело, а во рту стояла противная горечь. Даже дышать было тяжело. Неужели это после вчерашнего?
— Да она притворяется!
Я хотела было возмутиться, чтобы девицы перестали так горланить и отправились обсуждать какую-то лентяйку куда подальше, когда одна из них грубо толкнула меня в плечо. Тут уж возмущение сдержать было невозможно, и я, превозмогая отвратительное самочувствие, открыла глаза.
Слова застряли в горле. Где это я?
Сверху нависал потолок из грубо обтесанных потемневших от копоти балок, между которыми виднелась серая масса глиняной замазки. Это был совершенно незнакомый потолок, ведь потолок, к которому я привыкла, был белым и гладким, со встроенными светильниками с режимом "Дневной свет". Я что, заснула в каком-то сарае?
Закрывая обзор, надо мной, как коты над Наташей, нависали те самые горластые девицы. Или это были взрослые женщины? По ним трудно было сказать. Их будто набрали для массовки сериала про Средневековье — лица заплывшие и рябые, торчащие из-под чепчиков нечесаные волосы выглядят ужасно, а домотканые платья грубые и безликие. Кто-то явно постарался, чтобы создать такие неприятные аутентичные образы. Я что, попала на съемочную площадку какого-то нового сериала? Но как?
— Белоснежка, ты что, оглохла? — прошипела одна из девиц. — Хватит лежать, надоело за тебя работать!
Неужели съемки уже идут? Режиссер вообще в курсе, что на площадке посторонние?
Я попыталась сесть, но мир вокруг явно был против, он закачался и вернул меня обратно в горизонтальное положение. Меня затошнило. Нужно было срочно выбираться из этого сомнительного места, отправиться домой и принять какой-нибудь абсорбент, потому что я... потому что я...
Постойте, а кто я такая?
Я с ужасом поняла, что не помню ни того, кто я, ни даже того, как меня зовут. Девицы вокруг называли меня Белоснежкой, но едва ли это могло быть моим настоящим именем. Белоснежка — принцесса из сказки, такое имя не дают реальным людям.
Или дают?
Можно вообще представить современного кризис-менеджера с именем Белоснежка? О, а вот и первое воспоминание. Я ухватилась за него, как за единственный якорь во внезапно обезумевшем мире. Я — кризис-менеджер крупной энергетической компании "Заурал ТЭК-Групп", и я... Как я сюда попала? Что это вообще за место? Вокруг не видно ни режиссера, ни съемочной группы. Может, это какая-то ролевая игра?
А может, это секта?!
Пока я пыталась разобраться, между девицами вклинилась неприятная старуха. Старуха была ниже остальных, но вела себя, как главная. Платье на ней было опрятнее и чище, и даже волосы под чепцом, кажется, были расчесаны. Морщинистое лицо перекашивала злоба ко всему живому.
— Эй, чучело, просыпайся! — рявкнула она и пнула мою... э-э... кровать? Или на чем я лежала?
Девицы мгновенно разбежались, хватая на ходу вещи и бросая в их сторону злорадные взгляды.
— …теперь Агриппина Белоснежку живьем съест…
— …да пусть хоть убьет, мне все равно…
— …а кто будет прислуживать за столом королеве? Я не хочу…
Что? Королева?
— Слушайте, что вообще происходит? — наконец хрипло выдавила я и осеклась. Голос явно был не моим — он был нежнее, тише и совсем другого тембра.
— Ты что, Белоснежка, головой стукнулась? — ласковым голосом спросила старуха. А потом рявкнула: — Ты дурочкой-то не прикидывайся! Хватит валяться, ленивая корова!
Нет, это уже слишком! Никто не смеет со мной так разговаривать! Я решительно села, преодолев новый приступ тошноты, и снова замерла, теперь уже глядя на свои руки. Точнее, на чужие руки, которые почему-то принадлежали мне. Они были совсем незнакомыми, бледными, тонкими, покрытыми царапинами и грязью, с ужасными обломанные ногтями. Что это вообще?! Как такое может быть?!
Я в панике огляделась.
Вокруг было большое помещение с каменными стенами и крошечными окнами, которые вместо стекол были затянуты тонкой не то тканью, не то шкурой. Повсюду валялись такие же соломенные грязные лежанки, как та, на которой сидела я. От них несло прелой соломой и каким-то гадостным запахом старья. Между лежанками сновали плохо одетые и плохо пахнущие девицы и женщины, которые завязывали под подбородками шнурки чепчиков, обсуждали мытье коридоров, чистку овощей и постепенно одна за другой исчезали в дверном проеме.
Вокруг не было ни единого предмета современного быта, ни одной зарядки для телефона и розетки в принципе. Как будто кто-то очень постарался воссоздать средневековое убожество в самом его неприглядном виде. Или как будто... это и было настоящее средневековое убожество.
Аналитический ум все еще продолжал цепляться за более разумные объяснения происходящего. Может быть, это все же инсталляция? Реалити-шоу? Но как я могла на такое согласиться? Никогда не любила подобный цирк. И потом, у меня же работа.
Эта мысль потянула за собой еще одно воспоминание. Был вечер пятницы, когда мы с девочками с работы отправились в караоке праздновать мое повышение до кризис-менеджера. Я так долго к нему шла! Это был очень серьезный рывок в карьере, который должен был помочь закрыть наконец ипотеку и даже присмотреться к новой машине. Столько сил было вложено в это повышение, работа до ночи и по выходным, бесконечные курсы повышения квалификации, сложнейшие проекты, работа с самыми упертыми партнерами...
Празднование проходило отлично. Мы смеялись, фальшиво пели в микрофон и делали селфи, а потом официант принес фруктовую тарелку... Я взяла глянцевое красное яблоко, откусила сочный сладкий кусок, но тут вступление в очередном треке закончилось и пришла пора петь, я глубоко вдохнула... и подавилась.
Появилось жуткое ощущение паники и беспомощности, когда я поняла, что не могу дышать, а подружки бестолково суетились рядом, но их суета ничем не могла мне помочь. Наступила темнота...
А потом я оказалась в этой средневековой спальне, где все почему-то упорно называли меня Белоснежкой.
Если это не чей-то розыгрыш, значит это буквально бред. То есть, скорее всего, я в коме, и мозг создает эти глюки, чтобы защитить психику от шока.
Так ведь? Так?
Но глюки были удивительно реалистичными. Грубая ткань царапала пальцы, вокруг воняло потом и гнилой соломой, а руки упорно оставались чужими и до безобразия неухоженными.
— Ты меня слушаешь, дуреха? — вернул меня в реальность — или что это было — уже откровенно враждебный голос Агриппины.
Я открыла рот, чтобы спросить, где я и что вообще происходит, но тут случилось что то еще более странное, чем попадание в это место. Прямо перед глазами появилась светящаяся неоновым светом полупрозрачная табличка.
[Интеграция завершена на 67%], — было написано на ней современным шрифтом.
Я уставилась на табличку. Моргнула. Но та не спешила пропадать. Что это за дичь?! Галлюцинация стала сложнее? У моего бреда появился интерфейс?
Табличка продолжала висеть прямо перед лицом и выглядела до смешного чужеродно в этих декорациях "Игры престолов".
Что еще за интеграция? Что куда интегрируется, кто нибудь может мне объяснить? Я в этот мир? Или, быть может, мое сознание в тело этой... Белоснежки?
Мои конечно похолодели, а сердце застучало в ушах. Последний раз я так пугалась, когда мою должность чуть не отдали конкуренту из соседнего отдела.
— Хватит пялиться в стену! — рявкнула Агриппина, не дождавшись от меня реакции, и вдруг с размаху отвесила мне звучную оплеуху. От неожиданности я потеряла равновесие и упала с соломенной лежанки на грязный каменный пол, где лежало... яблоко?
Точно такое же надкушенное красивое красное яблоко, как то, каким я подавилась в караоке-клубе.
Я подняла растерянный взгляд, и он снова уткнулся в табличку.
[Интеграция завершена на 68%].
Прогресс медленно шел. Что случится, когда он достигнет 100%? Я стану стопроцентной Белоснежкой? Дадут ли мне в нагрузку семерых гномов, принца и злую мачеху-королеву? Впрочем, судя по всему, королева здесь уже была, а это, должно быть, был ее замок.
Меня снова затошнило, на этот раз от беспомощности и непонимания правил игры. Я привыкла всегда все контролировать, начиная от рабочих процессов и заканчивая процессом ремонта в моей новенькой квартире. Я знала, как вести переговоры, управлять командой, выходить из кризисов, я была профессионалом во всем. Но здесь все мои навыки были бесполезны. Я вообще не понимала, что происходит и как мне исправить ситуацию, в которой я оказалась. А то, что ее нужно исправлять, не подлежало сомнениям.
Но что можно предпринять в мире замков, соломы и злобных средневековых старух?
— Вставай! — закричала Агриппина.
Руки и колени дрожали, когда я поднималась на ноги. Инстинкты, которые помогали выживать в корпоративных войнах, кричали о том, что я должна молчать, не провоцировать и наблюдать до тех пор, пока не соберу достаточно информации.
И для начала стоило принять уже известные правила игры. Во-первых, реальность это или нет, но я оказалась в теле девушке по имени Белоснежка. Во-вторых, Белоснежка, похоже, здесь вовсе не принцесса, а служанка, причем бестолковая, судя по отношению окружающих. В-третьих, это средневековье или какая-то близкая эпоха. Я не очень разбиралась в эпохах, поэтому пока определила для себя это именно как средневековье. В-четвертых, здесь существовала некая система с пользовательскими табличками, и прямо сейчас она оповещала меня и только меня, судя по тому, что взгляд Агриппины не фокусировался на неоновом окошке, о том, что шла некая интеграция.
Агриппина уперла руки в бока и выжидающе смотрела на меня. Обзор на злобную старуху закрывала табличка, которая, впрочем, легко исчезла, стоило мне смахнуть ее рукой, как уведомление на смартфоне.
Нужно было во всем разобраться, но прямых расспросов стоило избегать. На все вопросы, которые я могла задать, настоящая Белоснежка знала ответы. Ее здесь все знали, значит, она была местной и я не могла просто взять и спросить, в каком городе мы находимся и какой сейчас год. И уж тем более, где искать принца и семерых гномов.
Поэтому я промолчала. Агриппина злобно сверкнула глазами.
— Ишь, нахалка! Пшла работать!