Глава 7: Тень над Блоком - 9.

Наблюдатель больше не шептал.

Его голос звучал прямо в сознании Хикизури — спокойно, уверенно, почти безэмоционально. Он не казался чужим. Напротив, слова рождались внутри самого Хикизури, словно были его собственными мыслями.

Ты знаешь, что должен сделать.
Блок-9 всё ещё существует. Его стены хранят цепи, которыми тебя удерживали.
Вернись и уничтожь его.
Сотри всё до последнего камня. Это твой долг перед самим собой.

Хикизури сжал кулаки.

Пурпурный Риннеган вспыхнул в такт невидимому голосу.

— Мы должны вернуться в Блок-9, — сказал он.

Ичицури остановился посреди дороги.

Дождь шёл с самого рассвета. Холодные струи стекали по его лицу, смешиваясь с усталостью и грязью. Он внимательно посмотрел на брата, пытаясь понять, что именно изменилось.

— Вернуться? — переспросил он. — Зачем?

— Уничтожить комплекс.

— Мы только что бежали оттуда.

— Именно поэтому.

В голосе Хикизури не было сомнений.

— Блок-9 должен исчезнуть. Полностью. Пока он стоит, они смогут восстановить систему, найти нас и продолжить свои эксперименты.

— Мы можем уйти дальше на север.

— А потом всю жизнь оглядываться?

Ичицури промолчал.

Хикизури сделал шаг к нему.

— Там остались их архивы, камеры, образцы, печати. Возможно, они уже восстановили комплекс. Если мы ничего не сделаем, Орочимару снова соберёт всё, что ему нужно.

— Ты уверен, что это не ловушка?

— Уверен.

Слишком быстро.

Слишком твёрдо.

Ичицури почувствовал знакомую тревогу. Она возникла ещё в разрушенной деревне, когда Хикизури впервые начал говорить чужими словами. Но теперь тревога стала сильнее.

— После всего, через что мы прошли, ты действительно хочешь вернуться?

Хикизури посмотрел ему прямо в глаза.

— Да.

В этом взгляде не было безумия. Только отчаянная решимость — такая глубокая, что спорить с ней казалось бессмысленно.

Ичицури медленно сжал зубы.

Он не верил в этот план.

Но верил брату.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы вернёмся. Но быстро. Без лишней крови.

Хикизури отвернулся.

— Если они не заставят нас.

Обратный путь занял три дня.

Погода словно отражала то, что происходило внутри братьев. Над лесом собирались тяжёлые грозовые тучи. Дождь превращал тропы в грязь, реки выходили из берегов, а молнии разрывали небо так ярко, что на мгновение исчезали все цвета.

Ичицури шёл впереди, используя Бьяринган, чтобы находить безопасные проходы между обвалами и размытыми склонами. Хикизури держался рядом, почти не разговаривая.

Иногда он внезапно останавливался и смотрел на юг.

— Что ты чувствуешь? — однажды спросил Ичицури.

— Ничего.

— Ты постоянно проверяешь направление.

— Я просто запоминаю путь.

Ичицури не поверил, но спорить не стал.

Внутри Хикизури голос становился всё яснее.

Ты поступаешь правильно.
Он сомневается, потому что его тянет назад страх.
Не позволяй ему остановить тебя.

Хикизури сжимал челюсть и продолжал идти.

Он всё ещё понимал, что происходит вокруг. Видел дождь, слышал гром, ощущал усталость Ичицури. Но постепенно чужие мысли смешивались с его собственными настолько тесно, что он перестал замечать границу между ними.

Когда на третий день они достигли знакомого ущелья, Ичицури остановился.

Впереди, за стеной дождя, виднелся Блок-9.

Хикизури ожидал увидеть руины.

Но комплекс стоял.

Его стены были восстановлены, окна заменены, защитные башни снова поднялись над скалами. На крыше мерцали сенсорные маяки, а из вентиляционных шахт поднимался тонкий пар.

Блок-9 выглядел не разрушенным.

Он выглядел живым.

Ичицури почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Они восстановили его, — прошептал он.

Хикизури усмехнулся.

— Тем лучше.

— Нет. Это значит, что они ждали.

— Или боялись, что мы вернёмся.

Гром прогремел над ущельем.

Пурпурный Риннеган Хикизури вспыхнул.

— Сегодня он умрёт окончательно.

В комплекс они проникли через старый вентиляционный тоннель.

Ичицури помнил его ещё со времён побега. Вход был скрыт под разрушенной плитой, а часть защитных печатей после взрыва так и не восстановили.

Они двигались почти бесшумно.

Внутри пахло озоном, металлом и химическими растворами. Где-то глубоко под землёй работали генераторы. Их низкий гул напоминал дыхание огромного животного.

Ичицури активировал Бьяринган.

— Система работает на резервных контурах, — сказал он. — Но людей почти нет.

— Они спрятались.

— Нет. Большинство помещений пусты.

— Тогда кто управляет комплексом?

Ичицури посмотрел на камеры наблюдения.

Красные индикаторы поворачивались вслед за ними.

— Не знаю.

На одном из экранов на стене появилась рябь.

На миг Ичицури увидел собственное лицо.

А рядом — искажённый силуэт в дыму.

Он моргнул.

Экран снова показывал пустой коридор.

— Что случилось? — спросил Хикизури.

— Ничего.

Но это было неправдой.

Хикизури направлялся к центральному архиву.

Он не искал дорогу — будто уже знал, куда идти. Печати открывались перед ним одна за другой. Некоторые двери отказывались подчиняться системе, но гравитационное поле Хикизури срывало их с креплений.

— Подожди, — сказал Ичицури. — Мы не знаем, что здесь изменилось.

— Я знаю достаточно.

— Хикизури.

Старший брат не остановился.

В центральном архиве царила полутьма. Стеллажи с документами стояли вдоль стен, а в центре помещения располагались запечатанные контейнеры с образцами тканей и чакровыми матрицами.

Хикизури быстро осматривал маркировки.

Затем его взгляд остановился на нескольких папках.

На каждой стояла одна и та же пометка:

ИТАЧИ / САСКЕ. СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО.

Хикизури сорвал печать и вытащил первую папку.

— Вот оно, — прошептал он.

Ичицури подошёл ближе.

— Не трогай всё подряд.

— Я должен это увидеть.

— Возможно, документы поддельные.

— Тогда тем более нужно проверить.

Хикизури раскрыл папку.

Перед ним появились отчёты, схемы, записи наблюдений и фрагменты чужих воспоминаний. История Итачи и Саске разворачивалась на страницах как трагедия, тщательно разобранная на причины, последствия и генетические показатели.

Уничтожение клана.

Жертва старшего брата.

Одиночество младшего.

Одержимость силой.

Бесконечная попытка догнать того, кто всегда был впереди.

Хикизури читал всё быстрее.

В этих двух именах он видел себя и Ичицури. Двух братьев, которых разделили, использовали и заставили сражаться за право на жизнь.

Но голос наблюдателя не позволил ему увидеть всю картину.

Смотри внимательнее.
Саске хотел глаза Итачи.
Он был готов убить собственного брата ради силы.
Разве ты не понимаешь? Сила всегда требует жертвы.

Хикизури перелистывал страницы.

В документах этого не было.

Но внушение уже сплелось с прочитанными словами. Ложь заполняла пробелы, превращаясь в очевидный вывод.

— Он хотел забрать его глаза, — произнёс Хикизури.

Ичицури нахмурился.

— Нет.

— Здесь всё написано.

— Нет, Хикизури. Здесь написано о конфликте, о мести и о попытке получить силу. Но не о том, что ты сейчас говоришь.

— Ты просто не хочешь видеть.

— Я вижу достаточно, чтобы понять: нас пытаются столкнуть.

Хикизури резко захлопнул папку.

— Ты всегда сомневаешься.

— А ты перестал проверять, где правда.

Пурпурный Риннеган вспыхнул.

Гравитация в архиве сжалась. Папки сорвались со стеллажей и зависли в воздухе. Металлические контейнеры застонали под давлением.

— Саске хотел получить Вечный Мангекё Шаринган, — сказал Хикизури. — Он был готов заплатить за это жизнью брата.

— Это не так.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что текст не говорит этого!

— Значит, ты веришь словам тех, кто создал нас?

— Я верю фактам!

Хикизури замер.

Внутри него раздался тихий смех.

Он защищает Саске.
Он уже выбрал его сторону.

Хикизури посмотрел на брата.

Ичицури почувствовал, как между ними проходит холод.

— Ты мой брат, — произнёс Хикизури.

В его голосе не осталось прежнего тепла.

— И я сделаю всё, чтобы мы выжили.

— Я знаю.

— Даже если для этого придётся забрать твою силу.

Ичицури медленно отступил.

— Что ты сказал?

Хикизури поднял руку.

В центре архива начал формироваться гравитационный вихрь. Воздух закрутился, притягивая осколки металла, листы бумаги и частицы пыли. Пространство вокруг вихря исказилось.

— Твои глаза — часть уравнения, — тихо продолжил Хикизури. — Они созданы из тех же компонентов. В них есть то, что нужно мне.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Понимаю.

— Нет. Это не твоя мысль.

Хикизури дёрнулся, будто Ичицури ударил его словами.

— Замолчи.

— Кто-то говорит через тебя.

— Замолчи!

Гравитационный вихрь усилился.

Стеклянные колбы взорвались. По полу растеклись образцы, а красные аварийные лампы залили помещение тревожным светом.

Ичицури не активировал оружие.

Он не хотел драться.

— Хикизури, посмотри на меня.

— Не подходи.

— Посмотри на меня как на брата.

— Ты пытаешься остановить меня.

— Я пытаюсь вернуть тебя.

Хикизури сжал пальцы.

Вихрь рванулся вперёд.

Ичицури создал Пылевой Щит. Удар отбросил его к стене, но щит поглотил большую часть силы. Пыль рассыпалась, а на поверхности барьера появились трещины.

— Остановись! — крикнул Ичицури.

Хикизури вышел из архива.

Его техника срывала двери с петель, разрушала сенсорные панели и обрушивала потолочные конструкции. Он двигался по коридорам, словно сам комплекс стал продолжением его ярости.

Ледяные копья пробивали камеры.

Гравитационные волны ломали турели.

Защитные печати вспыхивали и гасли одна за другой.

Сотрудники лаборатории пытались скрыться, но система блокировала аварийные выходы. Хикизури видел в них не людей, а часть Блока-9 — ещё одну цепь, ещё одну преграду между собой и свободой.

— Хикизури! — Ичицури бежал следом. — Они не все участвовали в экспериментах!

— Они работали здесь.

— Это не делает их виновными!

— Они обслуживали клетки.

Один из сотрудников попытался закрыть дверь.

Гравитационный удар отбросил его в сторону.

Ичицури успел создать мягкий пылевой поток, замедлив падение. Человек остался жив, но потерял сознание.

Хикизури даже не обернулся.

— Ты мешаешь мне.

— Я не позволю тебе убивать.

— Они сделали из нас монстров!

— И ты сейчас доказываешь им, что они были правы!

Хикизури остановился.

На мгновение его лицо исказилось болью.

Но голос внутри прозвучал громче.

Он называет тебя чудовищем.
Он боится тебя.
Если ты не станешь сильнее, он погибнет вместе с тобой.

Хикизури снова двинулся вперёд.

Второй архив находился под центральной лабораторией.

Его двери были защищены сложной системой печатей, но Хикизури уничтожил их одним ударом. Внутри хранились генетические отчёты и схемы ранних экспериментов.

На стенах были закреплены голографические проекции.

Учиха.

Хьюга.

Сенджу.

Последовательности ДНК соединялись в единую структуру. Рядом отображались диаграммы развития додзюцу: Бьякуган, Шаринган, Тансейган, Риннеган и неизвестные промежуточные формы.

Хикизури смотрел на них, почти не моргая.

— Вот кем мы были для них, — сказал Ичицури. — Набором компонентов.

— Нет, — ответил Хикизури. — Мы были ключом.

Он подошёл к центральной схеме.

— Они не создали силу. Они только открыли её.

Твоя мощь должна стать абсолютной, — прошептал наблюдатель. — Абсолютная сила не терпит слабости.

Хикизури поднял руку и коснулся изображения.

Система распознала его чакру.

На стене появилась новая надпись:

ОБЪЕКТ H-02: НЕСТАБИЛЬНОСТЬ РИННЕГАНА.
ПОВЫШЕНИЕ РЕЗОНАНСА ПРИ ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНОМ СТРЕССЕ.
ВОЗМОЖНОЕ УСИЛЕНИЕ ЗА СЧЁТ СВЯЗАННОГО ОБЪЕКТА I-01.

Ичицури прочитал строку.

— Хикизури, отойди.

— Они сами написали ответ.

— Это не ответ. Это способ заставить нас уничтожить друг друга.

— Они знали, что моя сила связана с твоей.

— Поэтому и хотят, чтобы ты поверил в необходимость забрать её.

Хикизури закрыл глаза.

В памяти вспыхнул Блок-9.

Ремни.

Иглы.

Белые стены.

Голос врачей.

Боль Ичицури по другую сторону стекла.

Если ты не станешь сильнее, он снова будет страдать.

Хикизури открыл глаза.

Пурпурный свет стал почти ослепительным.

— Я не позволю ему больше страдать.

— Тогда не причиняй ему боль сам.

— Уже поздно.

Вокруг Хикизури сформировался новый вихрь. Он был плотнее прежнего, почти чёрный в центре, с фиолетовыми искрами по краям.

Ичицури встал перед ним.

Он не активировал Тансейган.

Не создал Пылевых Зеркал.

Не поднял защиту.

Просто остался на месте.

— Посмотри на меня.

— Отойди.

— Нет.

— Я могу уничтожить тебя.

— Но не хочешь.

Хикизури замер.

— Ты не убийца, — продолжил Ичицури. — Тебе больно. Ты зол. Ты боишься снова стать беспомощным. Но это не делает тебя чудовищем.

Вихрь дрогнул.

— Ты не тот, кто забирает глаза у близких, чтобы стать сильнее.

Пальцы Хикизури задрожали.

— Замолчи.

— Ты не часть уравнения.

Гравитация ослабла.

— Ты мой брат.

В глазах Хикизури мелькнуло что-то знакомое. На мгновение Ичицури увидел прежнего мальчика — того, кто закрывал его собой во время процедур, кто делил с ним воду и шептал, что боль скоро закончится.

— Я твой брат, — повторил Хикизури, словно пытался вспомнить смысл этих слов.

— Да.

— Я должен защищать тебя.

— Защищать — не значит уничтожать.

Внутри сознания Хикизури голос наблюдателя взорвался.

Он слаб.
Он тянет тебя вниз.
Если ты не возьмёшь силу сейчас, вы оба погибнете.

Хикизури стиснул зубы.

Гравитационный вихрь вспыхнул с новой силой.

— Ты не понимаешь, — прошептал он. — Я больше не могу быть слабым.

Ичицури шагнул навстречу.

— Тогда будь сильным достаточно, чтобы остановиться.

Эти слова растворились в грохоте грозы.

Молния ударила в крышу комплекса. Электрический разряд прошёл по стенам, погасив часть освещения. Сирены завыли, а аварийные системы перешли в режим блокировки.

Вода хлынула через повреждённые перекрытия и смешалась на полу с кровью и осколками стекла.

Ичицури не отступил.

Хикизури поднял руку.

Вихрь раскрылся между ними, готовый поглотить всё пространство лаборатории.

В его глазах уже почти не осталось человеческого тепла.

Но где-то глубоко, под яростью, страхом и чужим голосом, ещё жила память о брате.

Ичицури смотрел прямо на него.

— Вспомни, кто ты.

Хикизури дрогнул.

Голос наблюдателя стал громче сердца:

Сделай это.

Гравитация сжалась до предела.

Блок-9 содрогнулся.

И в этот момент Ичицури понял: следующий шаг определит не только их судьбу.

Он решит, останутся ли они братьями — или станут двумя самостоятельными оружиями, созданными чужими руками.