ГЛАВА 14: АМУЛЕТ И ВЫБОР

Утро в башне началось не с солнечного света, а с мягкого, постепенно нарастающего свечения стен. Камни сами излучали ровный, белый свет, пробуждая ото сна. Я открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Чужой потолок, непривычная тишина, запах камня и чего-то электронного… Озон. Потом память вернулась, и с ней — лёгкий спазм тревоги в желудке. Я в Чёрной Башне. У Каэлена.

Из соседней комнаты доносились звуки — Ланс уже встал. Я быстро умылась, надела то же простое платье и вышла. Он стоял у окна, изучая внутренний двор. На нём была свежая, тёмная одежда из хорошей ткани, но без опознавательных знаков. Он выглядел отдохнувшим, но его взгляд был напряжённо-аналитическим, как у зверя в новой клетке.

— Спит? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да. Долго не могла уснуть.

— Я тоже. Привыкай. Первые дни всегда такие. Особенно когда не знаешь, друг ты тут или пленник.

В дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Вошла Алесса, неся поднос с завтраком — хлеб, сыр, что-то вроде йогурта и два керамических кувшина. Её лицо было свежим, а глаза блестели тем же нетерпеливым интересом, что и вчера.

— Доброе утро. Надеюсь, отдохнули. Ешьте. Через час начнём. — Она поставила поднос на стол и посмотрела на меня. — Ожог?

— Почти не болит.

— Хорошо. После завтрака — ко мне в лабораторию. Тебе, Ланс, лорд д’Амори назначил аудиенцию на полдень. До той поры можешь ознакомиться с предоставленными тебе помещениями для тренировок. Они на уровне ниже.

Ланс кивнул, его лицо не выразило ничего. Каэлен хотел поговорить с ним наедине. Это было и ожидаемо, и тревожно.

Позавтракав молча, я последовала за Алессой. Её лаборатория оказалась не в подвале, как у Элиана, а на одном из верхних этажей башни, с огромными окнами, выходящими на город. Комната была стерильной, организованной до мозга костей. Приборы, большинство из которых я не могла опознать, стояли ровными рядами. Столы были застелены белыми листами, на полках в строгом порядке располагались кристаллы, металлы, инструменты. И запах… запах чистоты, озона и… жжёного кремния? Как в современной лаборатории микроэлектроники.

В центре комнаты на отдельном столе лежали обгорелые остатки моего вчерашнего амулета и рядом — набор новых компонентов: несколько кристаллов разного размера и чистоты, бруски странных сплавов, катушки тончайшей проволоки.

— Садись, — сказала Алесса, указывая на кресло рядом со столом. — Для начала — базовые замеры. Без амулета, без подавителей. Мне нужен твой чистый фон.

Она надела на мою голову что-то вроде обруча с множеством мелких кристалликов, на запястья — браслеты, похожие на медицинские датчики, и включила несколько приборов. Экран одного из них ожил, показав сложный, постоянно меняющийся график.

— Дыши нормально. Не пытайся ничего контролировать, — сказала она, наблюдая за показаниями. — Просто будь собой.

Я сидела, стараясь расслабиться, пока Алесса ходила вокруг, снимая показания, что-то бормоча себе под нос и делая заметки на планшете из сланца и грифеля. Процесс занял минут двадцать.

— Интересно, — наконец произнесла она, выключая приборы. — Фон действительно постоянный. Но не линейный. Он модулируется твоими альфа-ритмами мозга. Когда ты спокойна — он ровный, низкочастотный. Когда сосредоточена или взволнованна — частота повышается, амплитуда растёт. Это объясняет эмоциональный триггер. Твоя нервная система — буквально генератор. — Она сняла с меня датчики. — Теперь понятно, почему амулет Элиана перегрузился. Он был рассчитан на средние значения. Не на пик, который ты выдала, защищая Ланса. Мозг в экстремальной ситуации выдал команду на максимальную мощность, и буфер не выдержал.

— Значит, новый амулет нужно сделать… умнее? — спросила я.

— Умнее и с большим запасом прочности. — Она взяла со стола самый крупный кристалл — прозрачный, с лёгким голубым отливом. — Это кварц высшей очистки. Отличный резонатор и аккумулятор. Он будет служить основным буфером. — Она указала на сплавы. — А это — специальные металлы с переменной проводимостью. Они будут регулировать поток, снижая сопротивление при повышении твоего фона, чтобы энергия уходила в кристалл, а не искала выхода через тебя. И третье, — она взяла тончайшую, серебристую проволоку, — нейтральная матрица. Она будет создавать интерференционное поле вокруг тебя, маскируя остаточное излучение. Но для её настройки мне нужна твоя помощь.

— Что делать?

— Заряди этот кристалл. Как вчера у Элиана. Но медленно. Очень медленно. Я буду снимать параметры, чтобы рассчитать оптимальную ёмкость буфера.

Я взяла кристалл. Он был холодным и тяжёлым. Закрыв глаза, я снова представила тонкий ручеёк энергии, текущий из центра груди, через руку, в камень. На этот раз я контролировала каждую «каплю». Кристалл в моей ладони начал светиться изнутри мягким, голубоватым светом. Он не стал горячим, лишь слегка потеплел.

Алесса, не отрываясь, следила за приборами, её пальцы быстро двигались, внося поправки в расчёты на планшете.

— Достаточно, — сказала она наконец. — Идеально. Стабильный заряд без перегрева. Теперь я знаю твой безопасный порог. — Она забрала светящийся кристалл и поместила его в центр сложного приспособления, похожего на паяльную станцию. — Теперь наблюдай. И учись. Потому что этот амулет ты должна будешь понимать. Чтобы в случае чего — починить или перенастроить.

И она начала работать. Её руки двигались с хирургической точностью. Не было магических пассов, заклинаний. Были пинцеты, микропаяльники, крошечные отвёртки. Она собирала устройство, объясняя каждый шаг: «Вот здесь мы впаиваем терморегулятор… эта цепь отвечает за обратную связь с твоим биополем… этот кристалл-дублёр будет страховать основной на случай скачка…»

Я смотрела, заворожённая. Это было инженерное искусство высочайшего уровня. Через час на столе лежал новый амулет. Он не был похож на грубую подвеску Элиана. Это был изящный овал из тёмного, матового металла, в центр которого был вставлен тот самый голубой кристалл, а по краю шли тончайшие, почти невидимые линии серебристой инкрустации. Он выглядел как дорогое, но сдержанное украшение.

— Готово, — Алесса протянула его мне. — Примерь.

Я надела его на кожаном шнурке. Металл был прохладным. Ничего не произошло.

— Теперь попробуй разряд. Самый маленький.

Я щёлкнула пальцами. Искры не было. Я почувствовала лёгкий толчок внутри, но энергия куда-то ушла, рассеялась, не встретив сопротивления. Амулет остался холодным.

— Отлично, — Алесса проверила показания прибора. — Фон подавлен на девяносто девять процентов. Всплеск поглощён кристаллом-буфером без повышения температуры. Теперь более серьёзный тест. Вспомни что-нибудь, что вызывает у тебя сильную эмоцию. Но не экстремальную. Просто… раздражение или радость.

Я подумала о вчерашнем инквизиторе, о его холодных глазах. Лёгкая волна раздражения пробежала по коже. Амулет на груди слегка… дрогнул. Не нагрелся. Просто отозвался едва уловимой вибрацией, как тиканье часов.

— Видишь? — сказала Алесса. — Он не подавляет эмоцию. Он стабилизирует её энергетическое эхо. Ты можешь чувствовать. Но твои чувства не будут выплёскиваться наружу неконтролируемыми разрядами. Это не клетка. Это… система климат-контроля для твоей личной грозы.

Я прикоснулась к амулету. Он был просто куском металла и камня. Но внутри него кипела сложнейшая работа по защите меня от самого себя и мира — от меня.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не благодари, — Алесса убрала инструменты. — Это необходимость. Без этого ты — угроза. С этим — потенциальный союзник. И инструмент. Запомни это. Каэлен увидит в тебе именно инструмент. Твоя задача — доказать, что ты инструмент уникальный, незаменимый и… с собственной волей. Это сложный баланс.

После лаборатории Алесса отвела меня в специально оборудованное помещение — круглую комнату со стенами, покрытыми матовым чёрным материалом, поглощающим свет и, судя по всему, энергию.

— Здесь ты можешь практиковаться. Без риска для окружающих. Амулет будет регистрировать все твои действия. Начни с малого. Заземление. Контроль импульса. Потом — попробуй воспроизвести то, что делала на мосту, но в микро-масштабе. Не отрицание луча, а просто… гашение маленькой световой вспышки.

Она оставила меня одну. Я провела в той комнате несколько часов, экспериментируя. С амулетом всё было иначе. Я чувствовала свою силу, но она была… прирученной. Послушной. Я могла создавать крошечные дуги, менять их цвет, направлять их в специальную мишень-поглотитель. Я попробовала создать «стену» — крошечное, размером с ладонь, поле отрицания перед мишенью. Получилось. Энергия из мишени просто перестала регистрироваться датчиками, когда я накрывала её своим полем. Это было удивительно.

Дверь открылась, и вошёл Ланс. Он выглядел сосредоточенным, но не раздражённым. Видимо, разговор с Каэленом прошёл без катастроф.

— Алесса говорит, ты прогрессируешь, — сказал он, осматривая комнату.

— Амулет помогает. Я почти не боюсь… напортачить.

— Это хорошо. Потому что портить тут особо нечего. — Он подошёл ближе, его взгляд упал на амулет. — Красивая штуковина. Надёжная?

— Алесса говорит, что с запасом. Но предупредила, что если я выйду на полную мощность, как вчера, он может не выдержать.

— Значит, не выходи, — сухо заметил он. — Каэлен хочет тебя видеть. Через час.

Сердце ёкнуло.

— И? Что он сказал тебе?

Ланс сел на край единственного стула в комнате.

— Он… прагматик. Холодный, как этот камень. — Ланс кивнул на стену. — Он благодарен за то, что мы доставили тебя живой и предоставили ему козырь против Совета и Гильдии Пламени. Но его благодарность выражена в том, что он не выдает нас немедленно. Всё остальное нужно заслужить.

— Чем?

— Полезностью. Ты должна стать частью его проекта. Реформы сетей. Алесса уже имеет чертежи гибридных систем, использующих как магию, так и её… инженерные принципы. Твоя сила, твоё понимание электричества могут стать ключом. Но для этого тебе нужно учиться. Осваивать здешние законы, чтобы говорить с магами на их языке. И демонстрировать результаты.

— А ты? Что он предложил тебе?

Ланс усмехнулся без веселья.

— Контракт. Официальный. Я становлюсь его… специалистом по безопасности и нестандартным угрозам. В том числе — твоим персональным контролёром и связным с внешним миром. Он платит хорошо. И обеспечивает защиту от преследования Гильдии. Но я привязан к башне. И к тебе.

— Тебе это… подходит? — осторожно спросила я.

Он пожал плечами.

— Это лучше, чем быть объявленным вне закона и охотиться на меня по всему королевству. И да, проект по-прежнему интересен. Так что да, подходит. На данный момент.

Он помолчал, глядя на мои руки, на которых ещё танцевали остаточные искорки от последнего эксперимента.

— Он дал выбор. Тебе. Прямо как я тогда у ручья.

Я замерла.

— Какой выбор?

— Официально стать подопечной лорда д’Амори. Пройти обучение, работать на его проектах под руководством Алессы. Иметь защиту, статус (ограниченный), доступ к знаниям. Но быть под постоянным наблюдением. Или… — он сделал паузу, — …он оформляет тебе документы на другое имя, даёт сумму денег и… отпускает. В другую провинцию, подальше от столицы. С новым амулетом и предупреждением никогда не использовать свою силу на людях. Жить тихо. И надеяться, что тебя не найдут.

Я слушала, и мир вокруг как будто сузился до этих двух вариантов. Безопасность, но в золотой клетке, с клеймом «инструмента». Или свобода, но в вечном страхе, в бегах, в одиночестве.

— Что… что ты посоветуешь? — спросила я, глядя на него.

Он поднял на меня глаза, и в них не было привычной насмешки или холодности.

— Я не могу советовать. Это твоя жизнь. Но я скажу, что вижу. Если ты уйдёшь, ты будешь жить. Возможно, долго. Но ты будешь прятаться. И твой дар… он зачахнет. Или вырвется наружу в самый неподходящий момент, и тогда тебя точно найдут. Если останешься… — он вздохнул, — …будет трудно. Очень. Тебя будут использовать. Будут смотреть на тебя как на диковинку и оружие. Но у тебя будет Алесса, которая понимает. Будет доступ к тому, чтобы научиться контролировать это по-настоящему. И… — он запнулся, — …будет я. Как партнёр. И как… охрана. Если это что-то значит.

Он сказал это просто, без пафоса. Но эти слова повисли в воздухе тяжёлыми, значимыми гирями. «Будет я». Не как тюремщик. Как партнёр. Как единственный знакомый островок в этом чужом, враждебном мире.

Я посмотрела на амулет на своей груди, на свои руки, которые могли творить и разрушать. Я вспомнила восторг Элиана, холодный расчёт Алессы, бездну в глазах инквизитора. И глаза Ланса — усталые, серьёзные, но честные.

— Я не хочу прятаться, — тихо сказала я. — Я хочу понять. Что я такое. И что я могу. И если для этого нужно остаться здесь, стать… инструментом… — я подняла на него взгляд, — …тогда я остаюсь. Но не как инструмент. Как союзник. Как ты сказал.

Ланс долго смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Тогда так ему и скажешь. Чётко. Он уважает тех, кто знает, чего хочет. Даже если это усложняет ему жизнь.

Он встал.

— Час почти прошёл. Готовься. И помни: ты не просишь милости. Ты предлагаешь сделку. Уникальный ресурс в обмен на знания, защиту и… определённую степень свободы. Торгуйся. Это единственный язык, который он понимает.

Он вышел, оставив меня готовиться к самой важной встрече в моей новой жизни.

Ровно через час за мной пришла Алесса. Она провела меня по длинным, безоконным коридорам вглубь башни, к личным покоям лорда. Дверь в его кабинет была из тёмного дерева, без украшений. Алесса постучала и, не дожидаясь ответа, открыла её.

Кабинет был огромным, но аскетичным. Огромный стол из чёрного дерева, заваленный свитками и кристаллическими пластинами. Стеллажи с книгами и артефактами. И огромное окно во всю стену, открывающее панораму Канделара. У окна, спиной к нам, стоял человек.

Он обернулся. Лорд Каэлен д’Амори оказался не старым, суровым магократом из моих фантазий. Ему было лет сорок, не больше. Высокий, худощавый, с резкими, аристократическими чертами лица и волосами цвета воронова крыла, собранными у затылка. Его глаза были цвета зимнего неба — бледно-серые, пронзительные, лишённые тепла. Он был одет в простой, но безупречно сшитый тёмно-серый камзол. Никаких украшений, кроме перстня с тёмным камнем на левой руке.

— Варя, — произнёс он. Его голос был тихим, ровным, без интонаций. — Проходи. Садись.

Алесса жестом указала на кресло перед столом, сама осталась стоять у двери, скрестив руки. Я села, стараясь держать спину прямо. Каэлен сел напротив, положив руки на стол.

— Ланс сообщил мне твой выбор, — начал он без предисловий. — Ты хочешь остаться. В качестве союзника. Объясни, что ты понимаешь под этим словом.

Я сделала глубокий вдох, вспоминая слова Ланса.

— Я предлагаю вам свой дар для изучения и применения в ваших проектах. Под руководством Алессы. В обмен я хочу учиться. Понимать, как устроен ваш мир и моя сила. И я хочу… не быть просто инструментом на полке. Я хочу участвовать в принятии решений, которые касаются меня.

Каэлен слушал, не меняя выражения.

— Амбициозно. Для того, кто вчера едва не взорвался на моём пороге. Что даёт тебе основание полагать, что ты можешь быть чем-то большим, чем инструмент? Инструменты не торгуются.

— Потому что я — не просто источник энергии, — сказала я, и голос мой окреп. — Я — ключ. К другому пониманию энергии. Алесса подтвердит. Мои знания, моё видение могут изменить то, как вы строите свои сети. Но для этого мне нужен не только доступ к лаборатории. Мне нужен статус. Пусть ограниченный. Чтобы к моим словам прислушивались.

Каэлен перевёл взгляд на Алессу.

— Она права?

— В основном, — кивнула Алесса. — Её базовые принципы уже позволили мне усовершенствовать три узла в чертежах. Эффективность вырастет на двадцать процентов. Её практическая помощь в калибровке и стабилизации может быть бесценна. Но она нуждается в фундаментальном обучении. Года два, не меньше.

Каэлен снова посмотрел на меня.

— Два года обучения под началом Алессы. Работа над моими проектами. Полное подчинение правилам безопасности башни. Взамен — статус особого специалиста при Координационном совете по реконструкции сетей. Официальная зарплата. Защита от Гильдии Пламени и Совета. И… консультативный голос в вопросах, непосредственно касающихся применения твоих способностей. Это максимум, на что я могу согласиться. И это больше, чем я давал кому-либо в подобной ситуации.

Это было почти то, о чём я просила. Консультативный голос — это уже что-то. Это не полная бесправность.

— А Ланс? — спросила я.

— Охотник Ланс будет официально зачислен в мою личную охрану с особыми обязанностями по твоей безопасности и взаимодействию с внешними агентами. Его контракт уже подписан.

Значит, он остаётся. Рядом. Не как тюремщик. Как… коллега. Официально.

Я посмотрела на Алессу. Она почти незаметно кивнула. «Бери».

— Я согласна, — сказала я твёрдо.

— Хорошо, — Каэлен сделал заметку на кристаллической пластине. — Алесса подготовит для тебя учебный план и список допусков. Твоё обучение начнётся завтра. А сегодня… — он встал и подошёл к окну, глядя на город, — …сегодня я советую тебе отдохнуть и осмотреться. Вы с Лансом можете посетить внутренний сад. Он безопасен. И постарайтесь не устраивать больше инцидентов. Моё терпение, как и мост к башне, не безгранично.

Это было явное указание на то, что аудиенция окончена. Я встала, кивнула и, стараясь не показать, как дрожат колени, вышла за дверь, которую Алесса уже держала открытой.

В коридоре Алесса положила руку мне на плечо.

— Неплохо. Для первого раза. Он уважает прямоту. И расчёт. Ты показала и то, и другое. Теперь работай. Доказывай, что он не ошибся.

Она ушла в сторону лабораторий. Я же, следуя указаниям, спустилась вниз, в тот самый внутренний сад. Ланс был уже там. Он сидел на каменной скамье у фонтана, наблюдая за тем, как странные, светящиеся рыбки плещутся в воде.

— Ну? — спросил он, когда я подошла.

— Согласился. На моих условиях. Ну, почти.

Ланс кивнул, как будто не ожидал иного.

— Значит, теперь ты официально — особый специалист при лорде д’Амори. Поздравляю. С новыми клетками.

— Они позолоченные, — парировала я, садясь рядом. — И с консультативным голосом.

— Это много, — серьёзно сказал он. — Каэлен никогда никому не даёт голоса. Даже совещательного. Ты его заинтересовала не только как артефакт. Как идея.

Мы сидели молча, слушая плеск воды. Солнце, пробивавшееся сквозь магический купол сада, было тёплым.

— Страшно? — спросил он наконец.

— Да. Но… в хорошем смысле. Как перед экзаменом, к которому готовился. Я знаю, что буду делать. Учиться. Работать. Понимать.

— А я буду следить, чтобы тебя никто не съел по дороге, — сказал он, и в его голосе снова прозвучала знакомая сухая усмешка.

Я посмотрела на него, на его профиль, на шрам у виска, на твёрдую линию губ. Циничный охотник. Мой тюремщик. Мой партнёр. Теперь — мой официальный… что? Телохранитель? Коллега? Что-то большее, что пока не имело названия.

— Ланс, — сказала я.

— М-м?

— Спасибо. За то, что привёл меня сюда. К этому выбору.

Он обернулся, и его серые глаза встретились с моими. В них не было насмешки. Была усталая, тяжёлая искренность.

— Не стоит. Я привёл тебя сюда, потому что это был единственный логичный ход. Как в шахматах.

— А в шахматах есть такие ходы, когда жертвуешь фигуру, чтобы получить преимущество? — спросила я.

Он нахмурился.

— Есть. Называется «жертва».

— Ты пошёл против Гильдии. Рискнул всем. Ради «логичного хода»?

Он долго молчал, глядя на фонтан.

— Может быть, эта фигура оказалась ценее, чем я думал сначала, — наконец произнёс он тихо. — Может быть, игра стала интереснее.

Он встал.

— Ладно, специалист. Отдыхай. Завтра у тебя первый учебный день. А у меня — отчёт о новых угрозах твоей безопасности. Не будем терять время.

Он ушёл, оставив меня одну в саду под искусственным солнцем. Я сидела, гладя пальцами гладкую поверхность нового амулета. Инструмент. Союзник. Ученица. Специалист. У меня было много новых названий. И новое место в этом безумном мире.

Но главное — у меня было будущее. Неясное, опасное, полное вызовов. Но будущее. И я была готова встретить его. Не одна.