ГЛАВА 12: ПЕРВАЯ НОЧЬ ПОД КРЫШЕЙ

Стук в дверь нарастал, превращаясь в нетерпеливый барабанный бой.

— Открывайте, говорю вам! Именем Совета!

Элиан, сделав напоследок глубокий вдох, распахнул дверь не до конца, лишь на ширину цепи. В щель хлынул тусклый свет уличного факела, выхватывая его помятое, недовольное лицо.

— Чего доброго? — проворчал он, искусственно хриплым от сна голосом. — Человек работает, отдыхает мало, а тут…

За дверью виднелись двое в униформе городской стражи — кольчуги, плащи с гербом Канделара, но не гильдейские эмблемы. Однако за их спинами, в тени, стояла ещё одна фигура в тёмном плаще. Не стражник. Надзиратель.

— Осмотр помещения, — сухо сказал старший из стражников, мужчина с жёстким, непроницаемым лицом. — Поиск опасного беглеца. Впустите.

— В три часа ночи? — возмутился Элиан, но я слышала, как в его голосе пробивается нервная дрожь. — У меня тут хрупкие приборы! Один неверный шаг — и полквартала взлетит на воздух!

— Тем более впустите, чтобы мы не ломали дверь и не спровоцировали случайно что-нибудь, — парировал стражник, и в его тоне не было места для споров.

Элиан нехотя отстегнул цепь. Дверь распахнулась, и в мастерскую вошли сначала двое стражников, а за ними — человек в плаще. Это был не маг Гильдии Пламени. Его плащ был тёмно-серым, без опознавательных знаков, а лицо — бледным, вытянутым, с пронзительными глазами цвета мокрого асфальта, которые сразу же принялись методично сканировать комнату. Советский инквизитор. Или их аналог.

— Кто у вас в помещении? — спросил он тихим, скрипучим голосом.

— Я один, — сказал Элиан, разводя руками. — Как видите. Мастерская. Инструменты. Никаких беглецов.

Инквизитор не удостоил его ответом. Он медленно прошёл в центр комнаты, его взгляд скользнул по грудам хлама, по столу с незаконченными работами и… остановился на двух браслетах-подавителях, лежащих рядом с паяльником. Он подошёл, взял один, повертел в руках.

— Гильдейские подавители. Высшего класса. Где субъект, к которому они были применены?

— Клиент, — быстро сказал Элиан. — Принёс на починку. Механизм заело.

— В три часа ночи? — инквизитор поднял на него те самые мокрые асфальтовые глаза. — И где этот… клиент?

— Ушёл. Ждать не стал. Оставил залог.

Инквизитор молча положил браслет обратно. Его внимание переключилось на медный круг на полу, где я стояла всего десять минут назад. Он присел, провёл пальцем по его краю, потом посмотрел на свои пальцы — чистые. Потом его взгляд пополз по полу, отмечая едва заметные следы на пыли — от моих босых ног к ящику, где я сейчас сидела, заваленная тряпьём и деталями.

Я замерла, перестав дышать. Он видел. Он обязательно видел.

Он медленно выпрямился и сделал шаг в мою сторону.

В этот момент Элиан кашлянул, громко и неестественно.

— Знаете, если уж вы тут с обыском, — затараторил он, подходя ближе к столу и намеренно задевая локтем стопку медных пластин. Пластины с грохотом посыпались на пол. Инквизитор и стражники инстинктивно обернулись на шум. — Ой, простите! Неловко! — Элиан суетливо наклонился, якобы чтобы собрать, но лишь разметал их ещё больше.

Это была отчаянная, грубая попытка отвлечь. И она сработала на секунду. Но инквизитор был не из тех, кого легко сбить с толку. Он снова повернулся к моему укрытию, его глаза сузились.

— Что у вас там, в углу?

— Запасные части! Хлам! — почти взвизгнул Элиан. — Осторожнее, там могут быть нестабильные…

Но инквизитор уже делал шаг. Его рука потянулась к складкам плаща, где, я была уверена, пряталось оружие или артефакт.

И тут снаружи, с противоположного конца переулка, раздался оглушительный треск, грохот падающих ящиков и истошный, испуганный визг. Кто-то, очень громко и очень убедительно, заорал: «Пожар! У Дремлющего дракона! Всё горит!»

Все в мастерской вздрогнули. Стражники моментально развернулись к двери. Инквизитор замедлился, его взгляд метнулся от моего угла к выходу, в его холодных глазах шла борьба между подозрением и долгом. Долг, подкреплённый всеобщей паникой за дверью, победил.

— С вами! — бросил он стражам и выскочил на улицу, увлекая их за собой.

Дверь захлопнулась. Мы остались в оглушительной, звенящей тишине, нарушаемой только нарастающим шумом на улице.

Я сидела, не двигаясь, боясь, что это ловушка. Элиан стоял посреди комнаты, дрожа как осиновый лист.

Через минуту в дверь постучали снова. Три быстрых, два медленных удара. Сигнал.

Элиан бросился открывать. На пороге, задымлённый, с опалёнными бровями и диким блеском в глазах, стоял Ланс. В одной руке он сжимал небольшой мешочек, в другой — обгоревший, дымящийся предмет, похожий на трубу от фейерверка.

— Горит не всё, — отрывисто сказал он, шагая внутрь и захлопывая дверь. — Но достаточно, чтобы отвлечь. Надолго ли — не знаю. Что тут произошло?

— Советский ищейка, — выдохнул Элиан. — Был в шаге от неё. — Он кивнул в мою сторону.

Я выползла из-под тряпья, всё ещё дрожа. Ланс осмотрел меня взглядом, убедившись, что цела, потом перевёл взгляд на Элиан.

— Амулет?

— Готов. Вроде работает. Но не проверен в полевых условиях.

— Проверим в пути. Собирай самое необходимое. Мы уходим. Сейчас.

— Куда? — почти простонал Элиан. — Весь город на ушах!

— Туда, куда они не полезут первым делом. На самое дно.

Ланс не давал времени на раздумья. Пока Элиан, ругаясь, совал в заплечный мешок какие-то инструменты, кристаллы и свитки, Ланс подошёл ко мне.

— Амулет надет? Работает?

Я кивнула, касаясь тёплого металла на груди.

— Хорошо. Сейчас нам предстоит пробежка. По самым гнилым и вонючим местам этого города. Ты должна быть тенью. Ни звука. Ни вспышки. Держи эмоции при себе. Если почувствуешь, что амулет греется — скажи. Это значит, он на пределе.

Элиан, нагруженный мешком, выключил последние приборы.

— Всё, я как пустой. Куда бежим?

— В Стоки, — сказал Ланс, и в его голосе прозвучала безрадостная решимость.

Элиан побледнел ещё больше.

— Ты с ума сошёл? Там же…

— Там никто не будет искать беглецов от Совета и Гильдии. Потому что сдохнешь там быстрее, чем тебя найдут. Но у нас есть проводник. — Ланс посмотрел на меня. — И кое-что поинтереснее местной фауны.

Он открыл дверь, выглянул. Крики о пожаре стихали, но в воздухе висела тревога. Ланс жестом велел следовать.

Мы выскользнули в переулок и побежали не от огня, а вдоль него, петляя по задворкам. Ланс вёл нас вниз, всё время вниз. Каменная кладка сменялась старым, потрескавшимся кирпичом, потом деревянными, подгнившими стенами. Воздух становился тяжелее, влажнее, пропитываясь запахами разложения, человеческих отходов и какой-то едкой химии. Свет пламевиков становился реже, пока не исчез совсем. Ланс зажёг маленький светлячок — камень, дававший тусклое зеленоватое свечение.

Мы спустились по ржавой лестнице в какой-то колодец, потом поползли по низкому, сырому тоннелю, где с потолка капала бурая жидкость. Это были Стоки. Древняя канализационная и дренажная система Канделара, куда сбрасывали всё, что не должно было видеть солнечного света: отходы, магические отбросы, а иногда и неугодных. Место, где город переваривал собственные яды.

Мы шли, пригнувшись, и я чувствовала, как амулет на моей груди становится теплее. Не от моих эмоций — от окружающей среды. Воздух здесь был насыщен дикой, искажённой магией, отравленной энергией. Моя собственная сила реагировала на это, пытаясь найти равновесие, и амулет работал на износ, рассеивая излишки.

— Дальше, — хрипел Ланс, пробираясь через завал из обломков и тины. — Есть одно место… старый контрольно-пропускной пункт гидромехаников. Заброшенный. С него есть выход к подножию скалы, на которой стоит Чёрная Башня.

Мы двигались ещё минут двадцать, пока не вышли в относительно сухую, круглую камеру с ржавыми рычагами на стенах и массивной, покрытой ржавчиной и окаменевшими наслоениями дверью. Здесь пахло только пылью и железом.

— Здесь, — Ланс прислонился к стене, тяжело дыша. — Можно перевести дух. Ненадолго.

Элиан рухнул на пол, стуча зубами от холода и страха. Я села рядом, обхватив колени. Амулет пылал жарким пятном на коже.

— Он… очень горячий, — сказала я тихо.

Ланс подошёл, приложил руку к металлу и тут же отдернул.

— Чёрт. Перегрузка. Сними. Давай остынет.

Я сняла амулет и положила на холодный камень. Он шипел, испаряя влагу. Без него я снова почувствовала весь гнетущий гул Стоков, но также и облегчение — будто сняли тугую повязку.

— Он не выдержит долго в таком месте, — пробормотал Элиан, глядя на дымящийся артефакт. — Нужно было тестировать дольше…

— Не было времени, — отрезал Ланс. Он сел напротив меня, его лицо в зелёном свете светлячка было измождённым. — Послушай, Варя. Дальше будет сложнее. Мы близко. Но эта дверь, — он кивнул на ржавую махину, — может не открыться. Или за ней может быть засада. Или просто тупик. Мы играем в самую рискованную игру. У меня нет плана Б.

Я смотрела на его усталое, серьёзное лицо. На Элиана, съёжившегося в комок. На дымящийся амулет — нашу единственную надежду на скрытность.

— Тогда будем играть, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — До конца.

Тишина в камере была гнетущей. Только капли воды где-то вдалеке нарушали её мерный, похоронный ритм. Элиан, похоже, задремал, уставший от страха и напряжения, свернувшись калачиком у стены. Ланс сидел у противоположной стены, его глаза блестели в темноте, но он не спал. Он чистил клинок кинжала куском тряпки, движения медленные, почти медитативные.

Я не могла уснуть. Адреналин всё ещё гудел в крови, а в голове проносились обрывки сегодняшнего дня: погоня, мастерская, почти-поимка, бегство в эту каменную утробу города. И теперешняя тишина казалась самым страшным из всего.

— Ланс, — прошептала я, боясь разбудить Элиана, но не в силах молчать.

— М-м? — он не отрывался от своего занятия.

— Этот человек… инквизитор. Он из Совета. Значит, Гильдия Пламени уже задействовала официальные каналы?

Ланс кивнул, не глядя.

— Да. Значит, они серьёзно настроены. Им нужен ты не как образец. Им нужен ты как трофей. Чтобы похоронить проект Каэлена. И чтобы наказать меня за неповиновение.

— А Каэлен… он сильнее Совета?

— Нет. Но у него есть рычаги. И влияние. И Алесса. Она — его главный козырь. Если мы доберёмся до них, у нас будет шанс. Потому что они — единственные, кто может сказать Совету: «Отстаньте, это теперь наша юрисдикция». И их послушают. Не сразу. Не без борьбы. Но послушают.

Он отложил кинжал, посмотрел на меня.

— Ты боишься?

Я задумалась.

— Да. Но не так, как в лесу. Тогда я боялась всего. Теперь… я боюсь конкретных вещей. Этого инквизитора. Что амулет не сработает. Что дверь не откроется. Но я не боюсь… того, что внутри. Моей силы. Я начинаю её понимать.

На его губах дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

— Прогресс. Страх — это хорошо. Он держит в тонусе. Главное — не дать ему парализовать.

— А ты? — рискнула я спросить. — Ты чего боишься?

Он помолчал, его взгляд ушёл в темноту.

— Провала, — сказал он наконец просто. — Я взял на себя ответственность. За тебя. За этот… проект. Если я не доведу его до конца, если мы погибнем или вас поймают… это будет означать, что все мои решения были ошибкой. Всё, что я делал эти дни. И мне это не нравится.

Это была самая честная и уязвимая фраза, которую я слышала от него. Не про оплату. Не про славу. Про ответственность и страх оказаться не правым.

— Ты не ошибся, — тихо сказала я. — Даже если всё закончится плохо. Ты дал мне шанс. Больше, чем кто-либо в этом мире. Спасибо.

Он ничего не ответил. Просто снова взял кинжал и продолжил чистить уже и так безупречное лезвие. Но тишина между нами теперь была другой. Не неловкой. Не напряжённой. Просто… тихой.

Через некоторое время я снова заговорила.

— А что там, за дверью? Ты сказал, к подножию скалы. А дальше?

— Дальше — самый сложный участок. Открытое пространство. Потом — проникновение в саму башню. У Каэлена своя охрана. Не гильдейская. Личная. Верная. Их не купишь и не обманешь. Придётся… договариваться. Или пробиваться. Второе — маловероятно.

— А если он не захочет нас видеть? Если мы ему не нужны?

— Тогда, — Ланс вздохнул, — у нас большие проблемы. Потому что отступать будет некуда.

Он замолчал. Зелёный свет светлячка мерцал, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени. Где-то далеко в Стоках что-то шуршало и булькало. Я прислушалась к своему внутреннему жужжанию. Оно было ровным, спокойным, как мотор на холостом ходу. Я не боялась его. Я была с ним на «вы». И это было огромным достижением.

— Знаешь, — сказала я, глядя на потолок, — на моём мире есть такая поговорка: «Нет худа без добра». Если бы не я, не эта сила, мы с тобой никогда бы не встретились. Ты бы остался охотником за аномалиями, а я… я бы сгнила в лесу или в первой же деревне. Всё это ужасно, страшно и опасно. Но это… интересно. Я увидела магию. Увидела город. Узнала, что я не сумасшедшая и не монстр.

Ланс поднял на меня взгляд. В зелёном свете его глаза казались почти неземными.

— Да, — согласился он. — Это определённо… интересно.

И в его голосе я услышала не сарказм. Признание. Почти благодарность за это «интересно», которое грозило вот-вот стои́ть нам жизни.

Меня разбудил не свет, а рука Ланса на моем плече. Я вскочила, сердце в пятках. Он стоял надомной, уже собранный, лицо напряжённое в тусклом свете светлячка, который он прикрыл рукой, оставляя лишь слабый отсвет.

— Тихо, — его шёпот был едва слышен. — Слышишь?

Я прислушалась. Сначала ничего. Потом… да. Далеко, очень далеко, по тоннелям Стоков, доносился звук. Не шагов. Скорее, металлический скрежет, скрип, будто что-то большое и тяжёлое ползло по каменным желобам. И голоса. Приглушённые, отдалённые, но их было несколько.

— Ищут, — беззвучно прошептал Ланс. — Методично. Спустились в Стоки. У них есть карты. И, возможно, детекторы, которые могут уловить след даже здесь. — Он взглянул на амулет, лежавший на камне. Он остыл и теперь был просто холодным куском металла. — Одевай его. Нам пора.

Элиан уже проснулся и сидел, обхватив голову руками.

— Они найдут нас. Они обязательно найдут. Здесь все ходы записаны у гидромехаников…

— Значит, нужно идти туда, где ходов нет на картах, — сказал Ланс. Он подошёл к ржавой двери, начал изучать механизм замка — не висячего, а встроенного в саму толщу металла. — Этот пункт был заброшен ещё до того, как составили последние схемы. Возможно, за дверью… не совсем то, что на картах.

Он надавил на рычаг. Ничего. Рычаг не поддавался, сросшись с ржавчиной. Ланс обернулся к Элиану.

— Твоя очередь, мастер. Взломать.

Элиан, дрожа, подошёл, достал из мешка какие-то флакончики и инструменты. Он нанёс на замок густую, чёрную жидкость с резким запахом кислоты. Металл зашипел, и дым поднялся столбом. Потом он вставил в замочную скважину несколько тонких стальных щупов и начал возиться, прислушиваясь к щелчкам.

Скрип и голоса в тоннелях становились ближе. Теперь я различала отдельные слова: «…сектор семь… проверьте развилку…»

— Быстрее, Элиан, — прошипел Ланс, прислушиваясь к приближающейся угрозе.

— Я… стараюсь… механика древняя… — бормотал мастер, и пот каплями падал с его носа на руки.

Раздался громкий, сочный щелчок. Элиан вздохнул с облегчением.

— Вроде… готово.

Ланс с силой нажал на рычаг. На этот раз раздался скрежещущий, мучительный звук ржавчины, сдираемой с места, и рычаг медленно, со скрипом, опустился. Массивная дверь дрогнула. Ланс упёрся в неё плечом. Сначала ничего. Потом, с оглушительным рёвом металла по камню, дверь на миллиметр сдвинулась. Он напрягся сильнее, вены на шее вздулись. Я бросилась помогать, упираясь рядом. Элиан присоединился.

Дверь, скрипя и стеная, поползла внутрь, открывая за собой не тоннель, а… пустоту. Чёрную, бездонную, откуда потянуло ледяным, сухим ветром, пахнущим пылью веков и озоном.

Звуки погони были уже совсем близко. В нашем тоннеле мелькнул свет факела.

— Вперёд! — крикнул Ланс и, не раздумывая, шагнул в чёрный провал.

Я, не глядя под ноги, прыгнула за ним. Элиан, вскрикнув, последовал.

Мы не упали. Мы ступили на узкую, шаткую металлическую решётку — мостки, висящие в пустоте огромного, вертикального колодца. Сверху, очень далеко, виднелся крошечный кружок света — выход на поверхность? А снизу уходила в непроглядную тьму глубокая шахта. Ветер гудел в этом каменном горле.

Ланс, прижимаясь к стене, стал осторожно двигаться по решётке, которая дрожала и скрипела под каждым шагом. Я пошла за ним, не гляя вниз, цепляясь за холодные, мокрые от конденсата камни стены. Элиан шёл последним, бормоча молитвы или ругательства.

Сзади, в открытую нами дверь, хлынул свет. Послышались крики: «Здесь! Они здесь!»

Ланс ускорился. Решётка под нами закачалась опаснее.

— Бежим! — крикнул он.

Мы побежали, точнее, понеслись по этому гибельному мостику над бездной. Под ногами звенело и гнулось железо. Сзади раздался свист — кто-то пустил арбалетный болт. Он пролетел мимо, звякнув о цепь где-то сбоку.

И тут мостки закончились. Впереди была лишь стена, а в ней — узкая, почти вертикальная расщелина, ведущая куда-то вверх. Ланс, не останавливаясь, втиснулся в неё.

— За мной! Вверх!

Мы полезли. Каменная щель была такой узкой, что приходилось вжимать плечи. Я карабкалась, не думая, движимая только животным страхом и яростным желанием добраться до конца. Снизу доносились крики: «Куда они?! В шахту? Ищите путь!»

Мы лезли, царапая руки и лицо, минуту, две, пять… И вдруг щель расширилась, и впереди блеснул дневной свет. Свежий, холодный, не замутнённый запахом Стоков. Я сделала последнее усилие и вывалилась из расщелины на узкий каменный карниз под открытым небом.

Ветер ударил в лицо, заставив зажмуриться. Я открыла глаза.

Мы были на отвесной скале, на выступе шириной метр. Прямо перед нами, в сотне метров по прямой, вздымалась к небу Чёрная Башня Каэлена д’Амори. Её полированный базальт отсвечивал холодным блеском в утреннем солнце. А между нами и ею зияла пропасть. Но через пропасть был перекинут узкий, изящный арочный мостик из того же чёрного камня. Он вёл прямо к потайной двери в основании башни.

Ланс, выбравшись следом, встал рядом, тяжело дыша. Его взгляд был прикован к башне.

— Вот он, — выдохнул он. — Финальный рывок. — Он обернулся, помог вылезти Элиану, который был белее снега. — Теперь всё просто. Мы переходим этот мост и стучимся в дверь. И надеемся, что нас впустят. Прежде чем они, — он кивнул назад, в чёрную дыру расщелины, откуда уже доносились звуки погони, — доберутся сюда.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было страха. Была усталая, стальная решимость. И вопрос.

Я посмотрела на мост. На башню. На своего тюремщика, ставшего проводником, а потом и союзником. Взяла глубокий вдох холодного воздуха.

— Пошли, — сказала я. — Пора заканчивать это путешествие.

И мы шагнули на чёрный мост над пропастью, навстречу своей судьбе.