ГЛАВА 13: ПРЯТКИ
Чёрный мост был не просто узким. Он был предательски гладким, отполированным ветрами до зеркального блеска, без перил, без выступов. Под ногами зияла пропасть глубиной в добрых пятьдесят метров, на дне которой копошились бурелом и острые скалы. Ветер, гуляющий между скалой и башней, пытался сбить нас вниз, хватая за одежду, за волосы.
Ланс шагнул первым, не колеблясь, но его шаг был осторожным, стопа ставилась точно по центру арки. Я последовала, глядя не вниз, а в спину его плаща. Амулет на груди снова начал теплеть — на этот раз от моего страха высоты и от близости цели. Я сжала зубы, пытаясь загнать панику куда подальше, в самый тёмный угол сознания. «Ты не боишься. Ты идешь к спасению. Шаг. Ещё шаг».
Элиан шёл последним, прижимаясь почти что к скале, бормоча себе под нос бесконечную, бессвязную тираду: «О матерь скал, укрепи камень под ногой, о духи ветра, не злись, я ведь не виноват, что полез сюда, это всё он, охотник этот…»
Мы были на середине моста, когда из чёрной расщелины позади нас высыпались преследователи. Их было трое. Двое стражников в лёгких кирасах, удобных для лазания, и тот самый инквизитор в сером плаще. Он не стал тратить время на уговоры. Увидев нас на мосту, он поднял руку, и в его пальцах вспыхнул маленький, ярко-белый кристалл.
— Стоп! Именем Совета! — его голос, усиленный магией, прокатился по ущелью, заглушая вой ветра.
Ланс не обернулся. Он лишь крикнул через плечо: «Беги! Не оглядывайся!»
Мы бросились вперёд, уже не осторожничая. Подошвы скользили по гладкому камню. Сзади раздался резкий, сухой звук — не выстрел, а щелчок. Воздух сзади нас затрепетал, и по мосту, прямо между мной и Элианом, пронеслась невидимая волна силы. Она не ударила, но камень под нашими ногами дрогнул и… начал крошиться по краям. Инквизитор не стрелял в нас. Он разрушал мост.
— Он сумасшедший! — взвизгнул Элиан, увидев, как от края арки откалываются и падают в пропасть куски базальта.
— Беги быстрее! — рявкнул Ланс.
До конца моста оставалось метров пятнадцать. Десять. Камень под ногами вздрогнул ещё раз, и под моей ногой плита просела, накренившись. Я вскрикнула, потеряла равновесие и полетела в сторону. Ланс, обернувшись на крик, резко метнулся назад, схватил меня за руку и почти швырнул вперёд, к безопасности каменной площадки перед дверью башни. Сам он, отдав мне импульс, откатился назад, едва удержавшись на кромке рушащегося моста.
Инквизитор и стражники уже бежали по арке, не обращая внимания на разрушение. Они были легче, увереннее. Расстояние стремительно сокращалось.
Элиан, добравшись до площадки, бросился к массивной, лишённой каких-либо украшений двери из чёрного металла и начал колотить в неё кулаками.
— Откройте! Ради всего святого, откройте! Гильдия Пламени гонится! Каэлен! Лорд д’Амори!
Дверь молчала.
Ланс, выпрямившись на шатком камне, обернулся к приближающимся. Он не выхватил меч. Он знал, что в открытом бою против мага-инквизитора и двух стражников у него шансов мало. Его рука потянулась к поясу, к маленькому, похожему на гранату предмету — дымовой шашке? Но инквизитор был уже слишком близко. Он снова поднял руку с кристаллом, и на этот раз белый свет в нём собрался в ослепительно яркую точку, нацеленную прямо в Ланса.
Я стояла на площадке, смотря на эту картину — Ланс на краю обрыва, смертельный луч, готовый вырваться из руки инквизитора, Элиана, бьющегося о глухую дверь, — и внутри что-то щёлкнуло. Страх испарился. Осталась только ледяная, кристальная ярость. Нет. Не сейчас. Не после всего.
Я не думала о контроле. Не думала об амулете, который уже пылал на моей груди, предупреждая о критической перегрузке. Я думала только об одном: остановить этот луч. Погасить его. Сделать так, чтобы он не достиг цели.
Я выбросила вперёд руку, не для разряда. Я просто… представила стену. Невидимую, абсолютно непроницаемую стену из чистой силы воли между Лансом и инквизитором. Я вложила в этот мысленный образ всю свою накопившуюся злость, всю отчаянную решимость, всю ту дикую, необузданную энергию, что клокотала внутри.
Воздух между ними сгустился, задрожал и вспыхнул ослепительным серебристым светом. Это не было щитом в привычном смысле. Это было локальное искажение реальности, сфера абсолютного отрицания, куда мой разум впрыснул команду: «НЕТ».
Белый луч из кристалла инквизитора ударил в эту серебристую плёнку и… растворился. Не отразился. Не рассеялся. Исчез, как будто его никогда и не было. Инквизитор ахнул, отшатнулся, его кристалл треснул с тихим звоном, и он выронил его. Он смотрел на меня не с ненавистью, а с чистым, неподдельным шоком. Так не должно было быть.
Но цена была ужасна. Амулет на моей груди взорвался. Не громко — с глухим хлопком и клубом едкого дыма. Кожа под ним обожглась, и я почувствовала, как дикая, ничем не сдерживаемая энергия рванула из меня обратной волной. Меня отбросило к двери, мир на миг померк.
В этот момент за моей спиной с громким, низким скрежетом сдвинулись огромные засовы. Чёрная дверь отворилась внутрь.
Из темноты проёма вышел не стражник и не слуга. Вышла женщина. Невысокая, в практичном, но хорошем платье тёмно-синего цвета, с лицом, которое нельзя было назвать красивым в привычном смысле, но на котором intelligence читалась в каждой черте. Её волосы были убраны в строгий узел, в руках она держала не оружие, а странный инструмент, похожий на компас с несколькими стрелками. Это была Алесса.
Её взгляд мгновенно оценил ситуацию: задыхающегося Элиана, меня, прижавшуюся к косяку с дымящимся амулетом на шее, Ланса на мосту, и троих преследователей на другом конце, которые замерли, увидев её.
— Лорд д’Амори будет недоволен, что его покой нарушают столь… шумно, — сказала она спокойным, ровным голосом, который перекрыл вой ветра.
Инквизитор, оправившись от шока, выпрямился. Его лицо снова стало маской холодной официальности.
— Гражданка Алесса. Мы действуем по мандату Совета. Эти люди — опасные беглецы. Прошу вас не вмешиваться и выдать их.
— На территории лорда д’Амори юрисдикция Совета заканчивается у внешних стен, — парировала Алесса, не двигаясь с места. — Всё, что внутри, включая этот карниз и подъём, — его частные владения. Ваш мандат здесь недействителен. Вы нарушаете границу.
— Они представляют угрозу для города!
— Это лорд д’Амори решит сам, после того как я их изучу, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучала сталь. — А сейчас вы пугаете моих гостей. Уходите. Пока мост ещё цел.
Она слегка повернула прибор в руках. Стрелки на нём дёрнулись, и где-то глубоко в скале, у основания моста, раздался низкий, угрожающий гул. Камень задрожал. Инквизитор понял намёк. Он был магом, он чувствовал, какие силы могут быть разбужены в этой древней скале, на которой стояла башня. Соперничать с Каэленом на его территории было безумием.
Его лицо исказилось яростью и бессилием. Он бросил на нас последний, полный ненависти взгляд, резко махнул рукой стражам и начал отступать по рушащемуся мосту обратно к расщелине.
Алесса наблюдала, пока они не скрылись в чёрной дыре в скале. Потом повернулась к нам.
— Входите. Быстро.
Ланс перескочил с последнего целого участка моста на площадку. Он тяжело дыша, но глаза его горели. Элиан, дрожа, вполз внутрь. Я попыталась встать, но ноги подкосились. Алесса ловко подхватила меня под руку, её прикосновение было твёрдым и уверенным.
— Ты и есть та самая «аномалия», что устроила переполох в лесах? — спросила она, внимательно глядя мне в лицо.
— Я… Варя, — выдохнула я.
— Варя, — повторила она, как будто пробуя имя. — Добро пожаловать в Чёрную Башню. Похоже, ты принесла с собой настоящую бурю. И похоже, она только начинается.
Она кивнула Лансу, который задвигал массивные засовы двери.
— Ланс. Рада видеть тебя живым. Хотя твой визит, как всегда, сопряжён с экстримом.
— Не могло быть иначе, — хрипло ответил он. — Спасибо, что впустили.
— Не благодари. Лорд будет не в восторге от того, что мы теперь в состоянии открытой конфронтации с Советом. Но… — она снова посмотрела на меня, и в её глазах вспыхнул тот же огонёк, что и у Элиана, только более холодный, более расчётливый, — …возможно, оно того стоит. Идёмте. Вам нужно отдохнуть. А мне — всё разузнать.
И мы, трое оборванцев, запачканные сажей, кровью и страхом, переступили порог Чёрной Башни. Дверь захлопнулась за нами, отсекая внешний мир, погоню, опасность. Но я знала — это не конец. Это только начало новой, куда более сложной игры.
Внутри башня оказалась не мрачным замком, а… хорошо организованным, минималистичным пространством. Стены из того же чёрного базальта, но отполированные до блеска, отражали свет магических светильников — не пламевиков, а каких-то других, дававших ровный, холодный белый свет. Воздух был прохладным, стерильным, пахнущим озоном и камнем. Никаких лишних украшений, только функциональность.
Алесса провела нас по широкой, пологой лестнице наверх, в небольшую, но уютную комнату-лазарет. Здесь стояли кушетки, шкафы с сосудами, и пахло травами и антисептиком.
— Элиан, — сказала она, указывая на одну из кушеток. — Приляг. Ты зелёный. Ланс, осмотри свои повреждения. А ты… — она подвела меня к умывальнику, — сначала промой ожог. Потом поговорим.
Она сама принесла мазь и бинты, её движения были быстрыми и точными, без лишней суеты. Пока я промывала обожжённую кожу на груди (ожог был поверхностным, но болезненным), а Ланс перевязывал рваную рану на руке, полученную при падении на мосту, Алесса расспрашивала Элиана о деталях погони, об амулете, о том, что именно сделала я на мосту.
— …и она просто… создала поле отрицания, — захлёбываясь, говорил Элиан. — Без рун! Без подготовки! Инквизиторский луч просто… аннигилировал!
Алесса слушала, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы технического характера: «Какой был спектр луча?», «Была ли обратная связь через амулет?», «Что показали детекторы в момент вспышки?»
Потом она подошла ко мне.
— Можешь описать, что ты чувствовала в тот момент? Не эмоции. Ощущения. Физические.
Я задумалась.
— Это было… как если бы я хотела чего-то настолько сильно, что реальность передо мной должна была подчиниться. Я не думала о том, как это сделать. Я просто… потребовала, чтобы этого не было. Чтобы луч исчез.
Алесса кивнула, как будто услышала именно то, что ожидала.
— Воля, трансформирующаяся в физический закон. Минуя все промежуточные стадии. Прямое редактирование локальной реальности. Теоретически это возможно на квантовом уровне, но энергетические затраты… — она покачала головой. — Твой источник должен быть чудовищно эффективным. Или ты используешь энергию не только свою, но и окружающего пространства, преобразуя её с почти стопроцентным КПД.
Она говорила на моём языке. На языке физики, гипотез, эффективности. От этого в груди стало тепло и… спокойно.
— Вы… вы тоже не отсюда? — рискнула я спросить.
Она на секунду замерла, потом её губы тронула едва заметная улыбка.
— Вопрос происхождения — тема для отдельного, долгого разговора. Скажем так, я достаточно долго здесь, чтобы знать, как всё устроено. И достаточно недолго, чтобы помнить, как всё устроено… там. Это даёт уникальную перспективу. Как, я вижу, и тебе.
Ланс, закончив с перевязкой, подошёл.
— Каэлен? Он будет нас видеть?
— Он уже в курсе, — сказала Алесса. — Но сейчас у него… переговоры. С теми самыми людьми, которых вы только что отвадили от порога. Ему придётся тушить политический пожар, который вы разожгли. Поэтому непосредственный приём откладывается. А пока… вам нужен отдых. Настоящий. И безопасный.
Она повела нас ещё выше, по внутренним лестницам башни, и показала две смежные комнаты — простые, с кроватями, столами и даже небольшими окошками, выходящими не наружу, а во внутренний двор башни.
— Здесь вы будете в безопасности. Никто извне сюда не проникнет. Питание принесут. Не выходите без сопровождения. Башня — это не только убежище. Это ещё и очень сложный механизм. Заблудиться или активировать что-нибудь ненароком проще простого.
Она собиралась уходить, но на пороге остановилась и обернулась.
— И ещё. Не пытайтесь снять подавители, если они ещё на вас. Системы безопасности башни настроены на их сигнатуру как на «санкционированное присутствие». Без них вас сочтут нарушителем, и последствия будут… неприятными. Отдыхайте. Завтра начнём работать.
Она ушла, оставив нас в тишине роскошного, но безличного узилища.
Комнаты оказались соединены не дверью, а арочным проёмом без створок. Видимо, предполагалось, что здесь будут жить люди, которым нечего скрывать друг от друга. Ланс молча указал мне на комнату справа, а сам направился в левую. Элиану, который всё ещё был в ступоре, выделили небольшое помещение для помощников этажом ниже.
Я вошла в свою комнату. Она была аскетичной: кровать, стул, стол, шкаф для одежды (пустой), и умывальник с холодной и горячей водой (последняя подавалась по тонкой медной трубке — магический водонагреватель). Окно было забрано прочной, но ажурной решёткой. Вид открывался на внутренний садик башни — ухоженное пространство с необычными, светящимися в темноте растениями и небольшим фонтаном.
Я скинула остатки своей одежды, приняла душ — настоящий, с горячей водой и каким-то душистым мылом. Это была несказанная роскошь. Потом надела чистое, простое платье, оставленное на кровати. Оно было немного велико, но из мягкой, приятной ткани.
Вытершись и переодевшись, я вышла в общий арочный проём. Ланс стоял у окна в своей комнате, глядя в тот же садик. Он тоже был вымыт и переодет в простые штаны и рубаху. Без своего плаща и оружия он выглядел моложе и… обычнее. Но напряжение в его плечах никуда не делось.
— Не спится? — спросила я тихо.
Он обернулся, кивнул.
— Привычка. Первую ночь на новом месте никогда не сплю глубоко. Особенно когда знаешь, что за стенами тебя жаждут заполучить.
— Алесса сказала, что мы в безопасности.
— Алесса верит в системы. Я верю в человеческую наглость и глупость. Совету может прийти в голову идея штурмовать башню. Маловероятно, но… — он пожал плечами. — Старые привычки.
Я подошла к ароке, прислонилась к косяку.
— Спасибо. — сказала я. — За всё. За то, что не сдал меня тогда, в лесу. За то, что довёл сюда.
Он смотрел не на меня, а в темноту сада.
— Я сделал то, что считал правильным. И выгодным. Не стоит меня благодарить.
— Я всё равно благодарна.
Он наконец посмотрел на меня. В тусклом свете, падающем из его комнаты, его лицо было усталым, но не таким закрытым, как обычно.
— Ты сегодня спасла мне жизнь на том мосту, — сказал он. — Ты не должна была этого делать. Ты рисковала собой. И уничтожила наш единственный маскировочный артефакт.
— А ты не должен был возвращаться за мной, когда я падала, — парировала я. — Или прыгать на того охотника с секирой. Или вести меня сюда, против своих начальников. Мы, кажется, оба плохо считаем риски, когда дело касается… — я запнулась, не зная, как закончить. «Друг друга»? Звучало слишком пафосно.
— Когда дело касается инвестиции, — закончил он за меня, и в его глазах мелькнула знакомая искорка сухого юмора. — Я же говорил, ты — мой проект. Живой, сложный и чертовски дорогой проект. Бросать его на полпути — дурной тон.
Я улыбнулась.
— Значит, я всё ещё контракт?
— Контракт изменился, — серьёзно сказал он. — Теперь это… партнёрство. С неопределёнными условиями и высокими рисками для обоих сторон. Устраивает?
— Устраивает, — кивнула я. Партнёрство. Это было больше, чем я могла надеяться в первую ночь в клетке у ручья.
Он кивнул, и в его взгляде было что-то похожее на удовлетворение. Потом вздохнул.
— Ладно, партнёр. Попробуй поспать. Завтра, судя по всему, Алесса начнёт свои изыскания. А Каэлен захочет поговорить. Им обоим нужно будет показать, что ты не просто ходячая катастрофа, а актив. Ценный актив. Так что отдыхай, пока есть возможность.
Он сделал шаг назад, в свою комнату.
— Ланс, — снова окликнула я его.
— Да?
— А что, если Каэлен решит, что я не актив? Что я — угроза, которую нужно нейтрализовать?
Ланс замер. Его лицо в полумраке стало нечитаемым.
— Тогда партнёрство автоматически расторгается, — сказал он тихо. — И я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда. Потому что никто, даже лорд д’Амори, не имеет права уничтожать такое… открытие. Даже если оно опасно.
Он не сказал «спасти тебя». Он сказал «вытащить» и «открытие». Это было честно. И от этой честности стало чуть теплее.
— Спокойной ночи, Ланс.
— Спокойной ночи, Варя.
Он скрылся в своей комнате. Я вернулась к своей кровати, легла и укрылась одеялом. Оно было мягким и пахло свежестью. Впервые за много дней я была в тепле, в чистоте, в относительной безопасности. Но сон не шёл.
Я лежала и смотрела на потолок, слушая непривычную тишину — не лесную, не городскую, а тишину изолированной, могущественной крепости. Я думала о мосте, о серебристом поле, о взорвавшемся амулете. Я всё ещё могла это сделать. Я могла изменить правила. И теперь об этом знали двое могущественных людей в этом городе. Один хотел меня изучить. Другой, возможно, — уничтожить.
Но рядом был он. Циничный, прагматичный охотник, который стал моим партнёром. Который не бросил. Который пошёл против системы ради «проекта».
Я закрыла глаза, прислушиваясь к его тихому, ровному дыханию из соседней комнаты. Оно было знакомым. Успокаивающим. Как шум трансформатора на подстанции за домом в детстве.
Возможно, всё будет хорошо. Возможно, нет.
Но я была не одна. И в этом уже была победа.