У меня пророс чужой муж, а поддержка молчит

Валентин Егорыч принес торт, и это был плохой знак.

С тортами приходят те, кто до последнего верит, что обойдется без меня. Что мы посидим, попьем чаю, он расскажет, как в этом году не пошли огурцы, я посочувствую, и он унесет свое обратно, потому что вдруг отпустило.

Коробку я поставила на подоконник, подальше от стола. На столе клеенка в лимонах, и на клеенке я работаю.

— Садитесь. Паспорт не нужен, нужен телефон.

— Взял. — Он выложил перед собой кнопочный, серый, с вытертой пятеркой. — Только программа ваша сюда не встанет.

— Моя встанет у меня. Ваше дело продиктовать код из сообщения.

Он сел на край табурета, как в поликлинике. Шестьдесят два года, куртка на молнии, руки на коленях ладонями вниз. Такие руки я вижу третий год и читаю их быстрее, чем анкеты.

— Читаю условия вслух, вы киваете, — сказала я и развернула к нему планшет. — Прием разовый, полторы тысячи. Хранение двенадцать рублей в час, счетчик идет по календарю, без выходных и праздников. Предельный срок восемь тысяч семьсот шестьдесят часов, это ровно год. Оплата вперед, минимальный пакет месяц.