Склейка в чужой клятве

Первое, что я поняла: пол под ногами каменный, холодный сквозь тонкую подошву, и идти по нему меня заставляют силой, которую я не выбирала. Ноги шли сами, размеренно, с той прямой спиной, какую вырабатывают годами уроков осанки, а я плыла внутри этого тела, как пассажир в чужой машине, у которой заклинило руль.

Второе, что я поняла: руки на цепи впереди меня не мои. Тонкие запястья, кожа светлее моей на два тона, на безымянном пальце вдавленный след от кольца, которое сняли недавно и грубо. Цепь была не железная, а из чего-то похожего на плетеное стекло, и она не звенела, она гудела, низко и ровно, на одной ноте, будто где-то рядом работал трансформатор.

Зал вокруг был высотой в добрых пять этажей, с колоннами из темного камня, уходящими в полумрак под сводом, и с сотнями свечей, вставленных в железные круги на цепях, свисающих с потолка так низко, что горячий воск временами падал на плиты пола, оставляя бледные кляксы. Пахло воском, ладаном и мокрым камнем, как в старых соборах, куда я в прошлой жизни заходила разве что фотографировать для отчета по делу о краже утвари. По обе стороны прохода стояли люди в темных одеждах с меховой отделкой, слишком нарядные для похорон и слишком мрачные для праздника, и все они молчали одинаковым, отрепетированным молчанием, будто их сюда согнали заранее и предупредили не шуметь.