Расшифровка голоса

Сигнал поймали в четверг, в три часа четырнадцать минут по Гринвичу, и первые двое суток все были уверены, что это спутник.

Спутник — самое скучное объяснение любой странности на орбите. Паразитная наводка, отражение от чужого борта, военные, забывшие выключить передатчик. За тридцать один год обсерватория поймала такое сорок раз, и сорок раз объяснение находилось за неделю.

На пятые сутки объяснение не нашлось. Вместо него нашли меня.

— Вы работаете с языками, которых не существует? — спросил голос в трубке, не представившись.

— Я работаю с мёртвыми, — сказала я. — Это почти то же самое.

— Отлично. Через одиннадцать часов за вами приедут. Возьмите вещи на месяц.

Я взяла на две недели. Это была моя первая ошибка, и, к сожалению, самая безобидная.

Лабораторию построили в бывшем горном санатории: три корпуса, вертолётная площадка, забор, который выглядел как ограда от оленей и не был ею. На двери висела табличка, отпечатанная явно за ночь: «Лаборатория космической лингвистики». Ниже кто-то фломастером приписал по-английски: тут кофе платный.