Глава 2. Утро после сделки

Вера проснулась оттого, что кто-то включил свет.

Она дёрнулась на широком диване в гостиной, которую вчера едва разглядела сквозь усталость, и первым, что увидела, был Северов. Он стоял в дверях — свежий, гладко выбритый, в идеально сидящем чёрном костюме, с чашкой кофе в руке. И смотрел на неё так, словно она была экспонатом в музее, который он случайно приобрёл.

— Доброе утро, — сказал он без тени приветствия. — Через час у нас выход. Машина будет у подъезда.

Вера рывком села, натянула воротник вчерашней блузки — единственного, что было на ней под пиджаком. Пиджак валялся на полу. Она помнила, как уснула прямо здесь, не раздеваясь, сразу после того, как он ушёл в спальню, даже не пожелав спокойной ночи.

— Куда выход? — Голос сел, пришлось кашлянуть.

— На завтрак. В ресторане. — Северов сделал глоток, не отрывая от неё глаз. — Свидетели должны видеть, что мы не можем оторваться друг от друга. У вас тридцать минут. В шкафу найдёте то, что прислали вчера вечером. Выбирайте быстро.

Он развернулся и вышел, даже не закрыв дверь.

Вера посидела пару секунд, глядя в пустой проём. Внутри всё кипело. Ещё вчера она подписала договор, и уже сегодня её будят, как горничную, указывают, что надеть, и везут на спектакль без репетиций.

«Три миллиона двести тысяч, — напомнила она себе. — Ради Лены. Ради её сердца».

Встала, прошла в гардеробную, и замерла.

На вешалках висели платья — штук двадцать, все с бирками, от дорогих брендов, которые она видела только в глянцевых журналах. Рядом — коробки с туфлями, сумочки, шарфы. Отдельно — чемодан с косметикой, которого хватило бы на профессиональную визажистку.

Вера провела пальцем по шёлку одного из платьев. Ткань скользнула по коже, мягкая и холодная, как вода.

«Это не подарок. Это реквизит», — сказала она себе и выбрала бежевый костюм с юбкой чуть выше колена. Строго, дорого, но без вульгарности.

Через сорок минут — Северов заставил ждать лишних десять, проверяя её терпение, — они сидели в ресторане с панорамными окнами на Москву-реку. Официант подал меню на двух языках. Вера положила его рядом, не открывая.

— Вы не голодны? — спросил Северов, не глядя на неё — он изучал что-то в телефоне.

— Голодна. Но я сначала хотела бы кое-что прояснить.

Он поднял голову. Взгляд — стальной, изучающий. Таким смотрят на противника перед переговорами.

— Слушаю.

— Вчера вы сказали, что я должна играть невесту. Но не объяснили правила. Что я должна знать о вас, чтобы не провалиться? Как мы познакомились? Сколько длится наш роман? Какие у вас привычки, что вы ненавидите, что любите? — Она перевела дыхание. — Или вы ожидаете, что я буду импровизировать и молиться, чтобы не ляпнуть что-то, что разрушит вашу империю?

Северов отложил телефон. Впервые за утро он посмотрел на неё по-настоящему — не как на сотрудницу, не как на вещь.

— Вы правы, — сказал он после паузы. — Я не продумал этот момент.

— Вы не продумали? — Вера чуть не рассмеялась. — Вы, который подготовил договор до того, как увидели меня?

— Договор — это цифры. А вас, — он кивнул, словно признавая её ход, — просчитать сложнее.

Вера почувствовала странное удовлетворение. Маленькая победа, но она была.

— Тогда давайте начнём прямо сейчас. — Она взяла салфетку, разгладила на столе. — Рассказывайте. Всё. Что я должна знать о мужчине, за которого якобы выхожу замуж.

Северов помолчал. Потом откинулся на спинку стула, и в его лице мелькнуло что-то похожее на усталость.

— Мне тридцать четыре. Я владелец холдинга «Северов Групп». Нефть, газ, металлургия. Отец умер пять лет назад, мать живёт в Швейцарии, мы не общаемся. Близких друзей нет. Доверяю только себе.

— Это биография. Мне нужны детали. — Вера взяла ручку из его нагрудного кармана — быстро, не спрашивая, — и записала на салфетке: — Что вы едите на завтрак?

— Я не завтракаю.

— Теперь будете. Ваша невеста должна это знать. Какой ваш любимый фильм?

— У меня нет времени на фильмы.

— Хорошо. Какая музыка играла на первом свидании, которое вы мне якобы устроили?

Он замолчал. Его челюсть сжалась — Вера заметила это движение, едва уловимое, но красноречивое.

— Джаз, — ответил он наконец. — Живой джаз. В «Софии». Я заказал столик у окна.

— Уже теплее. — Она черкнула ещё пару строк. — И последнее. Когда я вчера подписывала договор, вы сказали: «Никаких чувств».

— Я помню.

— Я хочу уточнить. — Вера подняла на него глаза. — Вы запретили чувства мне. А себе? Тоже никаких чувств?

Северов усмехнулся — холодно, одними уголками губ.

— Я не способен на чувства, Вера Андреевна. Об этом можете не беспокоиться.

Она смотрела на него секунду, а потом улыбнулась — мягко, почти ласково. Так, чтобы это увидели те, кто мог за ними наблюдать.

— Отлично. Значит, мы идеально подходим друг другу.

Она протянула ему салфетку с записями. Их пальцы на миг соприкоснулись. Его — холодные, твёрдые. Её — чуть дрожащие, но она списала это на кофеин.

Северов взял салфетку, бегло просмотрел и вдруг замер.

— Что это? — Он ткнул пальцем в нижний угол.

Вера наклонилась и увидела то, что написала неосознанно: мелкий рисунок — два силуэта, стоящих слишком близко.

— Я… не знаю, — честно сказала она. — Просто каракули.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. И вместо того чтобы вернуть салфетку, сложил её пополам и убрал во внутренний карман пиджака.

— Это моё, — сказал он коротко.

И в этот момент за их спиной раздался женский голос — низкий, с бархатными нотками:

— Артём? Неужели это правда? Ты привёл её сюда?

Вера обернулась. У стола стояла высокая брюнетка в красном платье, с бриллиантами на пальцах и такой злой улыбкой, что у Веры похолодело внутри.

Северов медленно поднялся. Его лицо стало непроницаемым.

— Елена, — произнёс он тоном, который не обещал ничего хорошего.