Глава 8

Гордей

Когда я увидел, как чужая рука легла на ее плечо, внутри что-то неприятно дернулось. Простое движение, но слишком уверенное и привычное, будто он давно знает свое место рядом с ней. Будто имеет на это полное право. Первую секунду мозг отказывался складывать картину целиком и принимать очевидное.

А потом он наклонился к ней ближе, что-то тихо сказал, и Азалия ответила ему без напряжения и настороженности, а как человеку, к присутствию которого давно привыкла.

В тот момент все встало на свои места.

Это он.

Ее муж.

Слово неприятно царапает изнутри, задевая что-то, что я вообще не собирался вспоминать сегодня. Будто внутри случайно нажали на старую рану, которая все это время казалась давно затянувшейся.

Я внимательно слежу за ним, замечая спокойствие в каждом движении, уверенность во взгляде, в том, как он держится рядом с ней. Он касается Азалии так легко и привычно, будто давно привык к этому и ни секунды не сомневается, что имеет на нее право.

Рационально я понимаю, что так и есть.

Она замужем.

Это ее жизнь.

Нормальная, логичная и правильная.

Только от этих мыслей в самом центре груди начинает неприятно жечь.

Ведь именно я тогда сказал ей: «Забудь». Сам поставил точку. Сам сделал все, чтобы между нами больше ничего не осталось.

Тогда какого черта теперь внутри поднимается это тяжелое, неприятное чувство, от которого хочется сжать челюсть сильнее?

Отведя взгляд, делаю глоток виски и только сейчас замечаю, что пальцы слишком сильно сжимают стакан.

Поздно.

Поздно что-то чувствовать.

Поздно вообще позволять себе думать в эту сторону.

Я сам все разрушил тогда. И теперь смотрю на то, что возникло на месте того решения.

Снова переведя взгляд на Азалию, вижу, как она слушает его, кивает и даже едва заметно улыбается в ответ. Рядом с ним она выглядит спокойной и живой. И меня задевает то, насколько легко она существует в мире, где меня больше нет.

Я снова перевожу взгляд на Азалию, сам не до конца понимая зачем. Наверное, жду, что она хотя бы еще раз посмотрит на меня.

Но этого не происходит.

Она вообще больше не поднимает взгляд в мою сторону, будто меня здесь нет. От этой мысли появляется раздражение, потому что с ним она совсем другая.

Я вижу, как Азалия улыбается кому-то через стол, как реагирует на шутки, как легко отвечает.

Со всеми она живая, настоящая.

Со мной – нет.

Со мной в ее взгляде только пустота и эта проклятая отстраненность, от которой внутри неприятно сжимается сердце.

Гул голосов постепенно стихает, когда Владимир Сергеевич поднимается со своего места. Разговоры обрываются, люди поворачиваются в его сторону, и я тоже заставляю себя переключиться.

– Спасибо всем, что приехали сегодня, – начинает он, обводя взглядом стол. – Для меня этот вечер важен не только как семейный праздник. Многие из вас знают, сколько лет я отдал компании и сколько сил в нее вложил…

Я слушаю и одновременно почти не слышу. Слова доходят до сознания, но не задерживаются в нем, потому что какая-то часть меня продолжает ощущать присутствие Азалии. Не выдержав, снова перевожу на нее взгляд.

Она смотрит на отца внимательно и сосредоточенно, слегка нахмурившись, будто действительно пытается уловить каждое слово.

Но не смотрит на меня.

Конечно.

– … и я уверен, что он справится, – заканчивает Владимир Сергеевич, переводя взгляд на Мстислава.

Аплодисменты раздаются почти сразу. Я тоже хлопаю, улыбаясь, когда Мстислав поднимается.

– Спасибо, – говорит он. – Честно, до сих пор странно слышать все это в свой адрес. Но я правда благодарен. Отцу – за доверие, а вам всем – за то, что сегодня здесь. Постараюсь сделать все, чтобы компания «Балтийский янтарь» только росла дальше.

Я слушаю Мстислава уже внимательнее не потому, что должен, а потому что хочу. Он действительно изменился. Сильно. Но вызывает внутри что-то теплое.

Кто-то снова начинает хлопать, поддерживая его слова. Я встаю вместе с остальными, поднимаю бокал и, сам до конца этого не планируя, замечаю, как на меня оборачиваются.

– За Мстислава, – говорю достаточно громко, чтобы меня услышали. – Рад за тебя. Правда.

– Спасибо, – кивает он.

– Ты это заслужил.

Кто-то поддерживает тост, добавляет еще слова, бокалы звенят, разговоры снова оживают, но я уже почти ничего не слышу. Потому что в этот момент опять смотрю на нее. Сам не понимаю зачем. Может, по привычке. Или потому, что все внутри реагирует на ее присутствие.

Азалия сидит на том же месте, с тем же спокойным выражением лица и снова не смотрит на меня.

Даже сейчас.

Даже на секунду.

Как будто я сказал эти слова в пустоту.

Сделав еще глоток, ставлю бокал на стол чуть резче, чем нужно.

Хватит.

Это начинает выглядеть жалко даже в моей собственной голове.

Заставив себя включиться в разговоры, отвечаю на вопросы, киваю, поддерживаю темы, но все это ощущается поверхностным шумом, который просто помогает не оставаться наедине с собственными мыслями.

После этого звучит еще несколько тостов. Кто-то вспоминает старые истории, кто-то шутит, заставляя всех смеяться. В какой-то момент тост говорит Азалия.

– Я думаю, сегодня уже все успели сказать, каким упрямым бывает Мстислав, – произносит она, и за столом сразу раздаются смешки. – Но, если серьезно… я правда горжусь тобой…

Сдержавшись, даже не смотрю в ее сторону. Вместо этого делаю еще один глоток виски и заставляю себя отвлечься от ее голоса. Но он все равно пробирается под кожу, словно за эти годы я так и не научился от него защищаться.

Кто-то улыбается ее словам, за столом снова раздаются одобрительные голоса и звон бокалов. А я только сильнее сжимаю пальцы на стакане, продолжая смотреть в сторону, будто это действительно может что-то изменить.

Официальная часть вечера постепенно заканчивается. Люди расслабляются, разговоры становятся громче и свободнее, кто-то остается за столом, кто-то перемещается в гостиную.

Я тоже встаю из-за стола, просто чтобы отойти от Азалии и перестать каждую секунду напоминать себе не смотреть на нее. Но в этот момент передо мной останавливается он.

– Гордей, верно? – протягивает руку.

– Да, – пожимаю ее.

– Артем, – произносит он. – Муж Азалии.

В его голосе нет вызова, но одно слово все равно звучит чуть громче всего остального.

Муж.

– Приятно познакомиться, – киваю.

– Взаимно, – он чуть улыбается. – Много слышал о тебе.

Интересно, от кого именно и что именно.

– Надеюсь, только хорошее, – ухмыляюсь.

– Разное, – говорит он с легкой иронией.

– Значит, без скучных версий.

Несколько секунд мы молча разглядываем друг друга. Артем пристально смотрит на меня, будто пытается что-то понять. Я отвечаю тем же. Наверное, мы оба сейчас занимаемся одним и тем же – внимательно изучаем друг друга.

– Ты давно вернулся? – интересуется он.

– Сегодня.

– Надолго?

– Посмотрим, – дергаю плечом.

Он кивает так, словно принимает этот ответ.

– Ты сейчас все еще в Шанхае живешь?

– Большую часть времени – да.

– Слышал, «ТрансЛогистик» неплохо поднялась.

– Работаем над этим.

Короткий обмен фразами, ничего лишнего, но в его внимательном взгляде чувствуется что-то еще – будто Артем подошел ко мне не только ради знакомства.

Заметив движение краем глаза, автоматически перевожу взгляд. Азалия поднимается из-за стола, что-то говорит женщине рядом, а потом поворачивается. Наши взгляды снова пересекаются.

Я не прерываю зрительный контакт, а чего-то жду. Хоть какой-то реакции. Но в следующую секунду она отворачивается. Осознанно и демонстративно, и этим коротким движением ясно дает понять, что продолжения не будет.

В этот момент к Азалии подходит Артем. Его рука ложится ей на талию и притягивает ближе. Она не отстраняется, не напрягается, не убирает его руку.

И под ребрами снова неприятно тянет.

Артем что-то говорит ей, и она кивает. Потом они разворачиваются и, не оглядываясь, уходят вместе. А я остаюсь стоять на месте, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое ощущение.

Колючее, болезненное и опоздавшее на десять лет.