Глава 12

Гордей

Смотрю в темноту, хотя там уже давно ничего нет. Чего я жду? Что Азалия вернется, а все это окажется каким-то затянувшимся недоразумением? Ничего не происходит. Машина уже исчезла из виду, и вместе с ней будто исчезло что-то внутри, оставляя после себя неприятную и тянущую пустоту.

За спиной раздаются приглушенные голоса Владимира Сергеевича и Мстислава – видимо, они возвращаются в кабинет. Они о чем-то говорят, но слова до меня доходят с задержкой, как будто сквозь воду. Я понимаю, что нужно переключиться, поддержать разговор, что-то сказать, но вместо этого продолжаю стоять, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулак.

И все?

Вот так просто?

Азалия уезжает, не сказав ничего, кроме пары холодных фраз, не посмотрев нормально, будто я не человек, а какая-то случайная деталь интерьера, которую можно обойти и забыть.

Коротко и беззвучно усмехнувшись про себя, отвожу взгляд от окна. Это смешно даже. Я сам поставил точку десять лет назад, сам сказал ей «забудь», а теперь стою и жду, что она вдруг решит вспомнить?

Поздно.

Слишком поздно.

– Думаю, на сегодня можно закончить с обсуждением рабочих вопросов, – слышу голос Владимира Сергеевича.

Обернувшись, замечаю, что он стоит уже около стола и устало проводит ладонью по лицу.

– Гордей, – делает он шаг вперед, коротко обнимая меня, по-отцовски. – Рад, что ты наконец приехал.

– Я тоже рад вас видеть, – отвечаю искренне.

Он кивает, задерживает взгляд еще на секунду, будто хочет что-то добавить, но только выдыхает:

– Ладно. Всем спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отзывается Мстислав.

Опираясь плечом о дверной косяк, он смотрит на меня с тем самым знакомым выражением – смесью усталости и старого дружеского понимания.

– Ну что, приехал и сразу в водоворот? – хмыкает он.

– Как обычно, – повожу плечом.

– Ты вообще не меняешься, – улыбается он.

– Ты тоже, – подхожу ближе.

– Давай, иди уже отдыхай, – говорит Мстислав, чуть хлопнув меня по плечу. – Вид у тебя такой, будто тебя с самолета сразу в бой отправили.

– Почти так и было.

Мы смеемся, и он крутит головой.

– Спокойной, – кивает, оттолкнувшись от косяка, и разворачивается.

– Спокойной.

Он уходит вслед за Владимиром Сергеевичем, и дверь кабинета мягко закрывается за ними.

Я остаюсь один. Но тут же возвращается тишина: та же самая, в которой слишком хорошо слышно все, о чем я пытаюсь не думать.

Потерев лицо руками, оборачиваюсь, глядя в окно, словно все еще жду, что Азалия появится там снова и даст понять, что этот вечер не закончился для меня так резко и окончательно. Но сколько я не вглядываюсь на подъездную дорожку, там только темнота и пустота.

Сжав челюсть, направляюсь в комнату. Закрыв за собой дверь, резко расстегиваю пуговицы на пиджаке и кидаю его на спинку кресла. Рубашка летит туда же.

На секунду замираю, потом прохожу в ванную. Останавливаюсь перед зеркалом, упираюсь руками в раковину и смотрю на свое отражение, словно пытаюсь в нем найти хоть какой-то ответ. В голове все равно всплывает Азалия: ее взгляд, холодный голос, то, как быстро она развернулась и ушла, даже не задержавшись. От этих воспоминаний когтистая лапа неприятно царапает внутри, делая глубокие раны. Отвернувшись, выдыхаю сквозь зубы и возвращаюсь в комнату.

Брюки снимаю почти на автомате, не думая ни о чем, кроме усталости, которая наваливается тяжелым грузом. Остается только тишина, темная комната и ощущение пустоты, которое никак не уходит.

Устроившись на кровати, закрываю глаза.

Но сон не приходит.

Ни через полчаса, ни через час, ни через два.

Сначала я просто лежу, глядя в потолок. Потом начинаю переворачиваться, меняя положение, будто это может что-то исправить. Только в голове слишком много мыслей, и все они возвращаются к одному и тому же.

К ней.

К тому, как она стояла передо мной.

Как смотрела…

Точнее, как не смотрела.

Сдвинув брови и уставившись в темноту, невольно возвращаюсь к каждому ее движению, к каждой детали, пытаясь понять, в какой момент все стало именно таким. Азалия изменилась – это очевидно. В ней больше нет той открытости, той резкой, почти детской прямоты, которую я помню. Она стала сдержанной, собранной, будто выстроила вокруг себя какую-то невидимую стену и не пускает никого ближе.

Или дело не в ней?

Может, это не она изменилась?

Может, это со мной она такая?

Проведя рукой по лицу, резко выдыхаю. Черт. Сажусь на кровати, понимая, что так не усну. Я встаю и, захватив с собой пачку сигарет, выхожу на балкон.

Ночной воздух холоднее, чем в комнате, и это почти сразу отрезвляет. Опираюсь на перила, вглядываюсь в сад, который подсвечен вдоль дорожек теплыми светильниками.

Где-то рядом раздается короткий звук: то ли стрекот сверчка, то ли резкий взмах пролетающей птицы, и тут же растворяется, оставляя после себя тишину.

Я стою так несколько минут, стараясь ни о чем не думать. Закурив, медленно затягиваюсь, ощущая, как дым обжигает легкие и хоть немного отвлекает от головы, в которой все равно слишком шумно. Память продолжает предательски подбрасывать воспоминания ее спокойного и чужого голоса. Ее «здравствуй», словно она оставила ту ночь и меня вместе с ней в прошлом.

Сжав руку в кулак, чувствую, как внутри поднимается раздражение, смешанное с чем-то еще, более неприятным – с тем, что я не хочу называть. Потому что, если назвать, придется признать.

Она меня задела.

Сильнее, чем я мог себе представить.

Закрыв глаза на секунду, опускаю голову, и тихо усмехаюсь.

Отлично, Гордей.

Десять лет и ты снова там же.

Я хочу ее до сих пор. После десяти лет, после ее свадьбы, после всего, что сам разрушил. Хочу коснуться, поцеловать и прижать к себе.

Докурив, тушу сигарету. Смотрю куда-то вдаль, и пытаюсь поймать за хвост то, что снова разбудила в ней эта встреча. Или, скорее, то, что эта встреча разбудила во мне. Мысли все время возвращаются то к нашим двум встречам, то к тому дню десять лет назад, который я так старательно задвигал куда-то глубже, надеясь, что он больше никогда не всплывет.

Возвращаюсь в комнату, когда становится холодно. Я вымотан настолько, что тело будто перестает нормально ощущаться, а внутри остается только глухая усталость и эмоциональная пустота, от которой не становится легче, сколько бы я ни пытался просто отключиться. Снова ложусь в кровать, закрываю глаза, но сон приходит только под утро.

Выныриваю из сна, в котором Азалия выбирает не меня. Спокойно, как будто иначе и не могло быть: не я стою рядом с ней, не на меня она смотрит, не ко мне она идет, а к своему мужу. Внутри все неприятно сжимается, хотя разум еще не до конца понимает, что это всего лишь сон.

Сначала не понимаю, где нахожусь, потом вспоминаю и медленно поднимаюсь, шумно выдыхая. В голове легкая тяжесть, как после недосыпа, но не критично. Зажмурившись, провожу ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. Я одеваюсь и спускаюсь вниз, застав всех за завтраком.

Большой стол накрыт. Владимир Сергеевич сидит во главе, рядом Мстислав, а напротив него Влада. Они спокойно о чем-то разговаривают, будто вчерашний вечер был просто обычным семейным ужином.

– О, проснулся, – Мстислав первым замечает меня и улыбается. – Давай, устраивайся рядом.

Поздоровавшись, сажусь за стол. Нана тут же начинает расставлять передо мной еду, будто ничего не изменилось за эти годы. Потом неожиданно подходит ближе и обнимает меня. Улыбнувшись, отвечаю, усмехаясь про себя, что вчера она делала то же самое, когда пришла погладить мой костюм и рубашку перед встречей.

– Ну вот, наконец все в сборе, – говорит она, расставляя салфетки. – Не хватает только Азалии с…

– Я тоже рад тебя видеть, Нана, – перебиваю с легкой улыбкой. – Ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

– Ох, какой галантный, – цокает она языком и смеется. – Ладно, хватит меня смущать.

Она улыбается и, все еще улыбаясь, уходит на кухню.

– Мы тут, кстати, обсуждали, – начинает Влада, – стоит ли мне ввязываться в еще один проект, или я окончательно сошла с ума.

– Судя по тому, как ты об этом говоришь, – хмыкаю я, – второй вариант.

– Спасибо за поддержку, – фыркает она.

– А что за проект? – спрашиваю, наливая себе кофе.

– Интерьеры для частной клиники, – отвечает она. – Ничего связанного с бизнесом Мстислава, если ты об этом. Я до сих пор стараюсь держаться подальше от его мира.

– И правильно, – вставляет Мстислав, чуть усмехнувшись. – Главное, чтобы тебе самой это нравилось.

– Вот поэтому я и склоняюсь к тому, чтобы взяться за этот проект, – пожимает плечами Влада. – Мне кажется, это как раз то, что сейчас нужно.

– Видимо, ты до самого роддома будешь в работе, – смеется Владимир Сергеевич, не отрываясь от тарелки.

– Главное не дать ей взять с собой ноутбук, – добавляю, сдерживая смех.

– Поздно. Я уже продумываю, как подключить там нормальный интернет, – выдает Влада.

На мгновение за столом повисает тишина, а потом все начинают смеяться. И я тоже. Как будто все нормально. Как будто вчера ничего не произошло.

Вот только где-то на фоне остается навязчивая мысль об Азалии: тихая, но упрямая, как шум, который невозможно до конца заглушить.

– Кстати, как Шанхай? – задает вопрос Мстислав, отставляя чашку. – Ты вроде говорил, что хотел закончить там все еще до конца месяца.

– Почти закончил. Осталось несколько моментов по местным подрядчикам и документам, но в целом филиал уже нормально работает, – объясняю.

– Быстро ты, – хмыкает он.

– Там нельзя медлить, – усмехаюсь я, повертев головой. – Иначе тебя очень быстро подвинут.

Владимир Сергеевич наконец поднимает взгляд:

– Если все действительно пойдет так, как ты рассчитываешь, нашей компании это тоже может быть интересно.

– У меня как раз есть несколько идей по этому поводу, – киваю, делая глоток кофе.

После завтрака все начинают расходиться. Влада поднимается наверх, чтобы переодеться и собрать некоторые вещи перед отъездом домой, Мстислав отвлекается на звонок, а Владимир Сергеевич уходит в кабинет.

Оставшись в столовой, доедаю пышные оладьи со сгущенкой. Когда Мстислав возвращается, откидываюсь на спинку стула и задаю вопрос между прочим:

– А Азалия… она давно в компании?

– После учебы сразу пришла, – отвечает он. – А через несколько лет заняла место финансового директора.

– После Блиновской?

– Да. Отец тогда решил, что лучше доверить цифры человеку, которого знает всю жизнь.

Я киваю, делая вид, что это просто интерес.

– И Артем там же?

– Конечно, – подтверждает Мстислав. – Он теперь коммерческий директор. Ведет экспорт и международные контракты. Работает стабильно, без провалов.

Кивнув, кручу чашку в руках.

– Азалия с ним в офисе познакомилась? – продолжаю.

– Нет, они были знакомы еще задолго до этого. Это же он за ней чуть ли не со школы бегал. Разница-то у них всего три года, – поводит он плечом. – А потом как-то быстро все закрутилось. Не успели толком повстречаться, уже через два месяца свадьба.

Сжав челюсть, ощущаю, как под ребрами что-то дерет.

Быстро.

Почему-то это слово, как острая игла, впивается прямо в сердце.

Делаю еще один глоток кофе, заставляя себя сохранить спокойное выражение лица.

– Значит, все серьезно было, – произношу ровно, будто меня действительно интересует только сам факт.

– Ну, насколько я понял, да, – соглашается Мстислав. – Артем тогда вообще голову от нее потерял.

И не он один…

Почему-то меня злит не сама свадьба, а то, что кто-то другой успел стать для Азалии своим. Тем, кому она позволила остаться рядом после меня.

Иронично.

Я сам когда-то оттолкнул ее, убеждая себя, что так будет правильно. А теперь сижу и чувствую, как внутри все выворачивает от одной мысли, что ее жизнь давно пошла дальше без меня.

Отведя взгляд в сторону, делаю еще один глоток кофе, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. В конце концов, прошло десять лет. У Азалии своя жизнь. И меня это никак не должно задевать.

Не должно.

Но почему-то задевает слишком сильно.

В этот момент на огромной скорости в голову врезается жестокая мысль: Азалия уже не та. И, возможно, никогда больше не будет той, которую я помню.

Тогда почему я до сих пор не могу перестать о ней думать?

С коридора доносятся шаги. Не обращая на них внимание, решаю, что это Владимир Сергеевич, но в следующий момент в столовую заходит Артем.

– Доброе утро, – кивает он, переводя взгляд с Мстислава на меня.

– Привет. А ты чего приехал? Забыли что-то? – спрашивает Мстислав, наливая себе еще кофе.

– Я на минуту, зашел поздороваться. Мне нужно машину Азалии забрать. Она с вечера здесь осталась.

Мстислав понимающе кивает, а Артем, глянув на меня, чуть заметно улыбается и добавляет:

– Поеду. Меня дома любимая уже заждалась. Азалия не любит долго оставаться одна.

Внутри что-то неприятно начинает коротить, словно в отлаженном приборе появился сбой.

Меня дома любимая уже заждалась.

Это обычная и простая фраза, но почему-то именно она звучит так, будто ставит точку в том, к чему я вообще не должен был приближаться.

Медленно отвожу взгляд к чашке, делая глоток, просто чтобы занять чем-то руки и не выдать себя. Мстислав прощается с Артемом, я молча киваю и только после этого он разворачивается и уходит.

Азалия не любит долго оставаться одна.

Еще одна логичная фраза. Только после нее становится неприятнее всего, потому что это про их привычную жизнь. Во мне на секунду срабатывает то, что я обычно не позволяю себе чувствовать.

Медленно выдыхаю, словно пытаюсь вернуть себе спокойствие, разложить все по привычным полкам, где этому нет места и названия.

Поздно.

Слишком поздно для любых мыслей, которые начинают лезть не туда.