Глава 6

Гордей

Моргаю один раз. Второй. И просто забываю, что собирался делать. Кажется, я даже не закрыл дверь на замок, прежде чем пойти в душ.

Азалия стоит на пороге. Настоящая. Не та, что на фотографии, не та, что в памяти, не та, которую я столько лет рисовал у себя в голове, подменяя реальность обрывками воспоминаний.

Она оказывается очень близко. К этому я не был готов. Еще меньше я готов к почти животному импульсу – протянуть руку, коснуться ее лица и проверить, помнит ли она мои прикосновения так же хорошо, как я помню ее. Но у меня нет права. Особенно теперь.

Я смотрю на нее, а в голове на секунду становится пусто, как будто все мысли и заранее приготовленные слова просто исчезли, не выдержав столкновения с реальностью.

Азалия изменилась. Это очевидно. Только дело не в чертах лица, не в том, как она выглядит, а в ощущении. В том, как она держится, как стоит, как смотрит.

Или, скорее, как не смотрит.

Черное длинное платье открывает ее плечи и ключицы, и от одного этого зрелища сердце сначала замедляет ритм, а потом ускоряет. На одно короткое мгновение память подбрасывает слишком живые ощущения: вкус ее кожи на губах и мягкость прикосновений под моими ладонями. Хочется снова наклониться к этой тонкой линии между шеей и плечом, коснуться губами и почувствовать, как она вздрогнет. Желание настолько отчетливое, что приходится сильнее сжать пальцы.

Сначала взгляд Азалии останавливается на мне. Я успеваю уловить этот короткий момент, когда она замирает. Но уже в следующую секунду в ее серых глазах что-то меняется. Они становятся холоднее и жестче, словно она сознательно пытается скрыть настоящую реакцию.

Азалия чуть приподнимает подбородок, а я замечаю в этом движении столько сдержанности, что меня внутри что-то сильно карябает. Я ожидал чего угодно – неловкости, злости, растерянности. Но не этого. Не такого спокойствия и отстраненности.

На какое-то время меня выбрасывает назад в ту ночь, где все было наоборот. Где она тянулась ко мне первой. Где в ее взгляде не было ни капли холодности: только нежность, ожидание и что-то еще, от чего у меня тогда окончательно сорвало тормоза.

Я до сих пор помню, как ее кожа ощущалась под ладонями – теплая, гладкая и очень чувствительная, будто она реагировала на каждое прикосновение. Помню, как сбивалось дыхание, как пальцы цеплялись за плечи, словно она боялась отпустить меня. А еще помню, как она произнесла мое имя и тянулась ко мне утром.

Сейчас передо мной стоит совсем другая девушка. И я не понимаю, куда делась та.

– Привет, Аза, – говорю спокойно, хотя внутри в этот момент медленно разрастается что-то тяжелое, горячее и совершенно неуправляемое.

Она не отвечает. Неужели вообще ничего не скажет мне?

– Здравствуй, – наконец-то произносит она.

Слово звучит просто: без интонации, эмоций и чего-либо личного, словно перед ней совершенно чужой человек. Лучше бы она просто меня ударила.

Азалия проходит мимо меня настолько близко, что я чувствую движение воздуха и легкий запах ее духов. Неосознанно делаю глубокий вдох и тут же ощущаю тяжесть под ребрами. Знакомый аромат сирени, который впитался мне под кожу, резко возвращает туда, откуда я так старательно себя вытаскивал все эти годы. На мгновение хочется поймать ее за руку и просто остановить. Но я даже пальцами не шевелю, потому что знаю, что простым прикосновением для меня это уже не закончится.

Продолжая стоять, наблюдаю, как она останавливается у раковины и включает воду. Шум воды заполняет небольшую ванную комнату и избавляет от необходимости что-то говорить.

Стоя ко мне спиной, Азалия даже не оборачивается и не ловит мой взгляд в отражении зеркала, будто меня здесь нет. А я, наоборот, внимательно слежу за каждым ее движением: как она подставляет руки под воду, как чуть наклоняет голову, как волосы, забранные в хвост, падают на плечо.

Хочется подойти сзади, убрать этот хвост в сторону и коснуться губами шеи. От собственной мысли становится жарко. Черт. Она замужем. А я стою в чужом доме и думаю совсем не о том, о чем должен.

Я делаю шаг вперед, но тут же останавливаюсь. Мне хочется подойти ближе, сократить расстояние, дотронуться, проверить, что она действительно здесь, а не очередная иллюзия, которую выдает уставший мозг. Сказать что-то нормальное, а не это короткое «привет», за которым ничего не стоит.

Но я не двигаюсь.

Потому что понимаю, что Азалия не ждет этого. Она вообще ничего от меня не ждет. И от этой мысли под ребрами возникает странная пустота, которую хочется немедленно чем-то заполнить.

Выключив воду, Азалия тянется за полотенцем, медленно вытирает руки и… все так же не оборачивается, будто сознательно игнорирует меня.

Внутри начинает нарастать раздражение.

Не на нее.

На ситуацию.

На себя.

На то, как это выглядит со стороны.

– В моей комнате кран в ванной барахлит, – зачем-то говорю я.

Понимаю, что это глупо, но на меня давит тишина, и я хватаюсь за первое, что приходит в голову. Азалия на секунду замирает, а потом продолжает вытирать руки, как будто ничего не произошло. Подойдя к двери, она чуть поворачивает голову.

– Я передам Нане, – отвечает она через плечо так, словно я просто один из гостей, который обратился к ней с бытовым вопросом и между нами никогда ничего не было.

Даже сейчас она не смотрит на меня. Это осознание отдается во мне как резкий удар, заставляя резко выдохнуть.

– Она уже поднималась ко мне и знает об этом, – продолжаю объяснять.

Я хватаюсь за этот бессмысленный разговор о сломанном кране, потому что не готов к тому, что Азалия просто выйдет за дверь и снова исчезнет. Возможно, это выглядит жалко и глупо, но остановиться почему-то не получается.

Взявшись за ручку, Азалия замирает, а я жду, что она обернется и скажет что-то еще, но этого не происходит.

Дверь открывается.

Потом закрывается.

И я остаюсь один.

В ванную комнату резко возвращается почти оглушающая тишина после шума воды и ее голоса. Не двигаясь, смотрю в пустоту, где секунду назад была она, и пытаюсь понять, что только что произошло.

Это все?

Серьезно?

Это все, что она может мне сказать?

Медленно выдыхаю, раздув щеки и провожу рукой по лицу, чувствуя, как раздражение нарастает, а к нему присоединяется что-то еще, что я не хочу сейчас разбирать.

Я приехал сюда, думая, что смогу держать ситуацию под контролем, что все давно прошло, что это будет просто встреча. Но сейчас понимаю, насколько это было наивно. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы все, что я так старательно загонял глубже, вернулось на поверхность.

Вот только для нее, похоже, ничего не вернулось.

Вообще ничего.