Глава 7. Иллюзионист.

На очередном перекрёстке нам попадается машина гайцов, которая тормозит всех подряд. Проверка документов. Рафик вовремя уходит во дворы, не привлекая лишнего внимания. Времени с нашего отъезда прошло не так много, но, похоже, ищут нас. Ни на работе, ни в гостинице мы не появились, и уважаемый Фёдор Романович зашевелился. Оперативно, однако. Интересно, за что он больше переживает? За то, что увезли его жену? Или что она может заговорить?

— Значит, так, — инструктирует нас Рафик, ловко лавируя между жилыми домами. — Мы сейчас будем проезжать дворы и разделяться. Первыми выходят бодики: они едут с мальчиком Олегом. Потом Наташу мы отдаём девочке Маше, а потом мы с вами, Евгений Ефремович, меняем тачку сами.

Неонилла рядом ощутимо напрягается, и я машинально ловлю её руку и слегка сжимаю. Вот только откуда взялось это «машинально»? Ни одну бабу в своей жизни я ещё не успокаивал тактильно! В лучшем случае — материально.

— Что‑то не так? — вглядываюсь ей в лицо и замечаю лёгкую панику в глазах.

— Вы доверяете этим людям? — спрашивает она, не стесняясь того, что Рафик нас, в общем‑то, слышит.

Хмыкаю. Я никому не доверяю. Ну разве что отцу. Но у нас нет вариантов сейчас. Мы либо играем по правилам ребят Егора, либо, сложив лапки, сдаёмся на милость мужу Неониллы.

— Я доверяю человеку, который мне их прислал, — отвечаю твёрдо. И это почти правда. Ведь Егор — второй в списке тех, кто вряд ли меня предаст. Интересно, почему я так уверен? Сколько же у меня внутренних вопросов сегодня.

Но, очевидно, я недостаточно убедителен, потому что Наташа пытается забрать свою руку у меня из ладони и отвести взгляд.

— Хэй, — аккуратно ловлю её за подбородок. — Твой муж ищет именно такую машину с таким народом. На двух девочек никто не подумает.

— А у той девочки есть пистолет? — неожиданно для меня обращается к Рафику.

— Гхм, — закашливается тот. — Нет, за вами будет охрана. А надо?

— Надо! — уверенно кивает, а этот долбоящер тянется в сторону, открывает подлокотник водителя и протягивает Нилле пистолет.

— Ну, держи тогда! — хмыкает.

Не успеваю среагировать от шока, как ловкие пальчики моей секретарши перехватывают ствол. Слишком уверенно для девочки‑одуванчика, какой она кажется на первый взгляд.

— Да это ж пневмат, — разочарованно выдыхает.

— Отбиться и дождаться охраны хватит, а больше вам, девочкам, и не надо, — беззаботно отмахивается водитель, поигрывая бровями в зеркало заднего вида.

— Откуда такие познания в оружии? — не выдерживаю я, глядя, как ловко прячет пистолет «умненькая» помощница.

— Папа был ментом, учил иногда, — холодно отрезает и отворачивается к окну. Ловлю себя на смутном ощущении подвоха. Всё, конечно, логично, но… Почему мне кажется, что она где‑то врёт с этим пистолетом?

Додумать мысль не успеваю: мы притормаживаем, и пацаны перегружаются в какую‑то колымагу времён Советского Союза. Как только выжила‑то в местных морозах?

Похоже, этот вопрос читается у меня на лице, потому что, отъезжая, Рафик поясняет:

— Советский автопром — уникальный и неубиваемый.

Хмыкаю и с ощутимым нежеланием двигаюсь в сторону. Места на заднем сиденье стало больше, и необходимости прижиматься к Нилле больше нет, но… Мне чертовски хочется. Почему‑то кажется, что стоит выпустить эту девочку чуть дальше — и она просто растворится. Страшно отправлять её одну. Кажется, что стоит потерять её из виду — и она растает, как мираж. Мол, какая вторая помощница? Не было такой!

Никогда не игнорировал интуицию, но сейчас остаётся только надеяться на неведомую «Машу», которая тоже доверия не вызывает.

Пропетляв дворами, мы тормозим у очередной многоэтажки, где Нилла пересаживается к молоденькой девочке. На вид этой «Маше» лет восемнадцать, дай бог! Из зимнего комбеза только глаза сверкают — яркие и непримиримые. Ну… Может, не возрастом, так яростью возьмёт.

Перед выходом слегка сжимаю ладошку Наташи, ощущая отчётливую дрожь, но… Она уходит, даже не посмотрев на меня. Дьявол побери: она не верит. Ведь абсолютно не верит, что выберемся!

Перебираюсь на переднее пассажирское. Вновь какие‑то дворы‑дворы, тормозим у очередной «Наташи». Рафик ловко распаковывает очередную тачку — какого‑то простенького китайца — и, усадив меня на первое сиденье, достаёт из багажника небольшой кофр.

— Сидим и не бухтим! — командует мне, ловко орудуя на моём лице. Понимаю, что мне клеят какие‑то усы, вставляют линзы, выдают очки.

Когда Рафик наконец отстаёт от меня и начинает химичить с собой, откидываю козырёк с зеркалом и ловлю свою челюсть.

— Охуеть! — не сдерживаюсь.

Из зеркала на меня смотрит совсем другой мужик. Вместо вечно лохматой чёлки — ровненький зализанный пробор на одну сторону; голубые глаза спрятаны за карими цветными линзами; под носом дурацкие толстые усы; на висках аккуратные бакенбарды; моя лёгкая небритость осталась, но сейчас выглядит не брутально, а скорее неаккуратно; старомодные очки в комплекте с простенькой курткой — ботан обыкновенный. Где миллиардер и плейбой?

При ближайшем рассмотрении замечаю лёгкую подсветку внизу очков. Мне про это Матвей что‑то рассказывал. В компании с некоторыми деталями моего «макияжа» это — защита от системы распознавания лиц. Учитывая, что наш противник работает в отделе информационной безопасности, доступ к таким ресурсам у него должен быть. В Москве моя маскировка вряд ли бы спасла, но до регионов технологии доходят чуть позже — и тут вполне может прокатить.

Отрываюсь от разглядывания себя и перевожу взгляд на волшебника от маскировки — и опять матерюсь.

— Ты как это делаешь? — разглядываю Рафика.

Глаза у него теперь тоже карие, волосы спрятал под шапку‑додик, а ещё убрал усы и оставил бороду — и это выглядит очень стрёмно. Этакий педофил‑извращенец на максималках. На безусом лице длинная чёрная борода выглядит как мечта извращенца. Из всего облика ты запомнишь только её, наверняка, но убери бороду — и человек станет невидимкой.

Вместе с ним мы выглядим то ли как парочка хипстеров, то ли как банальные задроты. Я б таких проверял у психиатров, чесслово.

— Я мастер маскировки! — улыбается Рафик. — Прятать людей по городу — не совсем мой профиль, но, так как основная команда свалила по делам, выкручиваемся как можем. Но это, кстати, и облегчает нашу задачу.

Пока разговариваем, собеседник выруливает из дворов. Мы едем по какой‑то не очень большой улице. Но, насколько я помню город, на центральных улицах нам всё же придётся мелькнуть, если мы хотя бы в сторону аэропорта двигаемся.

— Почему облегчает? — спрашиваю, чтобы поддержать диалог.

— Понимаешь, тут свои правила, — лениво объясняет, поглядывая в зеркало заднего вида. — Все силы города знают расклады. И о наличии нашей команды тоже в курсе. Часть основных спецом засвечена. Тот же ваш подпол уже давно осведомлён, что несколько разных лиц свалили из города, и потому наша команда списана из ваших потенциальных партнёров.

— Как это Паучара допустил, чтобы его людей засветили? — искренне удивляюсь. Егор же параноик. Всё, что можно спрятать и прикрыть, спрячет, как тот Кощей из сказки.

— Контролируемый риск, — спокойно поясняет. — В отличие от многих других, мы ни к кому на поклон не ходим. Местный региональный руководитель пришёл, раскидал их охрану всю, заставил обосраться от мала до велика и ласково предупредил, что мы есть. По пути светанул нужных людей. Это проще, чем прятаться совсем. Так мы есть, а вот насколько — никто не знает.

Качаю головой. В целом — вполне в духе Рыльева: спрятать на виду. Красивое решение.

— Кстати, я почему‑то думал, что вы лучше знаете «Ра», чем «Паучару»? — хитро щурится Рафик.

— Поверь, я знаком со всеми ипостасями вашего руководства, даже теми, о которых знает только родня, — хитрец какой, решил проверить важность задания. С какими ипостасями Егора я знаком? Публичный адвокат, теневой игрок по безопасности, отличный, если не первоклассный снайпер, примерный муж и чудесный отец. Мало кто, помимо меня, знает столько о нём. Так что дело важное, фактически семейное.

— Понял, — улыбка тут же сходит с лица водителя. — Тогда вопрос: а ваша спутница не имеет склонности к суициду?

— Что? — выдыхаю я.

— Ну а зачем ей ствол, если охрана отобьёт? — начинает рассуждать вслух этот иллюзионист.

Что‑то мне подсказывает, что он не только мастер маскировки. Профайлер? Аналитик?

— Отбиться быстро от угрозы? — продолжает рассуждать вслух. — Тогда пневмата вполне хватит. Дочь мента точно должна знать, как использовать его с толком. Более того, девочка, что никогда не стреляла по живым, только порадуется. Отличный способ обезвредить, но не убить. А вот если не для других ствол, а для себя… тогда в неопытных руках толку с него нет.

Я не успеваю ничего ответить, потому что прямо на очередном перекрёстке нас тормозит патруль. Это меня абсолютно не тревожит: отец родной меня б сейчас не узнал. У меня внутренности крутит от страха за Неониллу. Как она там? Что она задумала? Неужели предположение Рафика правдиво?