Глава 9

Еся

– Оттачиваешь мастерство гипноза на кастрюле? – спрашиваю, поставив вёдра и снимая шаль.

– Кипятка хотел налить, но не уверен для каких целей эта вода.Хотела было по привычке съязвить, но его несколько растерянный тон и даже сам факт того, что этот заносчивый баловень судьбы сейчас со мной будто советуется, меня остановили.

– Для тех самых. Можешь пить.

– Запах странный, – видимо, уже не первый раз понюхав пар, поднимающийся от кастрюли, парень морщится.И вновь выработанные годами инстинкты рвутся подколоть, но этот парень стоит сейчас с мило взъерошенными волосами, неровным румянцем на щеках от температуры, в самых жалких обносках, какие я только смогла найти в комнате парней и, растеряв весь гонор, просит пить... Тут обнять и плакать хочется, а не подкалывать.

– Потому что из скважины. Минеральный состав такой, – поясняю успокаивающим тоном. Кажется, я даже со своими мелкими таким не разговаривала. – Не переживай, для питья пригодна и даже полезна. Содержит йод.

Налив ковшом в свою железную кружку, осторожно пробует на вкус. 

– Редкостная гадость! Ты сахара добавила?!

– Нет. У воды такое послевкусие. Но в чае почти незаметно. А ещё эта вода довольно мягкая. Если руки намылишь, постоянно кажется, что мыло не до конца смыл.

– Не удивительно, почему я тем утром решил, что меня каким-то дерьмом напоить решили, – морщась принюхивается уже к кружке.

– Ну извиняй, центральный водопровод сюда ещё не дотянули, хотя  о-очень стараются, – хмыкаю, глядя на то, как парень пытается сделать ещё один глоток.

– Слушай, а чая не осталось? – оставив попытки сделать нормальный глоток воды, спрашивает у меня парень. – Не могу подобную гадость в чистом виде пить.

– Осталось, – улыбаюсь, прекрасно понимая, что ещё пара дней и к странному вкусу воды из здешней скважины он привыкнет. Конечно, если вперёд она у нас не закончится... На самом деле он не первый такой. Наши новенькие мальчишки тоже первое время нос воротили. – Вон в той кастрюльке, что подальше от тебя, настаивается.

– А это куда? – кивает на воду в кружке.

– В умывальник вылей.

Он подходит и выливает воду в слив.

– У тебя с головой нормально?! – вскрикиваю, а потом понимаю, что поздно. – Целую кружку кипятка в помои вылил! – разочарованно выдыхаю.

– Сама же сказала в умывальник вылить, – серьёзно недоумевает.

– Я имела в виду бак для чистой воды. Вода  бы потеплее текла. 

– Из кружки же… – теряется. – Я пил из неё. Болею…

– Слушай, как тебя там? 

– Элис, – подсказывает подкидыш.

– Как?! Не поняла, ты что, из этих? – плюсую к его капризному характеру стервозную выходку со стаканом.

– Из каких? – не понял парень.

– Из Элли и Тотошка, – огрызаюсь, но быстро беру себя в руки, видя непонимание не его лице.

Была у нас во дворе одна такая Элис. Братьев жутко бесила. И любят такие "девушки" имена себе позаковыристей выбирать. Хотя, я-то с чего взбесилась? Может это родители над ребёнком поиздевались. Называют же мальчиков Валями.

– Забей. Просто до этого момента я думала, что Элис чисто женское имя.

– Елис, – щёки парня вспыхивают. – Полное имя Елисей! – Выдаёт оскорблённо.

Из меня вырывается нервный смешок.

– Что опять не так?! – смотрит недоумённо. Кажется, оскорбился. 

– А фамилия у тебя, случайно, не Царёв?

– Нет! – в ответ на то, как он сверкнул взглядом, не смогла сдержать смеха.

– Реально, царевич Елисей! – веселюсь. – Да ты не дуйся так! Твои замашки реально, как у царевича. Ты, случайно, не во дворце рос? 

Ну не могу удержаться и всё тут! Женькин дружок же! А всё что связано с Женькой, априори вызывает у меня подобные поведенческие реакции…

– Не во дворце, но и не в лесу, – отвечает скупо поджав губы, по какой-то причине не пытаясь ничего мне доказывать.

А губки как мило царевич надул…

Если упустить тот факт, что Елис друг Женьки, то царевич вполне себе милаха. И даже болезненный вид ему идёт.

– Да ладно тебе! А меня Еся зовут. Полное имя Есения, – решаю сбавить обороты, наконец представившись.

– Тебе не подходит, – отрезает.

– Это ещё почему?! – усмехаюсь. Я из тех людей, которые просто обожают своё имя.

– Имя нежное, романтичное. А в тебе ни того ни другого. 

   – Ух ты! А царевич у нас оказывается не только нежный, но и обидчивый. Неужели так сильно тебя задела, что ты поспешил девушке сдачи дать? – смотрю с любопытством в его глаза. 

– Любишь выводить людей из равновесия? – интересуется в лоб, прочухав тему. – Со мной не прокатит. 

– Уже прокатило, – ставлю перед фактом.

– Ты! – вспыхивает царевич. – Ты ведь даже не представляешь, с кем разговариваешь! Да, я тебе…

Вопреки угрозе шагаю на парня, — он инстинктивно отступает, но я прижимаю его к горячей стенке печи, прикрыв ладонью его рот.

– Ой, давай только обойдёмся без мелкой мести, – усмехаюсь. – А то начнёшь мне тут, как кот, во все тапки…

И тут происходит то, чего я меньше всего ожидаю!

Его взгляд меняется на тот, которым мужчины смотрят на женщин и царевич не сопротивляется, а, напротив, целует мою ладонь!

Отдёргиваю руку от его рта, собираясь отскочить, но теперь уже его рука лежит на моей талии. Хорошо так лежит, по-хозяйски… 

Момент и я сама оказываюсь прижатой к разгорячённой печке, а парень нависает надо мной сверху.

Дерзкий…Уверенный в себе... Интересный...Проводит большим пальцем по моей нижней губе, придавливая. Наблюдает.

В любой другой ситуации я наверняка бы приняла меры. Сама не понимаю, почему позволяю ему это, наблюдая за ним в ответ? Каким местом для меня эта ситуация “другая”?

Потому что раньше ни один смертник не решался ко мне так нагло приблизиться?! 

Или же, потому что мне интересны эти ощущения, как и то, что он предпримет дальше? 

А может, всё потому, что мне открылась новая сторона этого парня? Дерзость была в нём с самого начала, а вот это обаяние, исходящее от сероглазого парня с взъерошенными светлыми волосами, оказалось сюрпризом.

Наклоняется ещё ниже.

– Вообще-то, я не такой мелочный, каким ты меня представила, – шепчет в губы. – Я просто хотел сказать, что с твоим темпераментом, тебе бы подошли более воинственные имена. К примеру: Александра, Виктория. 

– Ядвига, – подсказываю, хмыкая, но в то же время не переставая рассматривать склонившееся лицо передо мной.

Какие интересные ощущения. И слабость в ногах, как от вина… Даже пофиг на то, что он там дальше лепечет. Главное, как! 

Проходит как минимум полминуты, за которые я не без труда, но всё-таки вылавливаю попавшую в голову нужную мысль.

– А давай мы спишем твоё поведение на высокую температуру и тогда мне сегодня не придётся кастрировать хорошего котика? – ласково проводя пальчиками по его щеке, не менее нагло отвечаю ему в губы. 

Ловлю себя на том, что мне это противостояние чертовски нравится! Да и пальчиками я ещё где-нибудь провела...

Парень сглатывает, будто вспомнив что-то страшное, но не отступает.

– Если только ты пообещаешь быть хорошей кошечкой и не выпускать на гостей свои острые коготочки… – не остаётся в долгу.

Это тонкий намёк? Он что?! Видел прадедовские казачьи шашки? Как я крутку делала?! Да быть не может, — спал же! 

– Думаю, мы сможем договориться: ты наконец убираешь за собой и больше не гадишь в тапки, а я не выпускаю когти, –  сама отступаю от парня подальше. Потому что, как-то странно он на меня действует: чем ближе стою, тем ближе к нему хочется подвинуться. Ещё и дыхание сбилось. А он, ну совсем неподходящий кандидат для таких реакций организма. Причём слишком внезапных и ничем необоснованных!

Я хоть и девственница, но пять братиков за душой, дарят колоссальные знания во всём, даже в том, чего девушке лучше не знать. 

Именно поэтому сейчас я не как наивная простушка решила, что передо мной моя первая и единственная любовь, по которой я обязана убиваться. Я трезво рассудила, что мой организм определил эту мужскую особь как подходящую мне для спаривания. Он такой на моей памяти первый, но определённо далеко не последний. 

– Тогда договорились, –  протягивает мне руку.

– Договорились, –  протягиваю ему свою, а он её, вместо того чтобы пожать, целует!

 Поцеловал руку, а током ударило в другом месте. Чёрт бы побрал эти реакции!

Смотрит.

Смотрю в ответ.

Улыбается.

Нагло отвечаю тем же.

Мне уже двадцать и я начала думать, что мне не суждено почувствовать влечение к парню. Всё-таки живя среди жёстких парней, которые постоянно соревнуются между собой, и со мной в том числе, не совсем понимаешь зачем на твою голову ещё один, какой-то левый. Ты смотришь на парней иначе, не как девочки, которые не знают из чего на самом деле эти мужские особи состоят. Думала именно это было ответом на то, что мне ни один реальный парень за двадцать лет не понравился, не считая книжных. Киношные тоже не нравились. В фильмах меня интересовал лишь сюжет и я не понимала мечтательных вздохов однокласниц, когда они обсуждали какого-то очередного актёра. А вот капитан Блад, Зорро, да тот же Арсений из Холодного, — каждый из них оставлял некую романтическую тоску в душе, после прочтения. В реальной жизни у меня к парням не шевелилось и этого.  Я даже с Женькой на спор целовалась, и с умыслом продула, на самом деле пытаясь понять,  что народ в поцелуях такого привлекательного находит? Так и не поняла. Не противно. Это как хлебушек с кашей поесть. Можно с ним, а можно без него. Поэтому и на условия этого тупого спора я согласилась, понимая, что оставаться девственницей в моём возрасте как-то уже совсем странно. Тем более Женьку я по крайней мере знаю, как-никак это парень образец воспитания моих родителей. Да и домтоянием общественности этот факт точно не станет, так как если родители узнают, они ему голову свинтят. Точнее даже две. Девчонки на курсе во всю дружат с парнями или замужем, а за мной братья все по очереди заезжают, чтобы встретить… Вот с некоторых пор я и задумалась, что у меня, похоже, проблемы...Сейчас этой своей реакции я даже обрадовалась. Не важно к кому, главное, что во мне это есть!

Так, кажется наши гляделки уже затянулись, а взгляд парня уже переместился на мои губы, отчего их вдруг начало покалывать.

Внезапно… от взгляда… Угу и ох…Попробуй я ответить ему подобным взглядом и чувствую ни к чему хорошему это не приведёт...

– На этот тапок тоже не покушайся, –  предупреждаю строго.

– Поздно. Этот тапок я уже прихватизировал и теперь буду яростно охранять, –  улыбается этот нахал.

– Смотрю отлегло? Оставь этот тапок в покое и иди в комнате убирайся, раз энергию некуда деть, – сбегаю к столу, понимая, что срочно нужно чего-нибудь поесть…

Решаю сварить кашу. Хорошо, что крупы привезли. Беру небольшую кастрюлю и иду к печке, чтобы налить в неё кипятка из большой, которая стоит в постоянной готовности на краю печки. 

Парень идёт за мной.

– Думаю, завтра я буду в более подходящем состоянии для уборки. Потерпит? – спрашивает у меня.

С чего это он вдруг таким ручным и пушистым стал? Настораживает.

– Ладно, но учти. Завтра я хочу засыпать уже в своей комнате, – отвечаю категорично, откидывая чугунный кружок на плите, чтобы языки пламени могли свободно лизать дно кастрюли и устанавливаю туда кастрюльку с водой.

–  А разве ты не в ней спишь?

–  Разумеется, в соседней. Думаешь в моей сейчас приятно находиться? – вскипаю,  вспомнив свой несчастный стакан. Ну прикипаю я к некоторым вещам, а этот стакан я у деда отвоевала, он вечно туда водки налить порывался. В детстве по наивности я думала, что если заберу у деда этот стакан, то он и пить не будет. 

Надо было видеть, как дед невозмутимо глотнул из горла, а потом в чайную чашку пойла налил. Помню, тогда очень оскорбилась. Разревелась. А слёз дед не терпел, — особенно моих. Поэтому начал меня уговаривать и на свою голову пообещал, что не будет пить, пока этот, единственный гранёный стакан в доме, у меня будет. С того дня я даже горячий чай начала пить исключительно из этого стакана, ревностно его охраняя, а дед много грешков имел, но данное слово держать умел. 

Помню в нашей семье тогда появилась отдельная тема для шуток, потому что родители не знали как отвадить деда от пагубной привычки, а я, вот так, парой волшебных слезинок, с проблемой справилась. Дед прожил долгую и хорошую жизнь… 

Я опустила глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Слишком сильно любила деда. Это он меня крутке казахской шашки учил, когда пацаны буквально дрались, споря, чья очередь тренироваться. И вообще, мне первой разрешил с черенков от лопат, на настоящее оружие перейти. Не драться, конечно, а движения отрабатывать. Любил меня дедушка… по особенному любил. И я его… С первого дня школьных каникул к нему рвалась.

–  Извини, – вдруг послышалось участливое. Будто он мои эмоции почувствовал. 

–  Я не ослышалась? – вскидываю взгляд и тут же резко отвожу, сообразив, что там скопились слёзы.

– Тем утром, я не должен был вести себя так агрессивно в чужом доме. Ты ведь ни при чём, – надо же, это он так участие проявить пытается?

– Боюсь, что очень даже при чём.

–  Что ты имеешь в виду? –  настораживается.

–  То, что сказала. Тот парень, который тебя здесь оставил... Он очень хотел мне этим подгадить. И у него, скажем откровенно, получилось. Я настолько бесячих как ты ещё не встречала.

– Это был очень сомнительный комплимент. Да мне в общем-то пофиг уже, что и как. Ты меня из леса выведешь? – спрашивает больше утверждая.

– А ты думаешь, я горю желанием тут вокруг тебя с чаем бегать и этим вонючим барсучьим жиром тебя натирать?! Расслабься уже. Ты в любом случае попадёшь домой, – потянуло меня на откровенность. – Самый нежелательный вариант, это если тебе прям срочно надо, то я провожу тебя до трассы на лыжах. Если не срочно, то этот оболтус через пару дней явится проверить сколько на моей голове седых волос появилось. Он тебя и увезёт назад. 

–  А если Джек не вернётся? – уточняет, почему-то сомневаясь в моих словах.

–  А если он не вернётся, то я его найду и сутки голышом вокруг избы на лыжах без палок бегать заставлю! – мгновенно вскипаю, лишь допустив об этом мысль.

– Если бы это говорил кто-то другой, я бы посмеялся, но ты же серьёзно?

–  Вполне, – киваю.

Это что за звук был? Он крякнул?

–  Ладно. Предположим, Джек бегает голышом вокруг твой избы. В этом случае, как я попаду в место, где хотя бы сотовый ловит? – продолжает свои уточнения царевич.

– Елис, на Новый год сюда приедет очень много людей, поверь. Самое позднее, ты отсюда выберешься в первых числах января. Хотя я надеюсь, что гораздо раньше. 

– Я тоже на это надеюсь. Чем быстрее у меня будет доступ к интернету, тем лучше. И про оплату я своё слово сдержу, – зачем-то добавляют он.

– Не стоит. Я не из-за денег тебе помогаю. В моих же интересах сбагрить тебя побыстрей. К тому же не вижу смысла, если жертва обстоятельств будет ещё и деньги платить. Скажем так: я тебе помогла, а ты поможешь мне избавиться от этого отмороженного  Джека, и мы квиты.

– Избавиться? 

– Угу. Не делай такие глаза! Ничего особенного от тебя не требуется, просто подыграй мне, как он вернётся. Поможешь и мы с тобой, считай, кореши.

– А кто ты на самом деле корешу расскажешь? – спрашивает у меня, на что я дарю ему хитрую ухмылку.