Глава 10

Еся– Эй, стой! – останавливает меня, прежде чем я успела засыпать гречку в кастрюлю.

– Ты чего?!

– Разве не нужно её до этого промыть?

– И так сойдёт, – отмахиваюсь. Будто в походных условиях кто-то крупы моет.

– Это же  нельзя будет есть!

– Ладно. У порога вёдра со снегом стоят. Посмотри, если там уже что-то натаяло, можешь промыть.

– Водой из-под снега?! – дёргается его глаз. – Сыпь лучше так. – Сдаётся, и я засыпаю крупу из пяти килограммового мешка с крупой.

Ставлю белый мешок на пол.

– Как я раньше не вспомнила?! – радостно хлопаю в ладоши!

– О чём? – настораживается Елис.

– В подполе консервы могли остаться! – бросаю через плечо, уже направляясь за свечкой.

Поджигаю и иду к западне.

– Там глубоко? – заглядывает в открывшийся лаз парень.

– Хочешь, полезли вместе,  – пожимаю плечами, садясь на край лаза, чтобы дотянуться до лестницы.

Её явно не под мой рост делали. Отец с братьями сразу на ступеньку встают, а мне на первую ступень спрыгивать приходится. Учитывая, что лестница старая и дряхлая, а внизу добрых два пятьдесят метра полёта, это каждый раз несколько волнительно.

Делаю это и теперь уже, стоя на этой ступени, тянусь за зажжённой свечой, оставленной возле лаза.

– Еся, а почему ты со свечкой полезла? По дому же светодиодные фонари развешаны.

– Просто со свечкой, – вновь пожимаю плечами. Я ведь и правда про фонарь даже не подумала. Дед всегда со свечой сюда спускался. – Считай, наследственное это у меня. Так ты полезешь? Осторожно. Только, без смелых движений. Лестница от старости довольно хлипкая. –  договариваю, уже спустившись вниз.

– Понял, – отзывается парень уже спускаясь. – А здесь просторно, – оценивает пространство с деревянными стеллажами вдоль стен.

– Ага, только паутины много не вляПайся.

Осматриваю почти пустые полки. Точнее, полки вполне себе заняты, но при этом заставлены пустыми банками и всякими горшками и прочей редко используемой ненужностью.

А свечка в отличие от фонаря добавляет некой таинственности, хорошо освещая лишь небольшой участок. Фонарь бы здесь быстро всю грязь осветил и романтика подполья бы мигом исчезла. Я в детстве любила представлять разные истории спускаясь сюда, про исследования пещер и прочее.

– Надо же! Живём! Пара банок тушёнки стоит и килька в томатном соусе целых пять штук, – радуюсь находке.

– А это что здесь? – парень указывает на банку, стоящую на самом верху. Мне с моим ростом вообще не видно было, что там что-то есть.

– Давай сюда, я посвечу.

Снимает и подаёт мне пыльную банку.

– Что там? Варенье? – с такой надеждой.

– Да. Варенье какое-то. Засахарилось, наверное, поэтому и не съели.

– Оно свежее?

– Свежесть — понятие растяжимое. Впрочем, его можно попробовать вскипятить, чтобы сахар растаял. Помню, очень давно дед так делал.

– Так какая у него дата производства?

– Думаю,  по слою пыли на банке можно вычислить примерный век. А вот с точностью до года, не скажу. Но судя по герметично закрытой крышке, новая цивилизация там ещё развиваться не начала.   

Поднимаемся наверх. Я прихватила банку с тушёнкой и рыбной консервой, а парню доверила стеклянную банку с вареньем.

Смотрю на банку. Сладкого хочется. Но варенью судя по ржавчине на крышке лет десять точно. 

Скорее бы наши вкусняшки привезли… 

– Я не рискну, – признаётся Елис, рассматривая содержимое банки которую я открыла.

Я обмакнула палец в сироп.

– Вроде не прокисло, но я тоже не рискну. Давай ограничимся консервами.

– Давай, – Елис смотрит на тушёнку, вертя банку в руках.

– Она просрочена! – расширяются его глаза.

Смотрю на банку.

– Всего лишь на полгода. Сойдёт. Кстати, килька с нормальным сроком годности. Если хочешь, давай её добавим.

– Рыбу в гречку? – восклицает Елис. – Опять прикалываешься?

– Вообще-то, нет… – не понимаю, чем ему рыба не угодила? Я в принципе не готовлю вкусно, поэтому килька кашу не испортит.

–  Чем тушёнку открыть? – спрашивает парень, прекрасно видя на столе нож.

Беру и втыкаю нож в консерву, начиная открывать!

– Это как, вообще… – комментирует ошарашенный парень.

– Это называется удобство. Заметь, так и об края не порежешься.

– Ага, потому что до этого порежешься об нож, – ехидно добавляет парень. 

– У тебя такое лицо сейчас было, будто я не банку открыла, а живот медведю при тебе вспорола, – подкалываю.

– Ну, знаешь. Если бы эту манипуляцию проводил мужчина я бы и бровью не повёл, но хрупкая девушка, ловко кромсающая железо огромным ножом, выглядит несколько запредельно. 

– Какие-то  проблемы с этим?

– Ну что ты… Это лишь укрепило моё желание поладить с тобой. К тому же я теперь и бровью не поведу, даже если застану  на твоей кухне грудничка в памперсе, с сигаретой в зубах, кромсающего этим самым ножом какую-нибудь тушу.

– Не думаю, что ты это увидишь. Сигареты в моей семье табу, как и алкоголь.

– Значит, остальное опровергать не станешь? – приподнимает бровь.

В общем-то, мой младшенький, Никитка, и был тем самым грудничком. Уже в два года нам с мамой на кухне помогал. Причём, на полном серьёзе. Мог что-то принести, разбить яйца для яичницы довольно аккуратно, а позже и вовсе, оказалось, что он готовит получше меня.

– Не стану, – улыбаюсь с хитринкой.Если вам нравится история, пожалуйста не забывайте поставить лайк и порадовать автора откликом в комментариях:)) Это очень важдно для меня, так как ваши отзывы являются пищей для моего муза )В подарок моим читателям до 25 февраля:ЧИТАТЬ ИСТОРИЮ