***

Никита

Я хотел застать её врасплох.

Соня сидела напротив, спина прямая, пальцы рассеянно водили по краю фартука. Короткой. Обтягивающий. Узкие джинсы… Чёрт. Я собирался наблюдать за её лицом, искать вину, но взгляд упорно сползал на ноги.

Длинные ноги. Достаточно стройные, чтобы мой мозг отключился на три секунды.

Я отвёл взгляд. Проклятие.

— Я не понимаю, как могу помочь, — её голос был спокойным. Ни дрожи. Ни страха. Она даже улыбнулась.

Идеальный контроль. Как у профессионала.

— У вас самый короткий стаж, — сказал я. — Значит, нет предвзятости по отношению к коллегам. Именно поэтому вы подходите.

Она нахмурилась, на губах — лёгкая тень скепсиса.

— А у вас она есть?

Опять задаёт неудобные вопросы.

Я поднял глаза. Лицо её было безупречно спокойным — ни удивления, ни интереса. Ни тени вины. Если я и надеялся застать её врасплох, то эта надежда сгорела к чёртовой матери. Всё, что осталось — желание. Опасное. Неуместное.

Но я не мог позволить ему сбить меня с курса. Я построил восемь филиалов с нуля, чёрт побери. Этот — главный. Мой офис. Мои правила. Моё расследование.

Я заставил себя откинуться в кресле, упираясь в спинку. Но взгляд невольно задержался на её губах.

— Этот питомник — мой. Я поднял его с нуля. Как думаете, есть у меня предвзятость?

— Тем более. Почему вы сами не можете следить за сотрудниками?

— Потому что, когда я захожу в теплицу — люди замолкают. Я нужен, чтобы держать порядок, не атмосферу. А ты можешь быть незаметной. Ты — в «серой зоне»: уже не новичок, но ещё не совсем своя.

Она опустила глаза. На миг — только на миг — в её лице что-то дрогнуло. Сомнение? Тревога?

Вокруг сгущался вечер. Рабочий день закончился. Сотрудники помаленьку собирались, а в приоткрытое окно летели запахи земли и цветения, тянущиеся из ближайшей теплицы.

— Я подумаю, — сказала она тише. И улыбнулась, снова меня раздражая.

Я кивнул.

— У тебя есть время до субботы. Кстати… Михаил попросил собрать букет. У его сестры день рождения, и он хочет что-то необычное. Вспомнил, что ты говорила о флористике — справишься?

Соня подняла голову, выпрямилась.

— Конечно! Это в рамках обязанностей или так, по доброте душевной?

Я усмехнулся.

— Михаил в восторге будет, если ты ему счёт выставишь.

Она рассмеялась, обнажая белоснежные зубы.

— Ладно. Только, если я делаю букет, пусть он хотя бы расскажет, какая она — его сестра. А то ещё подберу композицию под ледяную королеву, а она, может, фанатка бабочек и пирожных.

— Скажу, чтоб прислал пару слов и передам тебе.

— Он может мне прислать. Так быстрее.

— Нет. Я сам передам.

Она пожала плечами.

— А ты думай, — тихо сказал я. — До субботы.

Она уже собралась встать, но задержалась.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда придётся подумать об увольнении. Но если согласишься, получишь хорошую премию.

Соня кивнула. И всё же — встала чуть быстрее, чем надо. Как будто хотела убежать. В воздухе остался её запах — ванильный, домашний.

Я задержал дыхание.

Это была игра? Или она такая?

Если она замешана — я это выясню.

А если нет…

Но я должен придумать, как жить с этим влечением.

Соня

Выйдя из кабинета, я отдышалась. Никак не могла понять, почему в присутствии босса мои колени подкашивались, а дыхание пропадало.

— Сонечка! — крикнул дядя Жора, водитель, как только я оказалась на улице. — Завтра же среда. А это день печенья, да?

Я подняла голову и увидела, как все уставились на меня с надеждой. Я улыбнулась, пряча дрожь в руках.

— Печенье или кексы — выбирайте. Я и то, и другое могу.

Готовка — моя отдушина. А когда я пеку, в доме пахнет чем-то настоящим, а не страхом. Девчонки на кухне всегда рады — у нас свой маленький вечерний ритуал.

— Хорошо, — сказала я.

Главное — не думать о его взгляде. О том, как он разглядывал мои ноги, а затем и губы. Лучше заняться выпечкой.