Глава 5

Понедельник встретил липким теплом теплиц. Я механически поливала саженцы, наблюдая, как капли стекают по листьям томатов, когда распахнулась дверь. Наташа ворвалась, спотыкаясь о ящики с рассадой.

— Сонь, прости, ради бога! — коллега тяжело дышала, прижимая к груди мой телефон. — Ты оставила его во второй теплице... Звонил без перерыва, как потерпевший. Брат твой...

Ладонь дрогнула, и лейка глухо ударилась о землю. Ледяная игла пронзила грудь — Паша никогда не названивал просто так. В последний раз эта бешеная трель раздавалась, когда отца экстренно госпитализировали.

— Папе хуже?! — вырвалось раньше, чем я успела поднести трубку к уху. Голос сорвался на визгливый шёпот. — Или лекарств нет?

— Нужны деньги на какие-то обследования. Или ждать полгода. Поговори с Капитолиной Семёновной.

Я машинально села на деревянную грядку, наблюдая, как Наташа судорожно ломает пальцы у выхода. Три месяца назад Капитолина Семёновна в белом халате случайно обмолвилась о внучке-студентке и проблемах с деньгами. С тех пор треть моей зарплаты оседала в её кошельке — за особое внимание к моему отцу, уколы, капельницы и переговоры с докторами. Всё-таки брат был ещё слишком мал, чтобы положить на его плечи весь груз ответственности. Паша, начинающий подросток с прыщами и разбитыми коленками, порой верил, что все люди помогают друг другу по доброте душевной.

— Здравствуйте, Сонечка. Двадцать три тысячи до среды нам нужно, — хрипло проговорила медсестра. — Иначе ждём очереди полгода, дорогая. Я пыталась как-то повлиять на ситуацию, но не всё в моих силах.

— Переведу. Сегодня же, — выдавила я, глотая ком в горле. — В крайнем случае завтра.

— Не волнуйтесь, солнышко. Мы тут присмотрим. — медсестра говорила убаюкивающе, как нянька капризному ребёнку. — Вы же знаете, я всегда...

Грохот упавшего горшка заставил обернуться. В проёме стоял Никита, пальцы впились в дверной косяк. Взгляд промёрз до минус сорока.

— Что случилось? — Он шагнул стремительно, вырывая телефон из моих рук. — Кто звонит? Сообщник?

— Вы... о чём? — Я отступила к столу, задев коробку с семенами. Рассыпавшиеся зёрна застрекотали по полу.

Наташа исчезла, притворяясь невидимой. Паша что-то кричал в трубку, но Никита отключил звонок.

— Объяснитесь, Сизова. Сейчас.

Я сглотнула ком страха. Руки сами потянулись к фартуку, растирая землю в грязевые разводы.

— Моему отцу нужны обследования. И лекарства. Дорогие. Без них... — Слова выскакивали, как вагоны с перекошенных рельсов. — Я согласна на ваше предложение безо всяких условий. Найду вашего шпиона. Сделаю всё, что вы захотите! Но дайте мне аванс сейчас.

Он сухо рассмеялся.

— Умоляю, — прошептала я, чувствуя, как слезы катятся по щекам. — Это очень важно!

Никита замер, изучая меня, будто я биологический образец. Взгляд-скальпель скользнул по дрожащим рукам, задержался на потёртых рукавах.

— Переведу вам на счёт часть денег. Столько же — после конференции. Остальное — по итогу. Провалите задание — вернёте вдвойне.

Я кивнула.

— И помните, Сизова — я не верю в совпадения.

— О чём вы?

Он молча наблюдал за моим выражением лица, а потом произнёс:

— На конференцию вы едете со мной.

Не успела я возразить, как он вышел. А через несколько минут телефон вздрогнул — уведомление из банка засветилось ядовито-зелёным. Зачисление.

***

Вечером на террасе я просматривала договоры с поставщиками, когда звук шагов заставил обернуться. Никита стоял, опершись о стеллаж с лобелиями — его силуэт чётко вырисовывался в закатных лучах.

— Послезавтра утром выезжаем, — бросил он папку передо мной. — Изучите всё, что здесь есть.

Он уже направился вниз, когда я решилась:

— Хорошо, но... зачем еду я?

Он резко развернулся, приблизился и прижал ладонь к спинке моего кресла, нависая надо мной опасной тенью:

— Потому что так надо.

Отступив, он растворился в сгущающихся сумерках. Я вжалась в плетёную спинку, дрожа от ярости и бессилия. Внизу зарычал двигатель «Лексуса».

Телефон завибрировал. Сообщение от брата: «Спасибо, сестричка!»

— Держись, пап, — прошептала я, глядя на исчезающие огни. — Я всё исправлю.

Ветер вдруг сорвался, растрепал волосы. Я не знала, как теперь выкручиваться. Но выбора не было.