***

Пальцы Никиты барабанили по папке с надписью «Конфиденциально».

Я наконец смогла улыбнуться.

— Я согласна. На ваше предложение. — Выпалила сразу, пока не передумала. Ладони вспотели, оставляя отпечатки на деревянной столешнице.

Он медленно, как хищник, поднял глаза:

— Срок ожидания истёк.

— Но вы же говорили — суббота...

— Девять утра. — Он щёлкнул ручкой, указывая на часы. — А сейчас сколько? Вы что, решили проверить моё терпение на прочность?

— Послушайте! Нельзя так издеваться…

— Я сам решаю, что можно, а что нельзя.

— Да, мне нужны деньги. И срочно. — Голос дрогнул, но я не отступила. — Но я готова вам помочь только при одном условии. Прекратите этот цирк с придирками.

— Вы ставите условия? — Он встал, опершись ладонями о стол. Тень от его фигуры накрыла меня целиком. — После того как столько всего натворили? После того как...

— Это вы сами всё подстраивали! — вырвалось слишком резко. Я заметила, как дрогнула его бровь. — Вы… вы хотели… Да я вообще не понимаю, чего вы хотели!

Тишина разлилась густым сиропом. Никита медленно обошёл стол, остановившись в полушаге от стула, где я сидела. От него пахло его любимым парфюмом.

— Допустим, — прошептал он, и я почувствовала, как его дыхание шевельнуло мои рыжие пряди. — Что вы предложите взамен?

— Я найду вашего шпиона. — Сглотнув, я поднялась и посмотрела ему прямо в глаза. — Но если я сделаю это… вы извинитесь. За каждую подстроенную поломку. За каждый испорченный отчёт.

Его губы дрогнули в подобии полуулыбки. Схватил меня за руку и сжал запястье, а другой рукой он неожиданно подхватил прядь моих волос, закручивая её вокруг пальца. От прикосновения по спине побежали мурашки.

— Выбор всегда остаётся за мной. Что мне делать, как и с кем. Ты не можешь мне диктовать.

— Это не обсуждается! — выдохнула я, но голос предательски дрогнул. И когда мы перешли на «ты»?

Он резко притянул меня ближе, наши тела соприкоснулись. Его ладонь скользнула вдоль шеи, остановившись у линии челюсти. Большой палец провёл по нижней губе, и сердце бешено заколотилось. Его дыхание смешалось с моим, губы оказались в сантиметре. Всё внутри сжалось: страх, гнев... и что-то другое. Запретное. Опасное.

Я замерла, как мышь под взглядом змеи.

— Обсудим, — прошептал он, и его губы слегка коснулись моих. Разряд молнии пробежал по коже. — После конференции. Если не облажаетесь.

Прежде чем я успела задохнуться, он отстранился и направился к выходу с террасы.

— Не смейте разочаровать меня, — бросил он через плечо и исчез между кустами смородины.

Я прислонилась к стволу берёзы, дрожащими пальцами стирая с губ след его дыхания.

Подойдя к краю террасы, я замерла, вцепившись в перила. Внизу чёрный Лексус выруливал со стоянки, шины едва не взвыли от резкого старта. Через водительское стекло чётко виднелся профиль Никиты, подсвеченный оранжевым закатом. И вдруг… он повернул голову. Взгляд метнулся прямо наверх, будто инфракрасный луч нащупал цель.

Я отпрянула в тень, прижав ладонь к груди, где сердце колотилось, как сумасшедшее.

Что он со мной сделал?

Его губы в сантиметре от моих. Пальцы, на запястье. Дыхание, смешавшееся с моим — тяжёлое, прерывистое. Я тогда не дышала. Не могла. Даже когда он отстранился, в воздухе осталось напряжение, словно после удара молнии.

Всё должно быть просто: сделка, шпион, деньги. А теперь…

Я провела пальцами по губам, которые всё ещё горели. Логика кричала: «Это не может быть серьёзно!» Но тело помнило иное — тепло его ладони на шее, мускулы предплечья, напрягшиеся, когда он притянул меня ближе…

Опасен.

Не криминалом. Не угрозами. Тем, что проникает под кожу, как вирус. Знает, как заставить дрожать. Читает мой страх, как открытую книгу, и умело использует. А я…

Я сжала кулаки, глядя, как машина исчезает за поворотом.

Согласилась. Потому что у отца заканчиваются лекарства. Потому что брат звонит и плачет в трубку. Потому что выбора нет.

— Осторожнее, — прошептала я себе, возвращаясь к теплицам. — С ним нельзя иначе.

Но где-то в глубине, под грудой страхов и злости, шевелилось другое чувство. А если это не игра?

Я резко встряхнула головой, гневно стирая предательскую мысль.

Держись, Соня. Или он сожрёт тебя целиком.