Глава 6
Она поцеловала его снова. Но теперь медленно. Осторожно. Так, как учат целоваться тех, кто умеет только драться. Тех, кто привык держать удар. Тех, кто боится быть нежным.
— Руки, — прошептала она.
— Что? — спросил он, и его голос был хриплым.
— Обними меня, — сказала она. — Ты умеешь.
— Я умею только… хватать за талию, — сказал он, и в его голосе было столько неуверенности, сколько не было даже в его первом контракте. — Я не умею…
— Обними, — повторила она, и он обнял.
Сначала неуклюже. Потом сильнее. Потом так, что она почувствовала каждую мышцу, каждый шрам, каждый удар его сердца.
— Не сломай меня, — прошептала она, и в её голосе не было страха. Было что-то такое, от чего его ледяное сердце растаяло окончательно.
— Я не… — начал он, но она снова прижала палец к его губам.
— Я не боюсь, — сказала она. — Я знаю, что ты не сломаешь. Потому что ты — не мачо. Ты Саша. Мой Саша.
Он поднял её на руки. Легко. Как Семёна, который спал в кресле. Как всё, что принадлежало ему.
— Куда? — спросил он, и его голос был низким, хриплым, как будто он только что перекусил наждачкой.
— Туда, — сказала она, кивая в сторону спальни. — Где наша подушка.
— Там Семён, — напомнил он.
— Семён в кресле, — поправила она, и её пальцы коснулись его щеки. — А на подушке — мы. Только мы.
Он понёс её через гостиную, мимо кресла, где спал Семён, свернувшись калачиком и пахнущий тухлой селёдкой. Мимо бразильского стола, где остывал горелый стейк. Мимо кухни, где всё ещё пахло луком.
В спальне было темно. Только свет от ночного города проникал сквозь огромные окна, освещая кровать. Их кровать. Их подушку. Их пентхаус. Их жизнь.
Он опустил её на кровать. Осторожно. Так, как опускают самое ценное. Самый важный контракт. Самую главную сделку.
Её белое платье разметалось по шёлковому покрывалу. Её огромные глаза цвета «первый лёд на лужах в Норильске» смотрели на него с такой любовью, что его ледяное сердце, которое уже давно не было ледяным, забилось где-то в горле.
Он наклонился к её губам, чувствуя запах ванили, лука и…
— Мариэлла! Мариэлла, вы меня слышите?!
Голос был далёким. Чужим. Металлическим.
— Мариэлла! Откройте глаза! Давление падает!
Она моргнула. Свет был ярким. Слишком ярким. Белым. Больничным.
— У неё пульс прощупывается! Давайте адреналин!
Потолок. Белый. Плитка. Лампа дневного света. Капельница. Пиканье кардиомонитора. Запах хлорки и лекарств.