Глава 3

Рыжий кот сидел на руке Шрама, как на троне, и смотрел на всех присутствующих с выражением глубокого превосходства. Его шерсть была идеально прилизана, усы торчали в разные стороны, а в жёлтых глазах читалось: «Ну наконец-то. Я ждал. Меня похищали, меня спасали, а вы тут стейк жрёте».

— Сёмочка! — Мариэлла выхватила кота из рук Шрама с ловкостью, которой позавидовал бы цирковой акробат, и прижала к груди. — Ты жив! Ты цел! Ты… ты пахнешь… Фу, как ты воняешь!

Поморщилась Мариэлла.

— Он сожрал тухлую селёдку в гараже, — мрачно сообщил Шрам, потирая плечо. — Три штуки. Пока я с этим… — он кивнул куда-то за дверь, — разбирался.

— С кем? — спросил Александр, и его голос стал тихим. Тем самым тихим голосом, от которого партнеры судорожно пересматривать свои контракты и меняли условия сделки.

Шрам шагнул в сторону, и за его спиной открылась дверь.

В дверях стоял Владик.

Бывший выглядел так, будто его только что пропустили через мясорубку, вынули, а потом снова пропустили. Его одежда была порвана, на лице красовался свежий синяк, который идеально сочетался с татуировкой паутины, делая его похожим на паука, которого раздавили тапком.

— Я… я уже принёс извинения, — проблеял Владик, глядя в пол. — Коту. И вам. И вообще…

— Помолчи, — сказал Александр, и Владик замолчал так резко, что, казалось, проглотил собственный язык.

Шрам тем временем замялся. Переступил с ноги на ногу. Почесал шрам, отчего тот стал багровее. Потом почесал затылок. Потом снова шрам. Всё это выглядело так, будто у него было важное сообщение, но он не знал, как его преподнести.

— Босс, — сказал он наконец. — Там это… есть ещё кое-что.

— Что? — голос Александра стал тише. Настолько тише, что Мариэлла перестала обнюхивать кота и подняла голову.

— В гараже, — Шрам сглотнул, и его кадык дёрнулся с такой силой, что, казалось, сейчас выскочит наружу. — Я нашёл… ну… ещё котов.

— Что значит «ещё котов»? — спросила Мариэлла, и её глаза расширились, как у загнанной лани, замершей перед пропастью.

— Два штуки, — Шрам поднял два пальца, покрытых татуировками и шрамами, которые он получил на службе у босса. — Один чёрный. Второй полосатый.

— Полосатый? — переспросила Мариэлла, и её голос начал повышаться.

— Тигровый такой, — уточнил Шрам. — С белыми лапами. И глаза зелёные. Очень злые. Он на меня шипел. Долго. Потом съел последнюю селёдку.

— А чёрный? — спросил Александр, и в его голосе появилась нотка обречённости.

— Чёрный молчал, — честно ответил Шрам. — Он вообще не издавал звуков. Просто лежал. Я думал, он сдох, но я ему вискас предложил, и его стошнило.

— Коты не едят вискас? — удивился Александр.

— Этот не ест, — Шрам почесал шрам вспоминая. — Он, кажется, требовал икры. Или что-то такое. У него взгляд требовательный.

Мариэлла, которая всё это время держала Семёна на руках и пыталась не дышать его селёдочным ароматом, вдруг замерла. Её лицо побледнело. Потом покраснело. Потом снова побледнело. Это был тот самый румянец, который обычно предшествовал либо обмороку, либо скандалу.

— Кот, — сказала она медленно. — С белым пятном на груди?

— Ну… — Шрам прищурился вспоминая. — Было пятно. Я думал, это чешуя от селёдки прилипла. Но нет, пятно.

— И полосатый, — голос Мариэллы начал вибрировать, как струна, которую перетянули. — С белыми лапами и зелёными глазами?

— Точно, — кивнул Шрам. — Вы их знаете?

Мариэлла повернулась к Владику. Повернулась медленно, как башня танка, который наводится на цель. Её огромные глаза цвета грозового неба сейчас были не просто грозовыми — в них бушевал ураган, торнадо и цунами одновременно.

— Владик, — сказала она, и её голос был спокоен. Спокоен, как поверхность океана перед землетрясением. — Чьи это коты?

— Я… я… — Владик начал пятиться, но наткнулся на Шрама, который стоял за его спиной, как скала. — Я не знаю! Я купил гараж уже с котами!

— Врёшь! — зашипела Мариэлла, делая шаг вперёд. — Два кота. Чёрный и полосатый.

— Н-н-нет! — Владик оглядывался по сторонам, ища пути к отступлению, но Шрам уже положил ему руку на плечо, и эта рука весила как небольшой холодильник. — Честное пионерское!

— Этих котов, — сказала Мариэлла, и её голос стал таким холодным, что Александр, который считал себя главным экспертом по льду, почувствовал, как его ледяное сердце завидует этому холоду, — зовут Бегемот и Филимон. И это коты моей сестры, Наташи.

В гараже повисла тишина. Такая тишина, что было слышно, как Семён на руках у Мариэллы пытается переварить селёдку.

— То есть, — Александр медленно повернулся к Владику, и его стальные глаза сверкнули в полумраке кухни, — ты не только похитил её кота, угрожал сжечь её цветочный магазин и вышел из тюрьмы, но ещё и… изменял ей? С её сестрой?