Глава 1

— Ты не сможешь меня защитить, — прошептала она, и её слеза, упав на мраморный пол офиса, разбилась на тысячу осколков, каждый из которых отражал невыносимую боль.

В её огромных глазах цвета «грозового неба» плескалась такая глубина страдания, что, казалось, там можно было утопить целый флот эсминцев.

Он стоял напротив, прожигая её взглядом стальных глаз. Его челюсть была настолько квадратной и острой, что ею можно было резать бифштексы. Одет он был в костюм за миллион долларов, который сидел на его рельефном теле, как вторая кожа, и ткань на плечах угрожающе трещала от напряжения.

— Кто это сказал? — его голос был низким, хриплым, будто он только что проглотил горсть гравия и запил её виски. — Кто посмел тронуть то, что принадлежит мне?

— Это… это мой бывший. Он вышел из тюрьмы. Он сказал, что если я не вернусь к нему, он сожжёт мой цветочный магазин на набережной, который я открыла в память о маме. — Она вздрогнула, и её тонкие пальцы, способные нежно поливать фиалки, судорожно сжали край его пиджака. — Но ты не вмешивайся, Александр. Ты же чёртов мачо, который привык всё контролировать, но это моя жизнь, и ты не любишь меня!

Он сделал шаг. Один шаг. Пол под его тяжёлыми армейскими ботинками, которые он носил с костюмом, потому что ему было плевать на правила, жалобно скрипнул.

— Сожжёт? — его губы, тонкие и жёсткие, изогнулись в циничной усмешке. — Детка, я не просто мачо. Я владелец крупнейшего холдинга «Стальной Орёл», я держу в кулаке весь город, а по ночам участвую в подпольных боях без правил, чтобы почувствовать себя живым. Я не умею любить, потому что моё сердце — это кусок льда в груде мышц.

— Но почему тогда ты спас меня, вынес на руках из пожара в прошлую среду? — выдохнула она, чувствуя, как её нежная натура начинает поддаваться напору его непреодолимой брутальности.

— Мне просто было скучно, — рявкнул он, схватив её за талию.

Его ладони, покрытые мозолями от турников и эспандеров, обхватили её осиную талию, которая, казалось, была создана только для того, чтобы её сжимали в страстных объятиях таких суровых мужчин.

В дверь угрожающе постучали. Вошёл его лучший друг и по совместительству водитель и верный охранник по кличке Шрам. Потому что у него был уродливый шрам ото лба до колена левой ноги.

— Босс, проблема. Тот тип, её бывший, он… захватил её кота. Рыжего.

— Что?! — Глаза героини наполнились слезами. — Только не Семёна! Это любимый кот моей покойной бабушки, которая научила меня верить в чудеса!

Слеза скатилась по её щеке, упала на грудь и, кажется, слегка намочила её блузку в районе декольте. Александр заметил это. Разумеется, он заметил. У него был не просто взгляд — у него был рентген, который прошивал одежду насквозь, но делал он это исключительно благородно, потому что в душе, где-то очень глубоко, он всё-таки джентльмен.

— Шрам, — голос Ветрова стал тихим, но от этого ещё более опасным. Когда он говорил тихо, у его подчинённых поджимались пальцы на ногах. — Мне нужен адрес.

— Уже вычислил, босс. Гараж в промзоне.

Александр медленно, очень медленно, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Раздался треск. Это трещала не пуговица, это трещала ткань, не выдерживая его напора.

— Отлично, — прорычал он. — Знаешь, что я ненавижу больше всего, Шрам?

— Несправедливость, босс? — предположил Шрам, переминаясь с ноги на ногу.

Его ботинки были размером с две маленькие лодки, а шрам на лице сейчас казался особенно зловещим, потому что он всегда становился краснее, когда Шрам злился.

— Нет. Когда кто-то трогает чужое. Особенно моё. — Он резко развернулся к героине. — Как говоришь, зовут кота?

— Семён, — всхлипнула она, и её ресницы, такие длинные, что на них можно было вешать гирлянды, задрожали. — Он так любит вискас в паштете и спать на моей подушке. Он… он единственный мужчина, который меня никогда не предавал!

Последняя фраза была явно сказана для Александра. И она достигла цели. Его квадратная челюсть сжалась с такой силой, что послышался скрип зубной эмали.

— Единственный мужчина? — переспросил он ледяным тоном. — Значит, я для тебя никто?

— Ты… — Она замялась, чувствуя, как её щёки заливает предательский румянец. — Ты пока просто мачо, который влез в мою жизнь со своим контрактом!

— Я влез в твою жизнь, потому что твоя бабка… — он осёкся, вспомнив, что бабушка всё ещё владеет землёй под сгоревшим магазином, и решил сменить тактику. — Потому что я не мог пройти мимо женщины с такими глазами.

— Какими? — выдохнула она, затаив дыхание.

Её хрупкое тело буквально вибрировало в ожидании комплимента.

— Очень… мокрыми, — выдал он, и Шрам сзади прикрыл лицо ладонью. — И большими. Я люблю всё большое.

— Ты невыносим! — Она топнула ножкой. Туфелька на каблуке, который был таким тонким, что казалось, им можно было вышивать крестиком, жалобно стукнула по мрамору. — Просто спаси Семёна!

— Спасу, — пообещал он, натягивая кожаные перчатки. Перчатки были чёрными, облегающими, и когда он сжимал в них кулаки, казались похожими на два чёрных алмаза, самых твёрдых в этой вселенной. — Но знай, я делаю это не ради кота.

— А ради чего?

Он посмотрел на неё. Долго. Так, что она почувствовала, как её внутренности скручиваются в тугой узел, а дыхание перехватывает где-то на полпути между лёгкими и губами.

— Ради твоей улыбки, — выдал он, и сам удивился тому, что сказал.

Его ледяное сердце дало ещё одну трещину, и оттуда, кажется, повеяло теплом. Или это просто гастрит от нервов. Он развернулся и направился к выходу, но на пороге остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Если с котом что-то случится, я лично сотру твоего бывшего в порошок. И продам как удобрение для твоих грёбаных фиалок.

— Они не грёбаные! — крикнула она ему вслед, но дверь уже захлопнулась.

Она осталась одна в огромном офисе, который пах дорогим деревом, кожей и опасностью. Три этих запаха смешивались в её ноздрях в такой коктейль, что голова шла кругом.

— Господи, какой же он грубый, — прошептала она, прижимая руки к пылающим щекам. — И какой же… огромный. В смысле, влиятельный! Я имела в виду влиятельный!

Она подошла к окну и посмотрела вниз. Через минуту из подземного паркинга вылетел его чёрный внедорожник, который был таким большим, что занимал сразу две полосы, но правила ему были не писаны, потому что он Александр Ветров.

Она так и стояла у стекла, провожая взглядом чёрный внедорожник, который уже скрылся за поворотом, когда сзади раздался звук, от которого её сердце пропустило удар. Щёлкнул дверной замок. Она резко обернулась и застыла.

Александр Ветров стоял на пороге. Всё в том же костюме с разошедшимися швами на плечах, всё с той же квадратной челюстью, которую он сжимал так, будто перемалывал ею гранит. Только перчатки уже были сняты, а в стальных глазах плескалось что-то неуловимое — то ли усмешка, то ли то самое тепло, которое она так хотела увидеть.

— Ты… — выдохнула она, переводя взгляд с него на окно и обратно. — Ты же уехал! Я видела!

— Это Шрам уехал, — сказал он, и в его голосе, низком и хриплом, не было и тени оправдания. Только спокойная, абсолютная уверенность человека, который не привык объяснять свои решения. — За котом.

— А ты?

— А я, — он сделал шаг в сторону, освобождая проход, и кивнул на дверь, — сказал водителю оставаться внизу. Потому что мы никуда не торопимся. Вернее, торопимся, но не за котом. Кот в надёжных руках. Шрам привезёт его прямиком… — он сделал паузу, и уголок его жёстких губ дёрнулся вверх, — ко мне.

— К тебе? — Её огромные глаза цвета грозового неба расширились до предела. — Зачем?

— Затем, — сказал он, делая ещё шаг и сокращая расстояние между ними до одного короткого, почти неприличного для офиса метра, — что я не собираюсь оставлять тебя одну. Ни здесь. Нигде. Пока твой бывший дышит тем же воздухом, что и ты.

— А если я не хочу? — прошептала она, но её щёки уже пылали, а пальцы предательски вцепились в лацкан его пиджака.

— Хочешь, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. Только сталь, лёд и что-то ещё, что заставило его ледяное сердце дать трещину размером с ту самую пропасть, в которую он падал с каждой секундой, глядя в её глаза. — Просто ещё не привыкла. Пальто вон там, — кивнул он в сторону вешалки.