Глава 5. Невидимые нити
Нет, он не взорвался, не загорелся и даже не начал издавать подозрительные звуки. Просто продолжал стоять на письменном столе, мерцать голубоватым светом и раздражать меня самим фактом своего существования.
Я смотрел на него уже минут десять.
Светильник смотрел на меня в ответ.
По крайней мере, мне так казалось.
— Ну и кто из нас первый сдастся? — спросил я.
Разумеется, ответа не последовало.
За окном медленно светлело. На подоконнике лежал тонкий слой инея, а где-то во внутреннем дворе перекликались солдаты утренней смены. Замок Воронья Скала просыпался, и вместе с ним просыпалось моё любопытство.
Вчерашний разговор с Элианом не давал покоя.
Я совершенно случайно заметил повреждение в рунической пластине, над которой брат работал несколько часов. Причём не просто предположил, что где-то существует ошибка, а указал конкретное место.
Это уже нельзя было списать на совпадение.
Хотя очень хотелось.
Я потянулся, осторожно размял шею и снова посмотрел на светильник.
— Ладно. Давай по порядку.
На столе лежали три листа бумаги. Первый содержал схему устройства, перерисованную из учебника. На втором я изобразил конструкцию, которую видел собственными глазами. Третий оставил для наблюдений.
Привычка вести записи появилась у меня ещё в прошлой жизни. Когда работаешь с автоматикой, быстро усваиваешь одну неприятную истину: человеческая память прекрасно сохраняет обиды, неловкие разговоры и названия песен двадцатилетней давности, но почему-то отказывается помнить, какие именно настройки ты изменил вчера вечером.
Поэтому всё важное лучше записывать.
Особенно если ошибка способна остановить целый производственный цех.
Или, как в моём нынешнем случае, превратить комнату герцогского сына в груду обломков.
Я взял перо, обмакнул его в чернильницу и написал:
Опыт первый. Наблюдение эфирной структуры без воздействия.
Подумал и добавил:
Объект: настольный осветительный артефакт.
Затем отодвинул кресло, устроился удобнее и сосредоточился.
Первые несколько секунд ничего не происходило.
Передо мной стоял обычный стеклянный шар на бронзовой подставке. Внутри горел голубоватый огонёк. На металле виднелись тонкие декоративные линии, которые при ближайшем рассмотрении оказались настоящими рунами.
Я медленно выдохнул.
Не нужно пытаться увидеть что-то необычное.
Вчера это получалось почти само собой.
Я расслабил взгляд, перестал следить за внешним свечением и попытался сосредоточиться на том странном ощущении, которое возникало каждый раз перед появлением серебристых нитей.
И мир изменился.
Не резко.
Скорее так, словно кто-то убрал с глаз тонкую полупрозрачную ткань.
Внутри светильника появились линии.
Десятки тончайших серебристых нитей протянулись от основания к центру стеклянного шара. Некоторые изгибались, другие образовывали замкнутые петли. В местах пересечения вспыхивали крохотные светящиеся точки.
Я невольно подался вперёд.
— Вот вы где…
Светильник мерцнул.
На этот раз я увидел причину.
Один из потоков проходил через узел, расположенный возле основания. Узел был неровным, словно его слегка перекосило. Каждый раз, когда энергия достигала этого места, часть свечения рассеивалась, а оставшаяся проходила дальше.
Нечто похожее я наблюдал в неисправных электрических соединениях.
Но сравнение было очень приблизительным.
Эфир не являлся электрическим током. Он вёл себя иначе, и попытка подогнать его под привычные законы могла закончиться плохо.
Я сделал отметку на бумаге.
Потом посмотрел снова.
И заметил ещё одну особенность.
Линии не были неподвижными.
Они постоянно менялись.
Едва заметно изгибались, расширялись и сужались. Иногда между соседними узлами возникали короткие вспышки.
Вся конструкция напоминала живой механизм, который непрерывно подстраивался под движение энергии.
— Интересно…
Я наклонился ближе.
В висках неприятно кольнуло.
Я немедленно отвёл взгляд.
Серебристые линии исчезли.
Остался обычный светильник.
Я посидел неподвижно, прислушиваясь к ощущениям.
Головная боль была слабой, но вполне отчётливой.
Значит, наблюдение действительно требовало каких-то ресурсов.
Вопрос — каких?
Эфира?
Умственного напряжения?
Или чего-то ещё?
Я записал продолжительность наблюдения по песочным часам на столе.
Меньше минуты.
Не густо.
Особенно для человека, который собирался разобраться в устройстве целого магического мира.
Но начинать приходилось с малого.
— Молодой господин!
Я вздрогнул так сильно, что едва не опрокинул чернильницу.
Лина стояла в дверях.
В руках она держала поднос с завтраком, а на лице у неё было выражение человека, который застал преступника непосредственно на месте преступления.
— Вы опять занимаетесь магией?!
— Доброе утро, Лина.
— Молодой господин!
— И тебе хорошего дня.
Она поставила поднос на столик возле кровати и решительно подошла ко мне.
Сначала посмотрела на книги.
Потом на записи.
Наконец перевела взгляд на светильник.
— Что вы с ним делали?
— Смотрел.
— Просто смотрели?
— Да.
Лина прищурилась.
— Долго?
Я задумался.
— Смотря что считать долгим.
— Господин Сивиль!
— Ладно, ладно. Несколько минут.
Девушка упёрла руки в бока. Тёмно-русая прядь выбилась из-под чепца и упала ей на лоб, но она даже не заметила.
— Господин лекарь запретил вам магические упражнения.
— Я помню.
— Тогда почему…
— Потому что смотреть на светильник — не магическое упражнение.
Лина открыла рот.
Закрыла.
Затем медленно перевела взгляд на мои записи.
— А это?
— Наблюдения.
— За светильником?
— Именно.
Она некоторое время молчала.
Потом вздохнула и потёрла переносицу.
— Вы стали похожи на господина Элиана.
Я усмехнулся.
— Это комплимент?
— Пока не знаю.
Она взяла светильник обеими руками.
Я насторожился.
— Лина, что ты делаешь?
— Убираю его.
— Куда?
— Подальше от вас.
— Но он мне нужен!
— Для наблюдений?
— Да!
— Тогда будете наблюдать за ним после разрешения лекаря.
Я смотрел, как она решительно несёт светильник к шкафу.
На мгновение захотелось воспользоваться положением и приказать вернуть устройство.
Но я вовремя вспомнил наш вчерашний разговор.
Если из-за моих экспериментов случится неприятность, отвечать, скорее всего, придётся ей.
А ещё я вспомнил, что именно такая безнаказанность постепенно испортила характер прежнего Сивиля.
Поэтому просто выдохнул.
— Хорошо. Победа за тобой.
Лина остановилась.
Медленно обернулась.
— Вы не будете спорить?
— Нет.
Она подозрительно посмотрела на меня.
— Совсем?
— Лина, если хочешь, я могу немного покричать для убедительности.
Девушка фыркнула.
— Не нужно, молодой господин.
Она поставила светильник на верхнюю полку шкафа.
Потом повернулась ко мне и неожиданно улыбнулась.
— Завтрак остывает.
Я посмотрел на поднос.
— А вот это уже серьёзная проблема.
За завтраком я размышлял о вчерашнем приглашении Элиана.
Четвёртый брат обещал показать мне что-то интересное в своей мастерской.
Судя по его улыбке, речь шла о каком-нибудь устройстве, которое либо не работало, либо работало слишком хорошо и потому представляло опасность для окружающих.
В любом случае идти туда без подготовки не стоило.
Я открыл учебник по артефакторике и нашёл главу, посвящённую простейшим защитным мерам.
Оказалось, местные мастера были далеко не глупыми людьми.
Для работы с артефактами использовали специальные подставки, подавляющие контуры, защитные перчатки и даже отдельные помещения, стены которых покрывали рунами поглощения энергии.
Существовали подробные правила проверки новых устройств.
И большинство из них сводилось к одному: не подавай полную мощность на конструкцию, в правильности которой не уверен.
Я одобрительно кивнул.
Здравый смысл, оказывается, существует во всех мирах.
Правда, судя по истории с разрушенной стеной, Элиан иногда предпочитал с ним не советоваться.
В дверь постучали.
— Войдите!
Появился молодой слуга в серой ливрее.
Он поклонился.
— Ваша милость, господин Элиан просил передать, что ожидает вас после полуденного колокола.
— В мастерской?
— Да, ваша милость.
— Передай, что приду.
Слуга поклонился ещё раз и вышел.
Я посмотрел на Лину.
Она стояла возле шкафа, раскладывая чистые рубашки.
— Даже не начинай, — предупредил я.
Девушка повернулась.
— Я ничего не сказала.
— Но собиралась.
— Молодой господин, я всего лишь хотела напомнить…
— Про лекаря?
Она поджала губы.
Я рассмеялся.
— Хорошо. Договоримся так: сначала зайдём к нему, узнаем, можно ли мне гулять по замку, а потом отправимся к Элиану.
Лина удивлённо моргнула.
— Вы сами хотите посетить лекаря?
— Представь себе.
— Добровольно?
— Именно.
Она посмотрела на меня с таким недоверием, что я не выдержал:
— Всё. Теперь я начинаю обижаться.
Лина улыбнулась.
— Простите, молодой господин.
Магистр Освальд Меррин встретил нас в небольшой лечебной комнате на втором этаже западного крыла.
Помещение пахло сушёными травами, воском и чем-то резким, напоминавшим спирт.
Вдоль стен стояли шкафы с многочисленными склянками. На широком столе лежали инструменты, назначение которых я предпочёл не выяснять.
Сам магистр сидел возле окна и внимательно изучал толстую книгу.
Когда мы вошли, он поднял голову.
— Молодой господин Сивиль?
— Добрый день, магистр.
Старик перевёл взгляд на Лину.
Та невинно улыбнулась.
Меррин закрыл книгу.
— Что случилось?
— Ничего.
Он нахмурился.
— Тогда почему вы здесь?
— Хотел узнать, могу ли я сегодня немного прогуляться.
Магистр несколько секунд молчал.
Потом медленно снял очки.
— Вы пришли спросить разрешения?
— Да.
— Не стали самостоятельно нарушать рекомендации?
— Нет.
Он повернулся к Лине.
— У него снова была температура?
Девушка прикрыла рот ладонью.
Я вздохнул.
— Вы все сговорились?
Магистр неожиданно рассмеялся.
— Простите, ваша милость. Просто такое поведение для вас необычно.
— Начинаю понимать.
Он поднялся.
— Хорошо. Давайте проверим ваше состояние.
Я сел на кушетку.
Магистр положил ладонь мне на плечо, затем поднял другую руку над грудью.
Между его пальцами появилось знакомое зеленоватое свечение.
Я едва удержался от желания немедленно рассмотреть его структуру.
Не сейчас.
Вчера подобная попытка закончилась головной болью.
Сегодня я хотел проверить другое.
— Магистр, — спросил я, пока он работал, — когда вы используете целительскую магию, вы видите собственное заклинание?
Меррин приподнял бровь.
— Разумеется.
— Каким образом?
— Ощущаю структуру, направление потока и состояние тканей.
— А глазами?
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Иногда можно наблюдать внешнее свечение. Но основная информация воспринимается через эфирное чувство.
— То есть вы не видите тонкие линии, из которых состоит заклинание?
Магистр замер.
Его пальцы перестали двигаться.
— Какие линии?
Я почувствовал, как внутри неприятно похолодело.
Осторожнее, Александр.
— В учебнике по артефакторике конструкции изображают в виде линий и узлов, — быстро пояснил я. — Мне стало интересно, можно ли увидеть их во время работы.
Меррин некоторое время смотрел на меня.
Затем медленно кивнул.
— Некоторые маги способны воспринимать эфирные потоки достаточно подробно. Особенно мастера рун и артефакторы.
— А обычные люди?
— Нет.
— Совсем?
— Ваша милость, — старик улыбнулся, — обычный человек не может увидеть ветер. Но способен заметить, как он качает деревья.
Я задумался.
Сравнение было хорошим.
И одновременно не слишком обнадёживающим.
Потому что я, похоже, видел сам ветер.
Причём в мельчайших подробностях.
— Понятно, — произнёс я.
Магистр продолжил обследование.
Через несколько минут зелёный свет исчез.
Он убрал руки и нахмурился.
— Восстановление идёт нормально. Но ваши каналы по-прежнему крайне нестабильны.
— Насколько?
— Достаточно, чтобы я категорически запретил любые попытки пропускать через них эфир.
Я кивнул.
— А прогулки?
— Разрешаю. Без физических нагрузок.
— Посещение мастерской брата считается нагрузкой?
Меррин закрыл глаза.
Очень медленно.
Затем открыл.
— Господина Элиана?
— Да.
Старик тяжело вздохнул.
— Молодой господин, почему вы не можете выбрать себе какое-нибудь спокойное занятие?
— Например?
— Чтение. Прогулки. Музыка.
— Я читаю.
— Без магических экспериментов.
— А прогулки?
— Без посещения опасных мастерских.
Я задумался.
— Музыка остаётся.
Меррин посмотрел на меня.
— Вы умеете играть?
— Пока нет.
— Тогда хотя бы научитесь.
Лина тихо рассмеялась.
Я развёл руками.
— Хорошо, магистр. Но к Элиану всё-таки зайду. Обещаю ничего не трогать без разрешения.
Старик долго смотрел на меня.
Потом махнул рукой.
— Идите. Только если ваш брат предложит испытать новый артефакт, немедленно уходите.
— Даже если он скажет, что всё безопасно?
— Особенно если скажет, что всё безопасно.
Мастерская Элиана находилась в старой восточной башне.
По дороге я успел пожалеть, что не взял с собой карту замка.
Коридоры здесь были уже, чем в жилом крыле. Стены покрывали потемневшие гобелены, а под потолком тянулись массивные деревянные балки.
Некоторые лестницы выглядели так, словно их строили люди, искренне ненавидевшие собственные колени.
Лина шла рядом, придерживая край платья.
— Молодой господин, осторожнее. Здесь ступени неровные.
— Заметил.
— В прошлом месяце один из слуг упал на этой лестнице.
Я посмотрел вниз.
— Серьёзно?
— К счастью, нет. Только ушибся.
— А лестницу после этого починили?
Лина удивлённо взглянула на меня.
— Нет.
— Почему?
— Она такая уже много лет.
Я остановился.
Посмотрел на неровную каменную ступень.
Потом на девушку.
— Лина, ты понимаешь, что это не ответ?
Она задумалась.
— Наверное.
Я покачал головой.
Вот с чего начинается настоящий упадок цивилизации. С лестницы, которую никто не чинит, потому что она всегда была сломанной.
Мы поднялись ещё на два пролёта.
И услышали громкий металлический звон.
Затем чей-то возмущённый голос:
— Да почему ты опять не держишь форму?!
Я остановился.
Лина тоже.
Из-за тяжёлой двери впереди донёсся глухой удар.
Потом тишина.
Затем:
— А-а-а… Вот теперь понятно!
Я посмотрел на Лину.
Она посмотрела на меня.
— Господин Элиан, — обречённо произнесла девушка.
— Узнаваемый стиль работы.
Я подошёл к двери и постучал.
— Элиан?
За дверью что-то загремело.
— Секунду!
Послышались быстрые шаги.
Щёлкнул замок.
Дверь распахнулась.
Передо мной стоял четвёртый сын герцога.
Волосы растрёпаны.
Рукава закатаны.
На щеке тёмное пятно, похожее на сажу.
В руках — металлическая пластина с рунами.
— Сивиль!
Он широко улыбнулся.
— Отлично! Ты пришёл!
Я посмотрел на его лицо.
— У тебя щека грязная.
Элиан машинально провёл по ней ладонью.
Размазал пятно ещё сильнее.
— Теперь лучше?
— Значительно художественнее.
Он нахмурился.
Потом рассмеялся.
— Заходи!
Лина шагнула вперёд.
— Молодой господин Элиан, магистр Меррин разрешил вашему брату только наблюдать.
Элиан выпрямился.
— Конечно.
— Никаких испытаний.
— Разумеется.
— И никаких опасных артефактов.
— Лина, ты меня обижаешь.
Она молча посмотрела на него.
Элиан выдержал её взгляд секунды три.
Потом вздохнул.
— Хорошо. Никаких опасных артефактов.
Я прошёл внутрь.
И замер.
Мастерская оказалась значительно больше, чем представлялось снаружи.
Высокий потолок.
Широкие окна.
Несколько массивных рабочих столов.
Стеллажи с инструментами, кристаллами, металлическими пластинами и какими-то непонятными устройствами.
На стенах висели чертежи.
В углу стояла небольшая печь, окружённая руническим кольцом.
А посреди помещения находился круглый стол с бронзовыми креплениями и несколькими встроенными накопителями.
Я медленно повернулся.
— Ничего себе…
Элиан довольно улыбнулся.
— Нравится?
— Очень.
Он расправил плечи.
— Отец выделил мне эту башню два года назад. Раньше здесь хранили старые доспехи.
Я подошёл к ближайшему столу.
На нём лежали десятки инструментов.
Некоторые напоминали обычные ювелирные приспособления.
Другие выглядели совершенно незнакомо.
Я осторожно поднял небольшую металлическую рамку.
— А это что?
Элиан мгновенно оказался рядом.
— Измеритель стабильности эфирного контура.
Я повернул устройство в руках.
— Как работает?
— Прикладываешь к активной конструкции. Если поток нестабилен, центральный кристалл меняет цвет.
Я посмотрел на крохотный камень внутри рамки.
— Насколько точно?
Элиан задумался.
— Зависит от качества кристалла.
— А можно измерить степень нестабильности?
Он приподнял бровь.
— Не этим прибором.
— Жаль.
Элиан посмотрел на меня с интересом.
— Зачем тебе?
— Хотелось бы получать не просто ответ «работает плохо», а понимать, насколько плохо.
Брат медленно улыбнулся.
— Знаешь, Сивиль, ты задаёшь очень правильные вопросы.
— Неужели?
— Большинство моих знакомых спрашивают, насколько сильным будет взрыв.
Лина шумно выдохнула.
Элиан поспешно добавил:
— Теоретический взрыв!
Я рассмеялся.
Следующий час пролетел незаметно.
Элиан показывал мне устройства, объяснял назначение рун, рассказывал о свойствах накопителей и с таким увлечением описывал собственные исследования, что несколько раз забывал закончить предложение.
Он хватал со стола очередной предмет.
Начинал объяснять.
Вспоминал о другой конструкции.
Бросался к шкафу.
Возвращался с новой пластиной.
И снова начинал говорить.
Лина сначала пыталась следить за разговором.
Потом окончательно сдалась и устроилась в кресле возле окна.
Я же чувствовал себя почти как в хорошем техническом музее, где экскурсоводу наконец попался посетитель, задающий интересные вопросы.
— Вот, смотри.
Элиан положил передо мной небольшую бронзовую пластину.
На её поверхности находились четыре рунических символа, соединённых тонкими канавками.
— Это простейший стабилизирующий контур.
— Для чего?
— Чтобы выравнивать эфирный поток между накопителем и рабочей частью артефакта.
Я наклонился.
— То есть он компенсирует колебания?
— Именно!
Брат довольно щёлкнул пальцами.
— Ты быстро схватываешь.
— А почему здесь четыре руны?
— Две задают направление потока. Одна ограничивает мощность. Последняя стабилизирует структуру.
Я посмотрел на пластину.
В обычном состоянии она ничем не отличалась от декоративного металлического изделия.
— Можешь активировать?
Элиан поднял брови.
— Хочешь посмотреть?
— Да.
Он взглянул на Лину.
Та немедленно выпрямилась.
— Господин Элиан!
— Это учебная пластина! — возмутился брат. — Первая ступень. Даже ребёнок справится.
— Последний раз вы тоже говорили…
— Лина!
Я поднял ладони.
— Давайте договоримся. Элиан активирует пластину на минимальной мощности. Я просто смотрю. Никаких прикосновений.
Лина недовольно поджала губы.
— Если что-нибудь случится…
— Я немедленно прекращу, — пообещал Элиан.
Девушка ещё несколько секунд смотрела на нас.
Потом тяжело вздохнула.
— Хорошо.
Элиан положил пластину на специальную подставку.
Коснулся центральной руны.
По металлу пробежала голубая искра.
Символы засветились.
Я сосредоточился.
И снова увидел нити.
На этот раз они были гораздо ярче.
Четыре основных узла образовывали замкнутый контур. Между ними двигались тонкие потоки энергии.
Но самое интересное происходило в центре.
Там эфир словно закручивался в маленькую воронку, после чего распределялся по двум направлениям.
Я невольно наклонился ближе.
Элиан заметил.
— Что-то видишь?
Я не ответил сразу.
Потому что впервые сумел различить не только форму потоков.
Я увидел их последовательность.
Сначала энергия поступала в первый узел.
Затем проходила через ограничитель.
После этого разделялась.
И только потом стабилизировалась.
Любопытно…
Я смотрел на конструкцию, стараясь запомнить каждую деталь.
В висках появилось знакомое давление.
Я немедленно отвёл взгляд.
— Достаточно.
Элиан убрал палец.
Свечение погасло.
— Ну как?
Я помолчал.
— Красиво.
Он рассмеялся.
— Красиво?
— Да. Но у меня вопрос.
— Какой?
— Почему ограничитель стоит перед стабилизатором?
Элиан замер.
Потом нахмурился.
— Потому что так устроен стандартный контур.
— Я понимаю. Но почему именно так?
Он взял пластину.
Повернул её.
— Если сначала стабилизировать поток, а потом ограничивать мощность, при перегрузке может возникнуть обратный выброс.
Я задумался.
— А если поставить дополнительный узел?
Элиан медленно поднял голову.
— Какой?
— Не знаю. Что-нибудь, что будет отсекать обратный поток.
Брат некоторое время смотрел на меня.
Затем резко развернулся к ближайшей доске.
Схватил мел.
— Подожди…
Он нарисовал четыре руны.
Соединил их линиями.
Добавил пятый узел.
Потом замер.
— Нет. Не получится.
— Почему?
— Дополнительный узел потребует больше энергии, чем способен пропустить этот контур.
Я подошёл ближе.
— А если уменьшить его мощность?
— Тогда он не сможет удержать обратный выброс.
Мы несколько секунд молча смотрели на рисунок.
Потом я кивнул.
— Понятно.
Элиан повернулся ко мне.
В его глазах горел неподдельный интерес.
— Сивиль, ты где этому научился?
Я почувствовал знакомую тревогу.
— Чему?
— Рассуждать о конструкциях.
Я пожал плечами.
— Читал учебники.
— За два дня?
— Читаю быстро.
Он прищурился.
Потом неожиданно рассмеялся.
— Ладно. Не буду допрашивать.
Я облегчённо выдохнул.
Но Элиан продолжил:
— Просто раньше ты терпеть не мог теорию.
Я посмотрел на него.
Он уже не улыбался.
— Помнишь, как я пытался объяснить тебе основы рун два года назад?
В памяти всплыл небольшой эпизод.
Комната.
Разложенные на столе книги.
Элиан, увлечённо рассказывающий о магических структурах.
И Сивиль, который раздражённо отодвигает учебник.
«Мне не нужны твои каракули! Я хочу научиться настоящей магии!»
Я поморщился.
— Помню.
Элиан опустил взгляд на пластину.
— Тогда ты сказал, что руны — занятие для тех, кто не способен сражаться.
Я молчал.
Брат провёл пальцем по краю металла.
— Было неприятно.
Он произнёс это спокойно.
Без обвинения.
Оттого стало только хуже.
Я медленно выдохнул.
— Элиан.
Он поднял голову.
— Что?
— Прости.
Брат моргнул.
— За что?
— За те слова.
Элиан некоторое время смотрел на меня.
Потом неловко усмехнулся.
— Да брось. Давно было.
— Всё равно.
Он отвёл взгляд.
Покрутил пластину в пальцах.
— Ты тогда очень переживал из-за проверки.
— Это не оправдание.
Элиан замер.
Несколько секунд молчал.
Потом неожиданно протянул руку и взъерошил мне волосы.
— Ну и ладно, младший.
Я возмущённо отшатнулся.
— Эй!
Он рассмеялся.
— Теперь мы квиты.
— За что?!
— За испорченное настроение двухлетней давности.
Я посмотрел на него.
Потом тоже рассмеялся.
Лина, наблюдавшая за нами из кресла, улыбнулась.
И почему-то мне показалось, что этот короткий разговор был важнее всех магических схем, которые мы успели изучить.
Перед уходом Элиан показал мне ещё одну вещь.
Небольшой деревянный ящик.
Внутри лежали старые рунические пластины, сломанные накопители и несколько повреждённых артефактов.
— Что это? — спросил я.
— Неудачные эксперименты.
Я посмотрел на содержимое.
— Много.
— Очень смешно.
Элиан поставил ящик на стол.
— Некоторые устройства просто износились. Другие были повреждены при неправильной настройке. Есть и такие, которые я пока не смог восстановить.
Я осторожно поднял маленькую бронзовую пластину.
На ней виднелась трещина.
— А почему не выбрасываешь?
Брат пожал плечами.
— Иногда полезно возвращаться к старым ошибкам.
Я улыбнулся.
Вот это правильный подход.
— Можно будет посмотреть их позже?
Элиан поднял брови.
— Зачем?
— Хочу попробовать разобраться, почему они перестали работать.
Он задумался.
Потом кивнул.
— Конечно. Только без самостоятельной активации.
— Договорились.
— И без попыток пропускать через себя эфир.
— Элиан, я понял.
— Я серьёзно.
Он положил ладонь мне на плечо.
Улыбка исчезла.
— Сивиль, я знаю, как сильно ты хотел стать магом. Но после последней проверки…
Он замолчал.
Я посмотрел на него.
— Ты боишься, что я снова наврежу себе?
Элиан кивнул.
— Да.
Я некоторое время молчал.
Потом ответил:
— Не собираюсь.
Он внимательно изучал моё лицо.
— Обещаешь?
— Обещаю, что не стану проводить опасные эксперименты без подготовки и помощи.
Элиан прищурился.
— Хитрый ответ.
— Зато честный.
Брат неожиданно улыбнулся.
— Ладно. Сойдёт.
Когда мы вернулись в мои покои, уже начинало темнеть.
Лина сразу занялась подготовкой ужина.
Я же сел за стол и открыл записи.
За сегодняшний день удалось узнать гораздо больше, чем за предыдущие три.
Во-первых, магические конструкции действительно обладали внутренней структурой, которую я мог наблюдать.
Во-вторых, эта структура не всегда совпадала с внешним расположением рун.
В-третьих, длительное наблюдение вызывало головную боль.
И наконец, самое важное.
Я мог замечать повреждения, которые опытные артефакторы обнаруживали только при помощи специальных инструментов.
Это не делало меня сильным магом.
Даже слабым не делало.
Но открывало интересные возможности.
Я взял перо.
Написал:
Способность к наблюдению не равна способности к воздействию.
Подчеркнул.
Дважды.
Потому что именно об этом следовало помнить.
Я не собирался повторять судьбу прежнего Сивиля.
Он пытался добиться результата любой ценой.
Я предпочитал сначала разобраться в условиях задачи.
Потом оценить риски.
И только после этого действовать.
Правда, жизнь редко позволяла соблюдать идеальную последовательность.
Особенно когда рядом находился неисправный магический светильник.
Я посмотрел на шкаф.
Лина предусмотрительно убрала устройство на верхнюю полку.
Но теперь она ушла за ужином.
А я остался один.
Я некоторое время боролся с искушением.
Потом вздохнул.
— Нет.
Поднялся.
Подошёл к шкафу.
Посмотрел наверх.
— Я сказал нет.
Светильник тихо мерцал.
Я закрыл глаза.
Александр, тебе двадцать семь лет.
Ну… было.
Ты взрослый человек.
Ты способен контролировать собственное любопытство.
Я открыл глаза.
Посмотрел на светильник.
И окончательно проиграл.
— Только посмотрю.
Я поставил устройство на стол.
Рядом положил учебник.
Потом достал небольшие песочные часы.
Если наблюдение действительно вызывало головную боль, нужно было установить хотя бы приблизительную безопасную продолжительность.
Я перевернул часы.
Сосредоточился.
Серебристые линии появились почти сразу.
На этот раз я не пытался рассматривать всю конструкцию.
Только повреждённый участок.
Один узел.
Одна неправильная линия.
Один нестабильный поток.
Я наблюдал.
Сравнивал.
Запоминал.
Постепенно начал замечать закономерность.
Повреждённый узел не просто задерживал энергию.
Он периодически менял направление небольшого участка потока.
Из-за этого соседние линии вынуждены были перестраиваться.
Система компенсировала ошибку.
Пока успешно.
Но каждый раз теряла немного энергии.
Я нахмурился.
Значит, дело не в самом накопителе.
Проблема в соединении.
Я мысленно представил, как должна выглядеть правильная линия.
Плавная.
Без перекрученного участка.
С равномерным распределением потока.
И в этот момент произошло нечто неожиданное.
Серебристая нить дрогнула.
Я замер.
Сначала решил, что показалось.
Но затем линия медленно потянулась в сторону.
Совсем немного.
На расстояние, которое в обычном мире можно было бы измерить долями миллиметра.
Я перестал дышать.
Что?..
Нить снова дрогнула.
Будто пыталась принять форму, которую я представлял.
Я почувствовал лёгкое покалывание в пальцах.
Потом тепло в груди.
И внезапно понял, что между мной и светильником возникла какая-то связь.
Не физическая.
Не видимая обычным зрением.
Скорее ощущение.
Словно я держал в руках очень тонкую нить, натянутую между двумя точками.
Я осторожно сосредоточился.
Повреждённый участок начал выпрямляться.
Медленно.
Неохотно.
Словно сопротивлялся.
Сердце забилось быстрее.
Получается?
Я едва заметно улыбнулся.
И тут же совершил ошибку.
Вместо того чтобы остановиться, попытался усилить воздействие.
Совсем немного.
Просто чтобы закончить начатое.
В висках резко кольнуло.
Серебристая линия вспыхнула.
Светильник издал короткий звон.
Я отшатнулся.
— Чёрт!
Голубой свет внутри шара резко усилился.
Потом погас.
Снова вспыхнул.
На этот раз значительно ярче.
Я почувствовал, как по коже пробежал холодок.
Плохо.
Очень плохо.
Внутри конструкции энергия начала накапливаться возле повреждённого узла.
Линии дрожали.
Некоторые соединения уже не справлялись с нагрузкой.
Я прекрасно понимал, что происходит.
Система потеряла устойчивость.
И теперь пыталась компенсировать ошибку за счёт соседних участков.
Но их возможностей не хватало.
Я резко отступил.
Потянулся к плотной ткани, лежавшей на кресле, чтобы накрыть устройство.
И остановился.
Нет.
Если накопитель разрушится, ткань не поможет.
Я посмотрел на бронзовую подставку.
В учебнике говорилось, что простейшие светильники имеют механизм аварийного отключения.
Обычно он располагался в основании.
Но где именно?
Я быстро перевернул страницу.
Руки дрожали.
Нашёл схему.
Посмотрел на светильник.
На подставке находился небольшой поворотный ободок.
Я осторожно протянул руку.
И тут же отдёрнул.
Металл был горячим.
— Да чтоб тебя…
Светильник вспыхнул ещё ярче.
Я схватил со стола сложенную салфетку.
Обернул ею пальцы.
Снова потянулся к основанию.
Повернул ободок.
Сначала ничего не произошло.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Потом раздался сухой щелчок.
Голубой свет погас.
Комната погрузилась в полумрак.
Несколько секунд я стоял неподвижно.
Слушал собственное дыхание.
Потом медленно опустился в кресло.
— Ну и идиот…
Голос прозвучал хрипло.
Я посмотрел на свои руки.
Пальцы слегка дрожали.
В висках пульсировала боль.
А где-то глубоко в груди ощущалась неприятная пустота.
Словно я только что потратил силы, которых у меня и без того почти не было.
Я закрыл глаза.
Поздравляю, Александр.
Ты только что нарушил собственное главное правило.
Не вмешиваться в систему, пока не понимаешь, как она работает.
Причём вмешался в магическую конструкцию, находясь в теле человека с повреждёнными эфирными каналами.
Гениально.
Просто гениально.
Я медленно выдохнул.
И в этот момент дверь открылась.
— Молодой господин, я принесла…
Лина замерла на пороге.
Её взгляд скользнул по комнате.
По светильнику.
По моим дрожащим рукам.
По раскрытому учебнику.
Потом она очень медленно поставила поднос на ближайший столик.
— Господин Сивиль.
Я поднял голову.
— Лина…
— Вы.
Она сделала шаг вперёд.
— Опять.
Ещё шаг.
— Занимались.
Она остановилась передо мной.
— Магией?!
Я поморщился.
— Если говорить строго…
— Молодой господин!
Я поднял ладони.
— Всё. Признаю. Виноват.
Она несколько секунд смотрела на меня.
Потом неожиданно опустилась на колени рядом с креслом.
Взяла мою руку.
Её пальцы были холодными.
— Вам больно?
Я замер.
Она не выглядела сердитой.
Теперь — нет.
На лице девушки был настоящий страх.
— Немного болит голова, — признался я.
— Только голова?
— Да.
Она внимательно осмотрела мои руки.
Потом подняла взгляд.
— Вы побледнели.
— Я всегда бледный.
— Не шутите!
Я замолчал.
Лина сжала мои пальцы.
— Пожалуйста.
Голос у неё дрогнул.
— Не делайте так больше.
Я смотрел на неё.
И впервые по-настоящему понял, насколько сильно она переживала.
Не из-за возможного наказания.
Не из-за служебных обязанностей.
Просто потому, что уже однажды видела, как Сивиль лежал без сознания.
И боялась увидеть это снова.
Я медленно кивнул.
— Прости.
Она опустила голову.
Несколько секунд молчала.
Потом тихо произнесла:
— Вы всё время так говорите.
Я почувствовал неприятный укол.
— Знаю.
— А потом снова делаете то же самое.
Я не нашёлся с ответом.
Потому что она была права.
Абсолютно права.
Я осторожно высвободил руку.
— Лина, посмотри на меня.
Она подняла глаза.
— Я не собирался рисковать. Думал, что просто наблюдаю. Но ошибся.
Девушка нахмурилась.
— Что произошло?
Я посмотрел на погасший светильник.
— Попытался исправить неисправность.
— Исправили?
Я горько усмехнулся.
— Скорее чуть не сломал окончательно.
Лина перевела взгляд на устройство.
Потом снова на меня.
— Тогда почему вы улыбаетесь?
Я замер.
Действительно.
Губы сами собой растянулись в улыбке.
Не потому, что случившееся было смешным.
И не потому, что я не понимал опасности.
Просто…
Я вспомнил серебристую линию.
То, как она дрогнула.
Как начала выпрямляться.
На мгновение мне действительно удалось изменить структуру магического артефакта.
Не силой.
Не заклинанием.
А одним лишь намерением.
Я медленно выдохнул.
— Потому что, кажется, кое-что понял.
Лина закрыла глаза.
— Ох, молодой господин…
Магистр Меррин появился через десять минут.
И был чрезвычайно недоволен.
Настолько, что даже не стал тратить время на обычные приветствия.
— Сивиль Валькрейн!
Я невольно выпрямился.
Старик вошёл в комнату, тяжело опираясь на посох.
За ним следовала Лина.
— Что я говорил вам сегодня утром?!
— Не заниматься магией.
— И?!
— Я нарушил рекомендацию.
— Рекомендацию?!
Магистр возмущённо взмахнул рукой.
— Молодой человек, это был прямой запрет!
Я опустил голову.
— Понимаю.
Он остановился.
Несколько секунд смотрел на меня.
Потом неожиданно выдохнул.
— Хорошо. Хотя бы не спорите.
Магистр подошёл ближе.
— Сядьте ровно.
Я послушался.
Он положил ладонь мне на грудь.
Между пальцами появилось зелёное свечение.
На этот раз я даже не пытался рассматривать его структуру.
Хватит.
На сегодня магии было более чем достаточно.
Меррин нахмурился.
Потом ещё сильнее.
— Любопытно…
Я насторожился.
— Что?
— Ваши каналы испытали кратковременную нагрузку.
— Серьёзную?
— Для вашего состояния — да.
Я почувствовал, как внутри похолодело.
— Они повреждены ещё сильнее?
Магистр некоторое время молчал.
Потом медленно покачал головой.
— Нет.
Я облегчённо выдохнул.
Но старик продолжил:
— Однако произошло нечто странное.
Я снова напрягся.
— Что именно?
Он убрал руку.
Зелёный свет исчез.
— Обычно при попытке использовать магию повреждённые каналы испытывают прямую нагрузку. Эфир движется через них, вызывая боль и разрушение тканей.
Я кивнул.
— А сейчас?
Меррин посмотрел на меня поверх очков.
— Сейчас следы нагрузки есть, но они крайне незначительны по сравнению с тем воздействием, которое вы описали.
Я нахмурился.
— То есть?
— То есть я не понимаю, каким образом вы сумели воздействовать на артефакт, почти не пропуская эфир через собственные каналы.
В комнате стало тихо.
Лина переводила взгляд с меня на лекаря.
Я же почувствовал, как сердце снова забилось быстрее.
Почти не пропуская эфир…
Значит, я действительно воздействовал на конструкцию каким-то другим способом.
Но каким?
Магистр выпрямился.
— Расскажите всё с самого начала.
Я помолчал.
Полностью раскрывать свои способности не хотелось.
Но и скрывать опасные симптомы от лекаря было глупо.
Поэтому я рассказал о наблюдении светильника.
О попытке представить правильную форму повреждённого участка.
О внезапном изменении свечения.
И о том, как устройство едва не вышло из строя.
Разумеется, некоторые подробности я опустил.
Например, то, насколько отчётливо видел серебристые нити.
Меррин слушал молча.
Только иногда хмурился.
Когда я закончил, он долго смотрел на погасший светильник.
— Необычно.
— Это опасно?
— Безусловно.
— Я имею в виду сам способ воздействия.
Старик задумался.
— Не могу сказать.
Он подошёл к столу.
Осторожно осмотрел устройство.
— Артефакт действительно испытал перегрузку. Но накопитель цел.
Я кивнул.
— Я успел отключить питание.
Меррин повернулся.
— Каким образом?
— Повернул аварийный ободок.
Старик приподнял бровь.
— Вы знали, где он находится?
— Прочитал в учебнике.
Магистр несколько секунд смотрел на меня.
Потом неожиданно усмехнулся.
— По крайней мере, вы начали читать инструкции до того, как окончательно разрушили устройство.
Я опустил взгляд.
— Да.
Он тяжело вздохнул.
— Молодой господин, я понимаю ваше желание разобраться в магии. Но если вы продолжите подобные эксперименты, однажды я могу не успеть помочь.
Я молчал.
Потому что спорить было не с чем.
Меррин положил ладонь мне на плечо.
— Вы молоды. У вас впереди целая жизнь. Не стоит рисковать ею ради неисправного светильника.
Я медленно кивнул.
— Понимаю, магистр.
Он внимательно посмотрел на меня.
Затем убрал руку.
— Хорошо. Сегодня полный покой. Завтра я проведу повторную проверку.
— А светильник?
— Пусть остаётся выключенным.
Лина немедленно кивнула.
— Я прослежу.
Я вздохнул.
— В этом даже не сомневаюсь.
Когда лекарь ушёл, я некоторое время сидел молча.
Лина убрала со стола книги.
Потом принесла ужин.
На этот раз я не спорил.
Ел медленно.
Почти не чувствуя вкуса.
Мысли были заняты совсем другим.
Я действительно смог изменить магическую структуру.
Пусть совсем немного.
Пусть случайно.
Пусть с неприятными последствиями.
Но смог.
И самое удивительное — магистр почти не обнаружил следов прохождения эфира через мои каналы.
Значит, воздействие происходило иначе.
Я посмотрел на собственные ладони.
Что же ты такое, Сивиль?
Воспоминания прежнего владельца тела не давали ответа.
Он всю жизнь пытался пробудить магическое ядро.
Но никогда не видел эфирные конструкции.
По крайней мере, в доступных мне воспоминаниях ничего подобного не было.
Возможно, способность появилась только после последней проверки.
Возможно, была скрыта раньше.
А может…
Я замер.
А может, она вообще не принадлежала Сивилю.
Вдруг дело было во мне?
В Александре Воронцове?
В человеке, оказавшемся в чужом мире?
Я медленно откинулся на спинку кресла.
Эта мысль одновременно пугала и завораживала.
Но доказательств не было.
Только предположения.
А строить выводы на одних предположениях — плохая привычка.
Особенно для инженера.
Я взял чистый лист бумаги.
Написал:
Результат первого воздействия: частичное изменение структуры, последующая нестабильность, перегрузка накопителя.
Ниже добавил:
Причина неудачи: отсутствие понимания взаимосвязей между узлами.
И ещё одну строку:
Повторять самостоятельно запрещено.
Посмотрел на последнюю запись.
Усмехнулся.
— Вот теперь похоже на нормальный план.
Поздно вечером в дверь постучали.
Я уже собирался лечь спать.
Лина ушла, предварительно убедившись, что светильник отключён, книги закрыты, а я не прячу под подушкой очередной опасный артефакт.
— Войдите!
Дверь открылась.
На пороге стоял Элиан.
В руках он держал небольшую коробку.
— Не спишь?
Я удивлённо поднял брови.
— Пока нет.
Брат вошёл.
Оглядел комнату.
Его взгляд остановился на погасшем светильнике.
Потом на моём лице.
— Слышал, у тебя сегодня было небольшое приключение.
Я поморщился.
— Новости быстро расходятся.
Элиан поставил коробку на стол.
— Особенно когда магистр Меррин ругается так громко, что его слышно на другом конце замка.
Я вздохнул.
— Прекрасно.
Брат сел в кресло напротив.
Некоторое время молча рассматривал меня.
Потом спросил:
— Сильно досталось?
— От лекаря или от светильника?
Элиан рассмеялся.
— От обоих.
— Переживу.
Он кивнул.
Потом его улыбка исчезла.
— Сивиль, ты ведь понимаешь, что мог серьёзно пострадать?
— Да.
— Тогда зачем полез?
Я задумался.
Вопрос был справедливым.
И ответить на него оказалось неожиданно трудно.
— Хотел понять, могу ли исправить повреждение.
Элиан посмотрел на светильник.
— И?
— Не смог.
— Совсем?
Я помолчал.
— На мгновение получилось изменить один участок конструкции. Но потом всё стало нестабильным.
Брат медленно выпрямился.
— Подожди.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Ты изменил конструкцию?
Я почувствовал знакомую тревогу.
— Немного.
— Без инструментов?
— Да.
— Без рунического пера?
— Да.
— Без активированного ядра?
Я замолчал.
Элиан медленно поднялся.
Подошёл к светильнику.
Осмотрел его.
Потом повернулся ко мне.
— Сивиль.
Голос стал необычно серьёзным.
— Ты уверен, что ничего не перепутал?
Я посмотрел ему в глаза.
— Уверен.
Брат некоторое время молчал.
Затем медленно опустился обратно в кресло.
— Это невозможно.
Я усмехнулся.
— Мне уже несколько раз говорили подобное.
Элиан покачал головой.
— Нет, ты не понимаешь.
Он наклонился вперёд.
— Чтобы изменить структуру действующего артефакта, нужно воздействовать на его эфирный контур. Обычно для этого требуется собственная магическая энергия или специальный инструмент.
— Знаю.
— Но твои каналы…
Он осёкся.
Я спокойно закончил:
— Повреждены.
Элиан кивнул.
— Именно.
Мы несколько секунд молчали.
Потом брат неожиданно улыбнулся.
Не широко.
Не весело.
Скорее задумчиво.
— Знаешь, что самое странное?
— Что?
— Ты описываешь процесс так, словно действительно видел внутреннюю структуру устройства.
Я почувствовал, как сердце пропустило удар.
Элиан заметил мою реакцию.
Его улыбка исчезла.
— Сивиль?
Я отвёл взгляд.
Несколько секунд смотрел на погасший светильник.
Потом медленно произнёс:
— А если бы я сказал, что иногда действительно вижу что-то похожее?
Брат замер.
— Что именно?
Я осторожно подбирал слова.
— Линии. Узлы. Потоки. Не всегда. Только когда сильно сосредотачиваюсь.
Элиан смотрел на меня, не моргая.
Потом резко поднялся.
Подошёл к двери.
Проверил, закрыта ли она.
Вернулся.
Сел напротив.
— Рассказывай.
Я невольно усмехнулся.
— Прямо сейчас?
— Да.
— Всё?
— Всё, что можешь.
Он наклонился ближе.
В его глазах горел тот самый азарт, который я уже успел заметить в мастерской.
Но теперь к нему примешивалось что-то ещё.
Осторожность.
И беспокойство.
Я медленно выдохнул.
— После последней проверки я начал замечать странные линии вокруг некоторых магических предметов. Сначала подумал, что это последствия болезни. Но потом увидел повреждение в твоей пластине.
Элиан кивнул.
— Продолжай.
— Вчера изучал схемы. Сегодня попытался сравнить их с настоящим светильником.
— И увидел структуру?
— Да.
Брат потёр подбородок.
— Насколько подробно?
Я задумался.
— Достаточно, чтобы различать отдельные узлы и соединения.
Элиан медленно выдохнул.
— Невероятно…
Он поднялся.
Прошёлся по комнате.
Потом остановился возле окна.
— Некоторые мастера артефакторики способны воспринимать структуру через эфирное чувство. Но для этого требуется развитое ядро.
Он повернулся ко мне.
— А у тебя…
— Нулевая ступень.
— Именно.
Я развёл руками.
— Вот и я не понимаю.
Элиан некоторое время смотрел на меня.
Потом неожиданно улыбнулся.
— Тогда будем разбираться.
Я поднял брови.
— Мы?
— Конечно.
Он подошёл ближе.
Положил ладонь мне на плечо.
— Ты мой брат, Сивиль. И если с тобой происходит что-то необычное, я не собираюсь оставлять тебя одного.
Я замолчал.
Не ожидал услышать подобное.
Совсем не ожидал.
Элиан слегка сжал моё плечо.
— Но есть одно условие.
— Какое?
— Больше никаких самостоятельных экспериментов.
Я усмехнулся.
— Ты говоришь совсем как Меррин.
— Потому что на этот раз он прав.
Брат убрал руку.
Потом указал на коробку, которую принёс.
— Здесь несколько старых учебных пластин. Они полностью разряжены и не способны активироваться без внешнего источника энергии.
Я посмотрел на коробку.
— Зачем принёс?
— Чтобы ты мог изучать их устройство.
— Но они не работают.
— Зато безопасны.
Я задумался.
Потом медленно улыбнулся.
— Хорошая идея.
Элиан довольно кивнул.
— Разумеется.
Он направился к двери.
Но на пороге остановился.
— Сивиль.
— Да?
Брат повернулся.
На его лице больше не было улыбки.
— Пока никому не рассказывай о том, что видишь.
Я насторожился.
— Почему?
Элиан помолчал.
— Потому что я пока не понимаю, что это за способность.
— И?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— А в нашем мире неизвестная магическая способность может заинтересовать очень многих людей.
Я медленно кивнул.
Элиан продолжил:
— И далеко не все из них будут думать о твоём благополучии.
После этих слов он вышел.
Дверь тихо закрылась.
Я остался один.
Некоторое время я сидел неподвижно.
Потом открыл коробку.
Внутри лежали пять небольших пластин.
Бронзовые.
Серебряные.
Одна — из тёмного металла, название которого я пока не знал.
На каждой были выгравированы руны.
Я осторожно взял первую.
Холодная.
Тяжёлая.
Совершенно обычная на ощупь.
Попытался сосредоточиться.
Ничего.
Никаких серебристых нитей.
Никаких светящихся узлов.
Я нахмурился.
Перевернул пластину.
Снова посмотрел.
Результат не изменился.
— Интересно…
Возможно, для наблюдения требовался активный эфирный поток.
Или хотя бы остаточная энергия.
Я положил пластину обратно.
Записал ещё одно предположение.
Потом закрыл коробку.
На сегодня хватит.
Действительно хватит.
Я поднялся.
Подошёл к окну.
За стеклом простирался ночной Северный Предел.
Далёкие горы скрывались в темноте.
На башнях горели магические огни.
Где-то внизу патрулировали солдаты.
Обычная ночь в огромном герцогском замке.
И всё же теперь этот мир казался мне совершенно другим.
Не просто красивым.
Не просто опасным.
Он был полон загадок.
Причём некоторые из них находились буквально у меня под носом.
Я посмотрел на собственную ладонь.
Тонкие пальцы.
Бледная кожа.
Никаких признаков силы.
И всё же…
Сегодня я впервые прикоснулся к самой структуре магии.
Пусть неудачно.
Пусть опасно.
Но прикоснулся.
Я медленно сжал кулак.
— Ну что, Александр…
Голос прозвучал почти шёпотом.
— Кажется, ты снова нашёл себе работу.
Я усмехнулся.
А потом вспомнил предупреждение Элиана.
Не все будут думать о твоём благополучии.
Улыбка исчезла.
Да.
Это тоже следовало учитывать.
В мире, где магическая сила определяла положение человека, способность видеть и изменять магические конструкции могла оказаться чрезвычайно ценной.
И чрезвычайно опасной.
Особенно для пятого сына великого герцога.
Для мальчика, которого все привыкли считать бесполезным.
Я ещё раз посмотрел на коробку с разряженными пластинами.
Потом на погасший светильник.
И принял решение.
Пока никто не должен знать, на что я способен.
Ни отец.
Ни братья.
Ни придворные маги.
Только Элиан.
И то лишь частично.
Сначала нужно разобраться.
Научиться.
Понять ограничения.
А уже потом решать, что делать дальше.
Я задул свечу.
Комната погрузилась в полумрак.
Но прежде чем лечь, я вдруг заметил нечто странное.
Над камином висел герб Валькрейнов.
Серебряный волк.
Семиконечная звезда.
Я смотрел на него уже несколько дней.
Но сейчас…
Сейчас мне показалось, что один из лучей звезды едва заметно светится.
Я замер.
Медленно приблизился.
Сосредоточился.
И увидел тончайшую серебристую нить.
Она тянулась от герба в глубину стены.
Я перестал дышать.
Нить пульсировала.
Медленно.
Ровно.
Словно где-то далеко работал огромный механизм.
Я сделал шаг назад.
Свечение исчезло.
Снова приблизился.
Появилось.
Я осторожно поднял руку.
Но вовремя остановился.
Нет.
Сегодня никаких экспериментов.
Я опустил ладонь.
Несколько секунд смотрел на герб.
Потом тихо произнёс:
— Значит, ты тоже часть системы…
За стеной что-то едва слышно щёлкнуло.
Я замер.
Прислушался.
Тишина.
Только ветер за окном.
Я медленно выдохнул.
Возможно, показалось.
А возможно…
Я посмотрел на семиконечную звезду.
И впервые задумался, насколько древним на самом деле был замок Воронья Скала.
Потому что серебристая нить, уходившая в стену, выглядела совсем не так, как линии обычных светильников.
Она была значительно сложнее.
И гораздо ярче.
Словно являлась частью чего-то огромного.
Чего-то, что находилось глубоко под замком.
Я вспомнил сон.
Семь колец.
Чёрный камень.
Голос.
«Оператор не определён…»
По спине пробежал холодок.
Я медленно отступил от камина.
— Нет уж, — пробормотал я. — Сначала разберёмся со светильником.
Потом посмотрел на герб ещё раз.
— А с тобой поговорим позже.
И отправился спать.
Не подозревая, что в ту же ночь один из старых защитных контуров Вороньей Скалы впервые за много лет изменил свою работу.
Изменение было настолько незначительным, что дежурные маги его даже не заметили.
Но глубоко под замком, за стенами древнего подземного сооружения, на мгновение вспыхнул маленький серебряный символ.
Семиконечная звезда.
А затем снова погас.