Глава 2. Семья Северных Волков

До семейного ужина оставалось четыре часа.

Четыре часа, чтобы подготовиться к встрече с человеком, который мог одним движением руки заморозить озеро, командовал многотысячной армией и, судя по воспоминаниям прежнего владельца моего тела, улыбался примерно так же часто, как налоговая инспекция прощала долги.

Я сидел на краю кровати и смотрел на разложенную передо мной одежду.

Тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой. Белоснежная рубашка с высоким воротником. Чёрные брюки, мягкие кожаные сапоги и небольшой серебряный знак в форме волчьей головы.

Выглядело всё это дорого.

Очень дорого.

В моей прошлой жизни за стоимость одного такого камзола, наверное, можно было купить неплохой подержанный автомобиль.

— Молодой господин, вам помочь?

Лина стояла возле шкафа, держа в руках широкий кожаный пояс.

Я посмотрел на неё.

— С чем именно?

— Одеться, господин.

— Думаю, с этим я справлюсь.

Девушка замерла.

— Но…

— Что?

— Вы всегда…

Она осеклась.

Я вздохнул.

Ну конечно.

Аристократия.

Здесь даже одеться самостоятельно, похоже, считалось чем-то из ряда вон выходящим.

— Лина, я ведь не потеряю дворянский титул, если сам застегну рубашку?

Девушка растерянно моргнула.

— Нет, молодой господин.

— Тогда всё в порядке.

Она осторожно положила пояс на кровать.

— Как прикажете.

Я уже собирался взяться за рубашку, когда заметил, что Лина продолжает стоять рядом.

— Что-то ещё?

— Молодой господин… — Она помялась. — Вы действительно хорошо себя чувствуете?

Я посмотрел на неё.

Вопрос был вполне разумным.

Вчерашний Сивиль Валькрейн вряд ли стал бы шутить со служанкой. Тем более позволять ей разговаривать с собой так свободно.

— Голова немного болит, — признался я. — Но в остальном всё нормально.

— Может, всё-таки стоит попросить господина лекаря отменить ваше присутствие на ужине?

На мгновение предложение показалось мне чрезвычайно привлекательным.

Остаться в комнате.

Поесть.

Почитать книги.

Никого не видеть.

Никаких герцогов, братьев, магических проверок и прочих неприятностей.

Прекрасный план.

Вот только…

— Отец приказал явиться лично?

Лина кивнула.

— Да, молодой господин.

— Тогда лучше не заставлять его ждать.

Она ничего не ответила.

Но по выражению лица я понял, что моё решение полностью совпадало с её собственным мнением.

Одевание заняло неожиданно много времени.

Оказалось, что местная аристократическая одежда представляла собой сложную конструкцию из пуговиц, застёжек, ремешков и деталей, назначение которых не всегда было очевидным.

После нескольких минут борьбы с камзолом я всё-таки признал поражение.

— Лина.

— Да, молодой господин?

— Кажется, мне потребуется помощь.

Она с таким облегчением подошла ко мне, словно только что удалось предотвратить небольшую государственную катастрофу.

— Конечно, господин.

Пока девушка застёгивала многочисленные пуговицы, я изучал своё отражение в высоком зеркале.

Пятнадцать лет.

Чёрные волосы.

Серебристо-серые глаза.

Худощавое телосложение.

Слишком бледная кожа.

Выглядел я скорее как болезненный наследник старинного рода, чем как человек, способный хотя бы выдержать обычную тренировку.

Хотя наследником меня назвать было трудно.

Пятый сын.

Четыре старших брата.

И каждый из них имел куда больше оснований рассчитывать на достойное положение в обществе.

Я поправил воротник.

— Лина, а мои братья уже вернулись?

— Господин Адриан прибыл утром с военного полигона. Господин Люциан находится в замке со вчерашнего дня. Господин Дариан вернулся после полудня.

— А Элиан?

— Господин Элиан сейчас в своей мастерской.

Я кивнул.

Информация совпадала с воспоминаниями.

Адриан.

Люциан.

Дариан.

Элиан.

Четыре брата.

Четыре совершенно разных человека.

И мне предстояло провести с ними вечер за одним столом.

— Они знают, что я очнулся?

— Конечно, молодой господин.

— И что сказали?

Лина замялась.

— Господин Элиан спрашивал о вашем здоровье.

— А остальные?

— Господин Адриан велел передать, чтобы вы не нарушали рекомендации лекаря.

— Разумно.

— Господин Дариан…

Она замолчала.

Я посмотрел на неё через зеркало.

— Ну?

— Сказал, что вы снова слишком много занимались бесполезными упражнениями.

Я усмехнулся.

— Узнаю брата.

Лина явно не знала, как реагировать.

— А Люциан?

— Господин Люциан ничего не сказал.

Вот это уже было интереснее.

Впрочем, если верить памяти Сивиля, второй брат вообще редко говорил что-либо без определённой причины.

Когда до ужина оставалось около часа, я решил немного пройтись.

Лина попыталась возразить.

Потом вспомнила, что я всё-таки сын герцога, и ограничилась просьбой не уходить далеко.

Я пообещал.

И почти сразу нарушил обещание.

Не специально.

Просто замок оказался значительно больше, чем я предполагал.

Коридор за дверью моей спальни тянулся в обе стороны. Высокие окна пропускали холодный вечерний свет. Между ними висели портреты людей в старинных доспехах.

На полу лежала длинная тёмно-синяя ковровая дорожка.

У дверей стояли вооружённые стражники.

Когда я вышел, оба одновременно выпрямились.

— Молодой господин!

Я кивнул.

— Добрый вечер.

Один из стражников едва заметно удивился.

Второй сохранил совершенно невозмутимое выражение лица.

Я прошёл мимо.

За первым поворотом обнаружилась широкая лестница, ведущая вниз.

Справа располагалась галерея с огромными окнами.

Слева — ещё один коридор.

Я остановился.

И куда теперь?

Память прежнего Сивиля подсказывала направление, но не слишком уверенно.

Некоторые участки замка я помнил прекрасно.

Другие казались совершенно незнакомыми.

Наверное, это было связано с тем, что прежний владелец тела редко покидал собственное крыло.

Я выбрал галерею.

И не пожалел.

За окнами открывался вид на внутренний двор.

Внизу тренировались солдаты.

Десятки людей в одинаковых доспехах двигались слаженными рядами, отрабатывая удары и построения.

Чуть дальше находилась отдельная площадка.

Там двое молодых мужчин сражались деревянными мечами.

Вернее, один сражался.

Второй, казалось, просто развлекался.

Высокий парень с рыжевато-каштановыми волосами легко уклонялся от ударов противника.

Затем резко шагнул вперёд.

Деревянный меч мелькнул в воздухе.

Противник потерял равновесие и упал на спину.

Даже через закрытое окно я почти услышал удар.

— Дариан, — пробормотал я.

Третий сын герцога.

Девятнадцать лет.

Боевой маг третьей ступени.

Любитель тренировок, поединков и всего, что позволяло кому-нибудь доказать собственную силу.

Дариан протянул поверженному противнику руку.

Помог подняться.

Потом рассмеялся и что-то сказал.

Тот покачал головой.

Я невольно улыбнулся.

Воспоминания прежнего Сивиля рисовали Дариана довольно неприятным человеком.

Грубым.

Высокомерным.

Постоянно насмехавшимся над младшим братом.

Но сейчас он выглядел вполне обычным молодым парнем, увлечённым любимым делом.

Интересно, насколько можно доверять чужим воспоминаниям?

Ведь они показывали не только события.

Они передавали чувства.

Обида Сивиля могла искажать его представление о людях.

Возможно, некоторые члены семьи были совсем не такими, какими он их считал.

А возможно, ещё хуже.

Проверять придётся самостоятельно.

— Не думал увидеть тебя здесь.

Голос прозвучал за спиной.

Я обернулся.

В нескольких шагах стоял молодой мужчина.

Высокий.

Стройный.

С аккуратно уложенными светлыми волосами и внимательными янтарными глазами.

На нём был тёмный камзол с золотистой вышивкой.

Он держал в руках тонкую папку с документами.

Люциан Валькрейн.

Второй сын герцога.

Двадцать два года.

Я узнал его мгновенно.

— Добрый вечер, брат.

Люциан слегка приподнял бровь.

— Добрый вечер.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты уже оправился?

— Почти.

— Любопытно.

Я насторожился.

— Что именно?

— Обычно после магического истощения ты несколько дней не выходишь из комнаты.

— Решил немного прогуляться.

— Вот как.

Он подошёл к окну.

Посмотрел вниз.

— Дариан снова тренируется.

— Вижу.

— Он утверждает, что сможет победить капитана личной гвардии отца до конца года.

— А сможет?

Люциан улыбнулся.

— Нет.

Я не удержался от смешка.

— Уверен?

— Абсолютно. Капитан просто не использует против него магию.

— Тогда Дариану будет неприятно узнать правду.

— Дариан предпочитает неприятную правду приятной лжи.

Люциан повернулся ко мне.

— А ты, Сивиль?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Что я?

— Что предпочитаешь?

Я посмотрел на брата.

Его улыбка оставалась вежливой.

Но глаза были внимательными.

Слишком внимательными.

Проверяет?

Возможно.

Я пожал плечами.

— Зависит от того, насколько неприятная правда.

Люциан на мгновение замолчал.

Потом тихо рассмеялся.

— Неожиданный ответ.

— Разве?

— От тебя — да.

Он снова посмотрел на тренировочную площадку.

— Похоже, болезнь действительно пошла тебе на пользу.

Я не ответил.

Потому что понятия не имел, что на такое вообще следует говорить.

Люциан немного помолчал.

Затем произнёс:

— Будь осторожен сегодня вечером.

Я повернул голову.

— Почему?

— Отец недоволен результатами последней проверки.

— Это я знаю.

— Не думаю, что знаешь всё.

Я почувствовал, как внутри неприятно похолодело.

— Что ты имеешь в виду?

Люциан посмотрел на меня.

На этот раз без улыбки.

— Последняя проверка обошлась семье слишком дорого.

— В каком смысле?

— Спроси у отца.

Он поправил папку под мышкой.

— До ужина, младший брат.

И ушёл.

Я остался возле окна.

Несколько секунд смотрел ему вслед.

Вот ведь…

Сказал ровно столько, чтобы заставить меня нервничать.

И ни словом больше.

Если это была его обычная манера общения, неудивительно, что прежний Сивиль не любил второго брата.

В столовую я пришёл за десять минут до назначенного времени.

Не потому, что отличался особой пунктуальностью.

Просто заблудился по дороге, спросил направление у двух слуг, случайно вышел к зимнему саду и в конце концов решил, что лучше прийти раньше, чем опоздать.

Перед высокими двустворчатыми дверями стояли двое гвардейцев.

Один из них объявил:

— Его милость Сивиль Валькрейн!

Двери распахнулись.

Я вошёл.

И едва не остановился прямо на пороге.

Столовая была огромной.

Нет.

Огромной — слишком слабое слово.

Потолок уходил вверх на несколько метров. С него свисали три массивные люстры, каждая из которых сияла десятками магических огней.

Вдоль стен стояли колонны из тёмного камня.

Между ними висели гобелены с изображениями битв, охот и заснеженных гор.

В дальнем конце зала горел камин размером с небольшой гараж.

А посередине стоял длинный стол.

Настолько длинный, что мне захотелось спросить, не выдают ли здесь подзорную трубу для общения с родственниками на противоположном конце.

За столом уже сидели трое.

Первым я заметил Элиана.

Светловолосый парень семнадцати лет что-то увлечённо рассматривал на небольшом листе бумаги.

Рядом с ним сидел Дариан.

Тот лениво крутил в пальцах серебряную вилку.

Третьим был Люциан.

Увидев меня, он едва заметно улыбнулся.

— А вот и наш младший брат.

Дариан поднял голову.

Посмотрел на меня.

Потом присвистнул.

— Надо же. Живой.

Я остановился.

Началось.

— Тоже рад тебя видеть, Дариан.

Он моргнул.

— Чего?

— Говорю, приятно видеть, что ты по-прежнему отличаешься изысканными манерами.

Люциан прикрыл рот ладонью.

Элиан поднял голову от бумаги.

Дариан несколько секунд смотрел на меня.

Потом громко рассмеялся.

— Ха! Вот это да!

Он хлопнул ладонью по столу.

— Сивиль, ты что, головой ударился?

— Возможно. Последние три дня помню довольно смутно.

— Тогда тебе явно стоит чаще болеть!

— Дариан, — спокойно произнёс Люциан.

— Что?

— Не думаю, что матушка оценит подобную рекомендацию.

Дариан фыркнул.

— Да ладно тебе.

Элиан тем временем отложил бумагу.

— Сивиль, как ты себя чувствуешь?

Его голос звучал искренне обеспокоенно.

— Уже лучше. Спасибо.

— Лекарь сказал, что твои каналы снова пострадали.

— Похоже на то.

Элиан нахмурился.

— Я хотел зайти к тебе утром, но мне сказали, что ты спишь.

— Ничего страшного.

— Если захочешь, позже можем поговорить.

Я кивнул.

— С удовольствием.

Он улыбнулся.

И почему-то именно эта простая улыбка заставила меня почувствовать себя немного спокойнее.

Я занял своё место.

Пятое кресло справа от главы стола.

Разумеется.

Пятый сын.

Пятое место.

В этом доме, похоже, любили порядок.

Следующим прибыл Адриан.

Старший брат вошёл без лишнего шума.

Высокий мужчина двадцати пяти лет с серебристыми волосами и холодными голубыми глазами.

На нём был строгий тёмно-синий мундир с серебряными застёжками.

На груди — знак наследника рода.

Он двигался спокойно и уверенно.

Не так, как Дариан.

Тот напоминал человека, готового в любую секунду броситься в драку.

Адриан же выглядел так, словно заранее знал, где находится каждый предмет в комнате и кто из присутствующих представляет потенциальную угрозу.

— Братья.

Он коротко кивнул.

Все ответили.

Его взгляд остановился на мне.

— Сивиль.

— Адриан.

— Как здоровье?

— Лучше.

— Лекарь разрешил тебе присутствовать?

Я замялся.

— Не совсем.

Адриан нахмурился.

— Что значит «не совсем»?

— Он рекомендовал отдых.

— Тогда почему ты здесь?

Я посмотрел на него.

— Отец приказал явиться.

На несколько секунд повисла тишина.

Адриан медленно выдохнул.

— Понятно.

Он занял своё место.

— После ужина немедленно возвращайся в комнату.

— Хорошо.

— И никаких тренировок.

— Даже не собирался.

— Особенно магических.

— Адриан, — вмешался Дариан, — он же не маленький.

Старший брат посмотрел на него.

— Именно поэтому я надеюсь, что он способен следовать простым указаниям.

Дариан закатил глаза.

Я промолчал.

Но мысленно сделал отметку.

Адриан был строгим.

Очень строгим.

Однако пока не произнёс ни одного оскорбления.

Возможно, отношения с ним можно было наладить.

Если, конечно, не пытаться доказать, что я умнее всех присутствующих.

Двери открылись снова.

На этот раз вошла женщина.

И зал словно изменился.

Не из-за магии.

Просто все четверо братьев одновременно выпрямились.

Даже Дариан перестал крутить вилку.

Герцогиня Элеонора Валькрейн.

Моя новая мать.

Она была красивой женщиной лет сорока с небольшим.

Длинные серебристо-светлые волосы были собраны в сложную причёску. На ней было тёмно-синее платье с серебряной вышивкой.

На шее сверкало небольшое ожерелье.

Но больше всего меня поразили её глаза.

Светло-голубые.

Тёплые.

И удивительно внимательные.

— Добрый вечер, дети.

— Добрый вечер, матушка, — почти одновременно ответили братья.

Я поднялся вместе с остальными.

Элеонора улыбнулась.

Её взгляд скользнул по сыновьям.

И остановился на мне.

Улыбка исчезла.

— Сивиль?

Она быстро подошла.

— Почему ты встал с постели?

Я открыл рот.

Но ответить не успел.

Герцогиня уже стояла рядом.

Её ладонь легла мне на лоб.

— Ты ещё бледный.

— Матушка, я…

— Лекарь разрешил?

Кажется, этот вопрос сегодня будет преследовать меня до самого сна.

— Не совсем.

Элеонора нахмурилась.

— Тогда почему…

— Отец приказал, — ответил я.

Она замолчала.

На мгновение её лицо стало совершенно неподвижным.

Затем женщина медленно убрала руку.

— Понятно.

Тон был спокойным.

Но почему-то мне показалось, что герцогу сегодня предстоит не самый приятный разговор.

Элеонора взяла меня за подбородок.

Внимательно посмотрела в глаза.

— Как ты себя чувствуешь, сынок?

От этого простого слова внутри что-то дрогнуло.

Сынок.

Я не ожидал.

Воспоминания прежнего Сивиля содержали множество моментов, когда мать пыталась поддержать его.

Но одно дело — помнить чужие чувства.

Совсем другое — стоять перед женщиной, которая смотрит на тебя с такой тревогой.

— Уже лучше, матушка.

Она погладила меня по щеке.

— Не нужно перенапрягаться.

— Хорошо.

— И больше никаких самостоятельных магических упражнений.

Я кивнул.

Элеонора вздохнула.

— Ты обещал мне это в прошлый раз.

Я замер.

Вот оно что.

Похоже, прежний Сивиль действительно занимался чем-то опасным.

Причём неоднократно.

— На этот раз я постараюсь сдержать обещание.

Мать внимательно посмотрела на меня.

Затем неожиданно улыбнулась.

— Постарайся.

Она направилась к своему месту.

Я сел.

И впервые за вечер почувствовал, что в этом доме есть человек, которому действительно важно моё состояние.

Герцог появился ровно в назначенное время.

Не минутой раньше.

Не минутой позже.

Двери распахнулись.

— Его светлость великий герцог Рейнхард Валькрейн!

Все поднялись.

Я тоже.

И наконец увидел своего нового отца.

Высокий мужчина с широкими плечами.

Серебристые волосы, коротко подстриженные по бокам. Строгое лицо. Прямой нос. Тонкие губы.

Глаза — холодные, почти ледяные.

На нём был чёрный мундир с серебряной вышивкой и гербом рода на груди.

Никакой короны.

Никакой вычурной мантии.

Только военная выправка и спокойная уверенность человека, привыкшего отдавать приказы.

Он вошёл.

Остановился возле своего кресла.

Окинул взглядом стол.

И произнёс:

— Садитесь.

Все сели.

Я тоже.

Герцог занял место во главе стола.

Несколько секунд он молча смотрел на присутствующих.

Потом его взгляд остановился на мне.

— Сивиль.

У меня внутри неприятно сжалось.

— Да, отец?

— Ты оправился?

— Почти, ваша светлость.

Рейнхард слегка нахмурился.

— Я спросил, оправился ли ты.

Я понял, что уклончивый ответ его не устраивает.

— Нет, отец. Лекарь рекомендовал ещё несколько дней отдыха.

— Тогда почему ты здесь?

Я моргнул.

Да вы издеваетесь?

Весь день меня спрашивали одно и то же.

И каждый раз причиной моего присутствия называли именно герцога.

Я осторожно ответил:

— Мне передали ваш приказ присутствовать на семейном ужине.

Рейнхард посмотрел на меня.

Потом перевёл взгляд на стоявшего у стены управляющего.

— Кто передал?

— Я, ваша светлость, — ответил тот.

— Что именно?

— Что молодой господин должен присутствовать сегодня вечером.

Герцог помолчал.

— Я приказал сообщить Сивилю о семейном ужине, если лекарь сочтёт его состояние удовлетворительным.

Управляющий побледнел.

Я медленно повернул голову.

Вот тебе и первое знакомство с местной бюрократией.

Приказ был.

Условие было.

Но по дороге одно куда-то потерялось.

Знакомая история.

Рейнхард снова посмотрел на меня.

— Если тебе плохо, можешь вернуться в покои.

Я почувствовал на себе взгляды братьев.

Особенно Дариана.

Тот, кажется, ожидал, что я немедленно воспользуюсь возможностью.

И, признаться, я был не против.

Но затем вспомнил слова Люциана.

Последняя проверка обошлась семье слишком дорого.

Мне нужно было понять, что произошло.

— Благодарю, отец. Но я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы остаться.

Герцог несколько секунд изучал моё лицо.

— Хорошо.

Он повернулся к управляющему.

— Подавайте ужин.

Еду принесли почти сразу.

И вот тут я окончательно убедился, что оказался в очень богатой семье.

Сначала подали густой мясной суп с пряностями.

Затем жареную птицу с овощами.

После — несколько видов рыбы, запечённое мясо, свежий хлеб, сыры и фрукты.

Причём всё это сопровождалось сложной системой подачи, в которой участвовало столько слуг, что я невольно задумался, не проще ли было организовать обычную раздачу.

Впрочем, вслух я ничего не сказал.

Слишком уж не хотелось выяснять, как местная аристократия относится к предложениям оптимизировать семейный ужин.

Разговор начался с военных дел.

Адриан докладывал отцу о тренировках гарнизона.

— Третья рота завершила подготовку. Капитан Морвен считает, что через две недели они будут готовы к пограничной службе.

— Потери?

— Двое получили серьёзные травмы на учениях. Оба находятся у целителей.

Рейнхард кивнул.

— Проверьте, почему это произошло.

— Уже приказал.

— Хорошо.

Затем разговор перешёл к торговле.

Люциан сообщил о переговорах с купцами из западных провинций.

Я слушал.

Внимательно.

Очень внимательно.

Потому что впервые получил возможность узнать, как на самом деле управляется огромное герцогство.

И довольно быстро понял, что здесь всё было значительно сложнее, чем в типичных фэнтезийных романах.

Герцог не сидел целыми днями на троне, раздавая приказы.

Он обсуждал поставки зерна.

Ремонт дорог.

Расходы на гарнизоны.

Споры между вассалами.

Доходы шахт.

Даже проблемы с перевозкой соли через горные перевалы.

Вот это уже интересно.

Я машинально потянулся к хлебу.

— Сивиль.

Голос отца заставил меня замереть.

— Да?

— Ты слушаешь?

Я выпрямился.

— Да, отец.

— Тогда скажи, о чём сейчас говорил Люциан.

В зале стало тихо.

Дариан едва заметно усмехнулся.

Люциан, напротив, смотрел с любопытством.

Я мысленно выругался.

Проверка, значит.

Ладно.

Посмотрим.

— О задержке поставок зерна из западных провинций, — ответил я. — Купцы требуют увеличить оплату перевозки на двенадцать процентов, ссылаясь на рост расходов на охрану караванов.

Герцог не изменился в лице.

— Продолжай.

— Люциан считает требования завышенными, поскольку число нападений на торговые караваны за последние месяцы почти не изменилось.

Люциан медленно улыбнулся.

— Верно.

Рейнхард посмотрел на него.

Потом снова на меня.

— И что ты об этом думаешь?

Вот теперь стало по-настоящему интересно.

Я задумался.

Не стоило изображать из себя экономического гения.

Особенно в мире, о котором я почти ничего не знал.

Но один вопрос всё-таки напрашивался.

— А расходы на охрану действительно выросли?

Люциан слегка приподнял бровь.

— Купцы утверждают, что да.

— Я спрашиваю не об их утверждениях.

В зале снова стало тихо.

Я продолжил:

— Если нападений не стало больше, это ещё не означает, что расходы остались прежними. Возможно, подорожало содержание охраны. Или изменились условия перевозки.

Люциан отложил вилку.

— Продолжай.

Я почувствовал, что привлёк слишком много внимания.

Но отступать было поздно.

— Прежде чем решать, справедливо ли повышение цены, неплохо бы узнать, из чего она складывается.

Рейнхард несколько секунд смотрел на меня.

Затем повернулся к Люциану.

— Разумное замечание.

Тот кивнул.

— Согласен.

Дариан фыркнул.

— Да что тут сложного? Если купцы требуют слишком много, пусть ищут других покупателей.

Адриан спокойно ответил:

— Другие покупатели находятся значительно южнее. А зерно нам необходимо до зимних снегопадов.

— Тогда можно отправить военный обоз.

— И снять людей с границы?

Дариан нахмурился.

— Я не это имел в виду.

— Тогда подумай, прежде чем предлагать.

Я осторожно опустил взгляд к тарелке.

О, семейные ужины. Как же без них.

Элеонора тихо вздохнула.

— Рейнхард, дети собрались не только ради обсуждения поставок.

Герцог посмотрел на супругу.

И выражение его лица немного смягчилось.

Совсем чуть-чуть.

Но я заметил.

— Разумеется.

Он взял бокал.

— Тогда поговорим о другом.

Я облегчённо выдохнул.

Рано.

Очень рано.

Потому что следующая фраза была обращена ко мне.

— Сивиль. Нам необходимо обсудить результаты твоей последней магической проверки.

Вот теперь аппетит окончательно пропал.

Я медленно положил приборы.

Братья тоже перестали разговаривать.

Даже Дариан.

Элеонора повернулась к мужу.

— Рейнхард…

— Он должен знать.

— Но только сегодня пришёл в себя.

— Именно поэтому я не собираюсь затягивать разговор.

Герцог посмотрел на меня.

— Сивиль, ты помнишь, что произошло во время проверки?

Я осторожно кивнул.

— Частично.

— Расскажи.

Я собрался с мыслями.

— Маги проверяли состояние моих эфирных каналов. После нескольких попыток вызвать отклик ядра началась сильная боль.

Рейнхард молчал.

Я продолжил:

— Потом я потерял сознание.

— До этого ты ничего необычного не заметил?

Я замер.

Перед глазами мелькнуло воспоминание.

Тёмный зал.

Светящийся круг.

Голоса магов.

И странное ощущение, будто кто-то зовёт меня издалека.

Совместимость…

Я сглотнул.

— Не уверен.

Герцог прищурился.

— Что значит «не уверен»?

— Воспоминания обрывочные, отец.

Элеонора положила ладонь на стол.

— Рейнхард, достаточно.

Но герцог не сводил с меня глаз.

— Во время проверки произошёл эфирный выброс.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Выброс?

— Да.

Он сделал небольшую паузу.

— Защитный круг, рассчитанный на мага третьей ступени, оказался повреждён.

Я молчал.

— Два придворных мага получили травмы. Один из артефактов полностью разрушен.

Дариан перестал улыбаться.

Элиан смотрел на меня с явным беспокойством.

А Люциан…

Люциан наблюдал.

Именно наблюдал.

Словно пытался понять мою реакцию.

— Но я ведь не могу пользоваться магией, — тихо произнёс я.

— Именно, — ответил герцог.

Тишина стала почти осязаемой.

Я посмотрел на свои руки.

Тонкие.

Бледные.

Никаких следов необычной силы.

— Тогда как это произошло?

— Мы пока не знаем.

Рейнхард откинулся на спинку кресла.

— Маги утверждают, что твои каналы не просто повреждены. Их структура отличается от нормальной.

Я поднял голову.

— Отличается?

— Да.

— В каком смысле?

Герцог некоторое время молчал.

Потом произнёс:

— Они не смогли определить.

Это было неожиданно.

Судя по воспоминаниям Сивиля, род Валькрейнов мог позволить себе лучших магов империи.

И даже они не понимали, что происходит с моим телом.

Прекрасно.

Я не просто бесполезный сын герцога.

Я ещё и медицинская загадка.

— Что теперь? — спросил я.

Рейнхард посмотрел на меня.

— Никаких магических тренировок.

Я кивнул.

— Хорошо.

— Никаких попыток самостоятельно пробудить ядро.

— Понял.

— И никаких экспериментов с артефактами без разрешения.

Вот тут я внутренне поморщился.

Потому что именно артефакты интересовали меня больше всего.

Но спорить было глупо.

— Хорошо, отец.

Герцог слегка нахмурился.

Кажется, он ожидал совершенно другой реакции.

Воспоминания прежнего Сивиля подсказали почему.

Раньше после подобных разговоров мальчик начинал спорить.

Доказывал, что способен стать магом.

Просил дать ему ещё один шанс.

Иногда даже плакал.

А сейчас я просто соглашался.

Не потому, что смирился.

Просто не собирался повторять чужие ошибки.

Рейнхард несколько секунд изучал моё лицо.

— Ты понимаешь, что это означает?

Я посмотрел ему в глаза.

— Да.

— И?

Я пожал плечами.

— Значит, мне придётся найти другое занятие.

Дариан тихо хмыкнул.

Элиан удивлённо поднял брови.

Люциан перестал улыбаться.

А герцог…

Герцог впервые за весь вечер выглядел действительно озадаченным.

— Другое занятие?

— Да, отец.

Я осторожно продолжил:

— Если я не могу стать сильным магом, это не означает, что я совершенно бесполезен.

Никто не перебивал.

— В герцогстве ведь есть множество дел, которые не требуют магической силы. Хозяйство, торговля, управление землями, исследования…

— Исследования? — переспросил Элиан.

Я повернулся к нему.

— Почему нет?

Он задумался.

— Вообще-то…

— Сивиль, — перебил герцог.

Я снова посмотрел на отца.

— Да?

— Ты действительно готов отказаться от попыток пробудить магию?

Вопрос был сложнее, чем казался.

Потому что я уже видел странные светящиеся нити.

И понятия не имел, что они означают.

Отказываться от их изучения я не собирался.

Но и врать напрямую не хотелось.

Поэтому ответил осторожно:

— Я готов отказаться от опасных попыток.

Герцог долго смотрел на меня.

Потом медленно кивнул.

— Разумно.

Одно слово.

Всего одно.

Но почему-то Элиан улыбнулся.

А Дариан посмотрел на меня так, словно впервые заметил, что за столом сидит ещё один человек.

После этого разговор постепенно вернулся к обычным семейным делам.

Элеонора расспрашивала Адриана о гарнизоне.

Дариан рассказывал о тренировках.

Люциан обсуждал предстоящий приезд гостей из столицы.

Элиан пытался объяснить матери, почему ему необходимы дополнительные средства на покупку редких рунических материалов.

Последнее вызвало довольно забавный спор.

— Элиан, — спокойно сказала герцогиня, — ты уже получил деньги на исследования в прошлом месяце.

— Матушка, но тогда я покупал совсем другие материалы!

— И где они?

— В мастерской.

— Все?

Элиан замялся.

— Почти.

Дариан громко рассмеялся.

— Он взорвал половину!

— Ничего я не взрывал!

— А что тогда случилось с восточной стеной?

— Это была контролируемая реакция!

— Конечно. Особенно когда контролируемая стена улетела во двор.

Я не выдержал и рассмеялся.

Элиан покраснел.

— Это был эксперимент!

— Очень дорогой эксперимент, — заметил Люциан.

Даже Адриан едва заметно улыбнулся.

И на несколько минут семья Валькрейнов перестала казаться собранием холодных аристократов.

Передо мной сидели обычные люди.

Со своими привычками.

Раздражением.

Шутками.

Семейными историями.

Конечно, эти обычные люди могли управлять армиями и пользоваться магией.

Но всё-таки.

Впервые с момента пробуждения я почувствовал, что, возможно, смогу здесь жить.

Не просто существовать.

А действительно жить.

Ужин закончился спустя почти два часа.

Слуги начали убирать посуду.

Братья поднялись.

Я тоже собирался уйти, когда услышал голос отца.

— Сивиль. Останься.

Я замер.

Ну конечно.

А я уже надеялся, что всё закончилось.

Адриан коротко посмотрел на меня.

Люциан задержался у двери на пару секунд.

Элиан выглядел обеспокоенным.

Дариан пожал плечами.

Один за другим они вышли.

Элеонора тоже поднялась.

Но прежде чем уйти, подошла к мужу.

— Рейнхард.

Он посмотрел на неё.

— Я не собираюсь его ругать.

— Надеюсь.

Герцогиня повернулась ко мне.

— Не задерживайся надолго, Сивиль.

— Хорошо, матушка.

Она ушла.

Двери закрылись.

В огромной столовой остались только мы с герцогом.

И двое слуг у дальней стены.

Рейнхард некоторое время молчал.

Потом поднял руку.

Слуги немедленно поклонились и вышли.

Теперь мы действительно остались одни.

Герцог посмотрел на меня.

— Садись.

Я сел.

Он сложил руки на столе.

— Сивиль, я хочу задать тебе один вопрос.

— Слушаю, отец.

— Что произошло с тобой за последние три дня?

У меня внутри всё похолодело.

Я постарался сохранить спокойное выражение лица.

— Не совсем понимаю.

— Раньше ты не мог спокойно выслушать разговор о своей магической несостоятельности.

Я молчал.

— Раньше ты спорил. Требовал новых проверок. Обвинял лекарей в некомпетентности.

Герцог слегка наклонился вперёд.

— Сегодня ты просто согласился.

Я сглотнул.

— Возможно, я многое переосмыслил.

— За три дня беспамятства?

— Иногда человеку достаточно одного неприятного события, чтобы изменить взгляды.

Рейнхард долго смотрел на меня.

Слишком долго.

Я уже начал опасаться, что он способен читать мысли.

Но затем герцог откинулся на спинку кресла.

— Возможно.

Я мысленно выдохнул.

Рано.

Потому что он продолжил:

— Однако есть ещё кое-что.

Я насторожился.

— Что именно?

— Во время последней проверки маги зафиксировали странную реакцию.

— Вы уже говорили об эфирном выбросе.

— Я говорю не о нём.

Герцог поднялся.

Подошёл к высокому окну.

За стеклом сгущались сумерки.

— Когда защитный круг разрушился, на несколько мгновений появилась неизвестная магическая структура.

Я медленно выпрямился.

— Неизвестная?

— Да.

— И что это была за структура?

Рейнхард повернулся.

Его глаза казались почти серебряными в холодном вечернем свете.

— Этого никто не знает.

Он сделал паузу.

— Но один из магов утверждает, что видел похожие символы в древних руинах Северного Предела.

Сердце забилось быстрее.

Я вспомнил странные линии за окном.

Голос в темноте.

Одно слово.

Совместимость.

— Отец…

— Поэтому я хочу знать, — перебил герцог, — не видел ли ты чего-нибудь необычного перед потерей сознания.

Я открыл рот.

И замолчал.

Сказать правду?

Какую именно?

Что я человек из другого мира?

Что проснулся в теле его сына?

Что вижу странные светящиеся линии вокруг магических предметов?

Да меня либо запрут в башне, либо передадут местным магам для изучения.

Нет уж.

Спасибо.

Я слишком мало знал об этом мире, чтобы доверять кому-либо подобные сведения.

Даже собственному отцу.

Пусть и новому.

— Я помню только боль, — тихо ответил я. — И какое-то свечение.

Рейнхард внимательно посмотрел на меня.

— Какое свечение?

— Серебристое.

Герцог замер.

Совсем ненадолго.

Но я заметил.

— Серебристое, — повторил он.

— Да.

— Что-нибудь ещё?

Я покачал головой.

— Нет.

Он отвернулся.

Несколько секунд молчал.

Потом произнёс:

— Хорошо. Можешь идти.

Я не сразу поверил.

— Всё?

— Да.

Я поднялся.

Поклонился, как подсказывали воспоминания Сивиля.

И направился к двери.

Уже взялся за ручку, когда услышал:

— Сивиль.

Я остановился.

— Да, отец?

Герцог стоял возле окна.

Не оборачиваясь, он произнёс:

— Тебе не обязательно становиться великим магом, чтобы оставаться моим сыном.

Я замер.

Несколько секунд не мог подобрать слова.

Потому что…

Потому что прежний Сивиль, наверное, отдал бы многое, чтобы услышать это.

Я почувствовал странную тяжесть в груди.

Не свою.

Словно отголосок чужой, давно накопившейся боли.

— Спасибо, отец, — тихо сказал я.

Рейнхард ничего не ответил.

Я вышел.

Коридоры замка уже освещались магическими светильниками.

Мягкий голубоватый свет отражался от каменных стен.

Я медленно шёл к своим покоям.

Мысли путались.

Семья оказалась совсем не такой, какой я её представлял.

Да, отец был строгим.

Да, братья имели свои недостатки.

Да, прежний Сивиль чувствовал себя здесь чужим.

Но…

Никто не пытался избавиться от меня.

Никто не называл меня бесполезным в лицо.

Мать искренне переживала.

Элиан хотел помочь.

Адриан беспокоился о здоровье.

Даже Дариан скорее поддразнивал, чем ненавидел.

А Люциан…

Вот с Люцианом ещё предстояло разобраться.

Я усмехнулся.

Не такая уж плохая семейка.

Особенно если учесть, что в моей прежней жизни меня дома вообще никто не ждал.

Я остановился возле окна.

За стеклом сияли огни замка.

И снова увидел их.

Тонкие серебристые линии.

Они тянулись между магическими светильниками.

Переплетались.

Образовывали сложные узоры.

На этот раз я не пытался всматриваться слишком долго.

Просто наблюдал.

Одна линия пульсировала ровно.

Другая слегка дрожала.

Третья…

Я нахмурился.

Третья выглядела повреждённой.

В одном месте светящийся поток словно спотыкался о невидимое препятствие.

Из-за этого ближайший светильник едва заметно мерцал.

Я перевёл взгляд на него.

Обычный шар голубого света под потолком.

Ничего необычного.

Но если смотреть чуть иначе…

Я снова увидел структуру.

Словно прозрачную схему.

Узлы.

Соединения.

Потоки энергии.

И один неправильный изгиб.

Я невольно поднял руку.

Не знаю зачем.

Просто захотелось коснуться этой линии.

Разумеется, светильник находился слишком высоко.

Но в тот момент произошло нечто странное.

Повреждённая линия дрогнула.

Совсем немного.

Будто отреагировала на моё движение.

Я резко опустил руку.

Светильник мигнул.

А затем снова загорелся ровным светом.

Я застыл.

Несколько секунд просто смотрел на него.

Потом медленно выдохнул.

— Так…

Голос прозвучал хрипло.

— Кажется, у нас намечается кое-что интересное.

Я посмотрел на собственную ладонь.

Никакого свечения.

Никаких магических кругов.

Никаких признаков силы.

И всё же…

Что-то произошло.

Я был в этом уверен.

Впервые за всё время пребывания в Вифароне мне захотелось не просто разобраться в происходящем.

Мне захотелось провести эксперимент.

Нормальный.

Аккуратный.

С наблюдениями, проверками и желательно без разрушения половины замка.

Последний пункт казался особенно важным.

Учитывая семейную историю Элиана.

Я тихо рассмеялся.

Потом направился к своим покоям.

Завтра нужно будет найти книги по основам магии.

И желательно познакомиться с кем-нибудь, кто разбирается в артефактах.

Хотя…

Я вспомнил светловолосого брата, спорившего за ужином о разрушенной стене.

Кажется, подходящий кандидат уже есть.

В это же время, в личном кабинете великого герцога, Рейнхард Валькрейн стоял перед камином.

На столе лежал тонкий лист пергамента.

Отчёт придворного мага.

Герцог перечитывал его уже третий раз.

Особенно последние строки.

«В момент разрушения диагностического круга зафиксировано кратковременное образование неизвестной эфирной структуры.

Предположительная классификация отсутствует.

Обнаруженные символы имеют частичное сходство с образцами древней письменности, найденными в руинах Северного Предела.

Источник возникновения установить не удалось».

Рейнхард медленно положил документ.

— Серебристое свечение…

Он вспомнил слова младшего сына.

И нахмурился.

За его спиной тихо открылась дверь.

— Ты всё ещё работаешь?

Элеонора вошла без стука.

Герцог обернулся.

— Есть некоторые вопросы.

Она подошла ближе.

Посмотрела на пергамент.

И сразу поняла.

— Это касается Сивиля?

Рейнхард не ответил.

Но молчание оказалось красноречивее любых слов.

Элеонора вздохнула.

— Он только пришёл в себя.

— Я знаю.

— Тогда дай ему отдохнуть.

— Элеонора…

— Нет, Рейнхард.

В её голосе появилась сталь.

— Пятнадцать лет он пытается доказать тебе, что достоин называться твоим сыном.

Герцог нахмурился.

— Я никогда не требовал от него доказательств.

— Возможно. Но ты никогда и не говорил обратного.

Рейнхард замолчал.

Элеонора подошла к окну.

За ним виднелись заснеженные башни замка.

— Сегодня он впервые за долгое время улыбался за ужином.

Герцог посмотрел на супругу.

— Я заметил.

— Он изменился.

— Да.

— И тебя это беспокоит?

Рейнхард некоторое время молчал.

Потом ответил:

— Меня беспокоит то, что произошло во время проверки.

Элеонора повернулась.

— Маги ошиблись?

— Возможно.

— Тогда проведите новую проверку позже.

— Дело не в этом.

Герцог взял пергамент.

Протянул ей.

Элеонора прочитала.

Её лицо постепенно изменилось.

Особенно когда взгляд дошёл до упоминания древних символов.

— Рейнхард…

— Ты тоже это заметила?

Она медленно опустила документ.

— Это невозможно.

— Именно так сказал главный маг.

Элеонора побледнела.

— Но ведь тогда…

Она замолчала.

Герцог внимательно посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

— Элеонора.

Женщина отвела взгляд.

— Просто старые воспоминания.

Рейнхард нахмурился.

— Какие воспоминания?

Она долго молчала.

Потом тихо произнесла:

— Ты помнишь ночь, когда родился Сивиль?

Герцог застыл.

Огонь в камине тихо потрескивал.

За окном завывал северный ветер.

Рейнхард медленно положил пергамент на стол.

— Разумеется, помню.

Элеонора посмотрела ему в глаза.

— Тогда ты должен помнить и то, что произошло в северной башне.

Герцог ничего не ответил.

Но выражение его лица стало таким, что даже опытные командиры Северного Предела предпочли бы немедленно покинуть комнату.

Потому что пятнадцать лет назад, в ночь рождения пятого сына, древний механизм под замком Воронья Скала впервые за несколько столетий подал признаки жизни.

И теперь…

Похоже, он просыпался снова.