Драконьи мечты
— Я вижу.
— А вы, вы могли бы рассказать, как всё прошло, ну после того, когда я...
— Когда ты упала в краску и умерла? — усмехнулась Ядвига, и ее глаз на мгновение блеснул золотом.
— Твои ученики съехались со всего света, говорили много добрых слов, вспоминали тебя. Пели твою любимую песню про зайцев, плакали и смеялись.
— Не забыли, значит... А Иванова с Морозовой, а Уманский? — заволновалась Софа. Старая Ядвига только развела руками. Что она могла сказать — умерла так умерла.
— А я? Простонала несчастная Соф. Она внимательно слушала, ничего не поняла, но уяснила, что захватчица совсем не думает уходить за черту. Освобождать левую пятку на ее правой ноге никто не собирается. Но это ее тело!
— Что будет со мной? Я нужна миру Ялмез?
Ведьма вздохнула и грустно улыбнулась, девицы из огненных драконов — милые сумасбродки, но какие буйные... Это гены... Поспала их прапра на перине с горошиной, поцеловала лягушку — и пожалуйста, всё затейники Геннадии!
— Милая, напомни мне, что ты написала на своем плакатике?
Соф мысленно скривилась... С этого плакатика началась ее дорожка по наклонной. Драконица из правящей семьи родилась с золотой соской во рту, с детства не знала отказов, и вот однажды что-то пошло не так.
— Это когда клан собрался? Вы про мою газету «Кривда»? Я написала на свадебном торте: свобода, равенство, братство — вы про это?
Хиппи драконьего мира, подумала Софья Николаевна. Она всегда выступала за широкий кругозор у учеников, и кто бы мог подумать, что в драконьем клане вырастет настоящий миротворец и бунтарка.
— Еще я написала в «Кривде»: свободу единорогам!
— И потом ты их отпустила?
— Да! Они теперь на свободе!
— Они все погибли, Соф...
— Как? Почему, они же так радовались!
— Не смогли выжить. Единороги погибли — сто зверей, последние особи на Ялмез.
Жаль! Меня за это хотят отправить за черту? Я виновата, да. Но меня уже наказали же? Так недраконно!
— И... У меня же дракон, я нужна ему, мы истинные!
— Твой дракон ищет не тебя, он ищет твое тело и драконницу Соо. А ты умерла и должна была пойти на перерождение, в твоем теле теперь другая душа...
Сердце Соф и бабы Софы заныло — умерла, уже умерла!
Но тут... Философские разговоры о жизни, смерти и любви прервала драконица. Соо не вникала в происходящее — это не драконно! Только свою вторую ипостась всегда слушала и понимала с полуслова...
Дракон! Истинный! Ее, Соо ищет! Одних этих слов было достаточно, чтоб раздраконнилось всё ее буйное дракончество и проснулись инстинкты. Йохохо! Недвусмысленные мыслеобразы полетели с бешеной скоростью... Два одиночества Софа и Соф в жизни были еще и одинокими ночествами, одноночества они, короче. Поэтому обмерли обе. Драконий стыд! Фу!
На почве драконьих вакханалий бабу Софу бросило сначала в жар, а потом в холод, к такому Софью Николавну жизнь не готовила. Это? Это ж то самое! Мыслекартинки 18+. Два дракона предавались плотским удовольствиям, да как! Что только не делал дракон с драконицей! Так вот вы какие, драконы! О! Умудренная жизненным опытом дама шестидесяти пяти лет густо покраснела и попыталась мысленное письмо отослать другому адресату. Но куда уж там, пока что она лицо, не приближенное к драконьим тайнам. Даже языком ворочать сама не может. Мыслеобразы толстухи Соо сменялись один другим. Драконья камасутра всё не кончалась. Толстуха оказалась затейницей, древний драконий трактат о любви прочла?
— Соооо! Сейчас же прекрати! — зарычала Соф. — Когда ты этому научилась, где? Ты же тихая, скромная драконья девочка... Была!
Но тихая, скромная всё не унималась. Слушаться не собиралась, еще чего! Эх, как вольготно жилось долгие, замечательные тридцать лет — три чудных года и восхитительные три дня, а теперь? РРРР!