Сорок девять монет
Дракон сразу же занял собой все пространство. Был он высоченный и худой, нос крючком, волосы взлохмаченные, глаза колючие, цепкие. Просканировал простое убранство ведьминого домика, скривился... Вот же цаца столичная!
Соф замерла, она не видела, но чувствовала чужака — неприятный какой!
— Ну что? — тихонько спросила ее баба Софа.
— Кольцо покажи, не снимай, не давай ему спуску и не верь. Включай свою дарку!
— То суженый-ряженый, то не верь. Как у тебя быстро всё...
Черный уставился на них, пронизывающий у него взгляд, режет прям как лазером.
— Девица Соф из клана Огненых?
Баба Софа сразу же схватилась за горло. Мол, говорить не могу, а вас слушаю, давайте уже вешайте вашу лапшу, я вся внимание и глазками хлоп-хлоп. Надо же, шестьдесят пять годков, а не забыла, как с незваными гостями незабудку изображать. Соф тихонько ойкнула. Повисла затянувшаяся пауза. Долговязый наконец нехотя заговорил, он медленно цедил слова по одному и сверлил троицу глазами, да дыру сейчас прожжет! Интересно, он чует, что третья пенсионная душа завелась в изгнанной драконессе?
— Изгнана из клана. Пропала. Подати за надел не платила. Обьявилась с артефактом на владение землями и человеками. За тобой числится три тысячи душ. Заявила свои права — плати. Артефакт!
И протянул к бабе Софе руку ладонью вверх. Баба Софа покосилась на старую Ядвигу. У нее была тысяча вопросов, они роились в ее мозгах и путались. Неуютно ей было, неспокойно, да, если честно, страшно. Мерзопакостный какой тип! Вот прям как чеховский человек в футляре. Ни тебе: «Ты в порядке? Почему мычишь? Чем помочь?» Строго по протоколу: жива, не жива — плати! Гоблин! Соф хихикнула тихонько, видно, в этом мире гоблины тоже где-то водятся. Эх, хорошо девчонке — сидит себе и в ус не дует, а баба Софа — отдувайся! Вздохнула и глянула снова на ведьму...
Ядвига покачала головой, мол, не надо делать резких движений, осторожной будь. Но Софа всё равно не стала бы давать кому ни попадя документ на владение наделом, смотреть смотри, в руки не дам.
Софья Николаевна уставилась на дракона. Даже бровь приподняла. Протянула руку, голубое свечение на миг озарило плохо освещенную комнатку. Кольцо светилось, искрило ярко, даже слепило... Ворон уставился во все глазищи. Удивленно, будто ожидал другое. Что он такого увидел?
Она показала амбарную книгу от старосты и протянула листочек, на который всё угольком выписала. Проверяющий брезгливо, как жабу, взял листок и уставился на цифры. Нацарапанное Софой ему не понравилось. Думал, не в курсе драконесса, что ее человеки платили всё это время? Больше половины ведь уплатили. Но Софью Николаевну на мякине не провести, она подготовилась — дудки!
Наконец Черный сдвинул брови и процедил:
— Выплатить сорок девять монет до следующего праздника урожая.
Он взял у Софы свернутые в трубочку документы, прижал свое кольцо, и на бумаге появилась запись: «Внести сорок девять монет или в эквиваленте товаром».
Зыркнул еще раз на Софу и был таков. Обернулся. Взлетел, через несколько минут превратился в черную точку на небе и исчез.
Софью Николаевну разом покинули силы, она едва не упала, шмякнулась неуклюже на лавку и уставилась с немым вопросом на ведьму.
— Что теперь?
Старуха вздохнула, посмотрела с грустью на сбывшееся пророчество: «Угодила ты, эх, угодила».
— Теперь надо собирать монеты, иначе... Плохо будет иначе. Всем плохо. Завтра соберем сход и объявим сбор.
— Почему всем плохо? Обьявится новый хозяин, и заживете...
Даже Соф хмыкнула где-то в лопатках: «Не заживут».
Ядвига тоже кивнула обреченно: «Нет, ничего хорошего не будет. Еще дед по матери Соф освободил человеков, думаешь, почему мы платили всё это время? Ждали тебя, вас».
— От чего освободил?
Ядвига и Соф одновременно вздохнули тоскливо, только зверюга радостно оживилась и послала жуткую мыслекартинку. Волосы у бабы Софы моментально встали дыбом, какой ужас!
— Соооо, прекрати! Тварь такая! — Заорали одновременно и старуха, и молодуха. Такие зверства на Земле показывали в фильмах восемнадцать плюс. Софья Николаевна обмерла: «Куда ж я попала...»