Кактус
Учитель года 2012 смотрела на старуху Ядвигу не отрываясь... Она гадала про себя — у ведьмы сейчас во лбу звезда загорится? Вырастут рога? У нее змеи, как у Медузы Горгоны? В них троих дыру прожжет? Ментальное воздействие? Заколдует? В лягушку превратит? Да зачем они старухе вообще, что с их троицы взять? Чай не Лариса Долина, четырехкомнатных квартирок и концертного рояля у них нет. Но что-то же ведьме надо от них? Пророчество это еще...
Зверюга Соф заметалась, запаниковала, порывалась куда-то бежать и лететь. Девица Соф тихонько заскулила от страха. Софья Николаевна замерла перед ведьмой завороженно, как кролик перед удавом. Сейчас она, того гляди, по команде подпрыгнет или спляшет своими новыми молодыми ногами, положение спасла Соф...
— Отомри! Дурында! — заверещала где-то под ребрами хозяйка тела. — Какие такие крысы, какие поля и долины? Почему ты не обернулась? Надо было улетать!
— Куда обернуться, направо или налево? А что там?
— Тупица! В дракона обернуться!
— Ааа! Но я же не умею!
— А утром что было, обернулась же?
— Я на попу упала, а очнулась — ты орешь.
— Дела! Я думала, ты умная звездочетка! Человечка бестолковая, спасай давай нас, падай на попу обратно! Сейчас ведьма нас на цепь посадит! Будет водить на веревке по деревням! УУУ!
И Соф послала бабе Софе картинку жалкой униженной драконихи, которая кланяется людям-человекам, а ее тыкают палками. Зверюга Соо увидела этот мысле — кошмар и пришла в бешенство. Моментально баба Софа почувствовала, как ее охватывает дикая злость, глаза наливаются кровью, она уже готова всё крушить... Мы сейчас обернемся! Матерь божья!
Впервые за свои шестьдесят пять лет баба Софа растерялась и не знала, что делать... Зато ведьма Ядвига прекрасно знала драконью породу — курицы они чешуйчатые!
— Куда! А ну-ка стоять! Глупые девки! У вас, огненных, у всех кастрюля вместо башки? Прабабка твоя в башне сидела и косой своей с дуру трясла, тётка позеленела и спуталась с болотным огром! Мамочка и вовсе к гномам сбежала, в стекляный гроб улеглась. А ты!
Старуха ткнула их корявым пальцем в грудь... Больно-то как!
— Ты, пустоголовая, зачем отказалась от своего истинного?
Соф опешила. Стала мысленно перебирать всех своих женихов. Все они были холодные, холеные красавцы — грудь колесом, штаны с лампасами. Кто?
— Истинный? У меня нет никакого истинного! Или есть?
— Я и говорю — пустая твоя башка, ты его даже не видела, а отказалась.
— Последний десятый? Он? — не унималась девица.
— Тридцать лет, три года, три дня и три часа ты летала в драконьей шкуре. Еще хочешь полетать? Опять рванешь по холодку? Ну давай, взлетай!
— Почему тридцать три? Как тридцать три? Это было вчера!
— Нет, детка, вчера ты наконец очнулась, бабе Софе своей спасибо скажи. Кстати, твой истинный ищет свою невестушку все эти тридцать лет и три года. Романтик он у тебя!
Баба Софа замерла в шоке. Матерь божья! Тридцать три года — это ж целая жизнь? У Пушкина старик тридцать лет и три года невод кидал, Иисусу было тридцать три?
Ее путаные мысли прервала ведьма Ядвига:
— А ты? Железная Софа, хочешь обратно?
Софья Николаевна сразу же радостно закивала, говорить она по-прежнему не могла, мысли вслух у нее тоже слабенько получались. Но обратно определенно надо — ремонт у нее, дети и вообще!
— А кто у тебя там, Софа? — не унималась Ядвига.
Издевается она, что ли? Софья Николаевна — педагог, у нее школа, ученики... А вспомнился вдруг почему-то маленький колючий кактус в веселом горшочке. Двоечник Фогель подарил, когда прощался.
— Тебя ждет цветок?