Ведьма
— Деда! Гляди! Тварюга обернулась девкой! Это же она! У нее метка! Красивая! Это же про нее ведьма говорила? Ведь про нее? Что теперь будет-то? Она же дохлая совсем… А если представится? Как же наше пророчество? Не сбудется?
— Не представится, не рассусоливай, Дан! Сейчас мы ее на телегу и в деревню, а там ведьма Ядвига выходит, не боись.
Соф это всё слушала и негодовала: «О чем таком говорят человеки? Почему я дохлая? Очень даже я живая! Не было у меня никогда никаких меток на лице!»
Может, и не было, а теперь есть, появились, ты ж не помнишь ничего? Софья Николаевна научена жизнью, у нее семьсот детей. Школьники похлеще драконов, что-то изобразить на лице — да легко!
Люди-человеки и правда перетащили свою находку, уложили на мягкое. Повезли... Телега скрипела и монотонно покачивалась, голова раскалывалась, и периодически ее пронзала боль, пенсионерку мутило и тошнило… Закралось у Софьи Николаевны подозрение, что у них сотрясение мозга (чудно думать о себе во множественном числе). Владелица тела на это только хмыкнула: как мозги могут трястись, они ж в голове?
— Были бы мозги, было бы сотрясение? — ехидно заметила баба Софа. Смех смехом, но симптомы налицо — сотрясение точно. Девица Соф сарказма не поняла, но на всякий случай обиделась и надулась...
— Надо избавиться от подселенки, выскребу бабку из себя! Обращусь и сожру!
Легко сказать, если бы! Соф не может и пальцем пошевелить, не чувствует бабку в себе, словно та призрак, сидит себе где-то в левой пятке правой ноги и поучает!— Не человеки, а люди, не одеть, а надеть! Тьфу!
Зверюга в ответ радостно заулюлюкала о наболевшем: — Жрать! Жрать!
Учитель года 2012 на драконистых не обижалась, что взять с неохваченных образовательным процессом? Нет на них Макаренко и Сухомлинских!
Всё то время, что Софья Николаевна с местно драконовской парочкой общалась, эти двое то и дело ругались. И как они жили-то раньше? Зверюга мыслеобразы всякие бросала — то куру, то порося, то облака. Недвусмысленно намекала, что с пирамидой Маслоу дела обстоят не фонтан, совсем плохо обстоят... Скотина не кормлена! Скотине охота летать... И дракониться с драконом!
Но Соо Драконовна не получила ни барашка, ни курочки, ни дракона, поэтому сидела теперь злющая и строила козни. Интересно стало бабе Софе: пока они все трое в гуманоидном теле, драконочка чешуйчатая может только вздыхать и стенать? Кто командует парадом? Кто голова?
Зря она это, ох зря! Местнодраконовская парочка ее услышала, и опять они принялись выяснять, кто голова, а кто шея, и трясти ерундой... Софья Николаевна махнула на них рукой — бестолочи драконистые! Затаила дыхание, лежала ни жива ни мертва, вслушивалась в болтовню человеков и думала… Мысли скакали, как эскадроны, похлеще газмановских. Никогда еще она не чувствовала себя такой беспомощной и хилой. Одна в чужом мире, среди зверюг и странных девиц, без медицинской страховки и прививок!
Мелькнула запоздалая мыслишка: а как тут с одежкой? Когда оборот случается из дракона в человекоподобного, есть что-то на гуманоиде? Надо с собой всегда одежду таскать? Она даже пошарила легонько по телу, какая-то тряпочка на ней болтается — уф...
Опять же вопрос на засыпку — баба Софа теперь девица? Или она Софья Николаевна? Кто она? Как выглядит? Если Соф может своей магией управлять, почему не может распоряжаться своим телом? Это какой-то парадокс? Как бабе Софе свой правовой статус установить, паспортину бы какую! Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — точно не человек. Опять же — ху из ху? Тут ей прилетела картиночка-мыслишка: красивая девушка-брюнетка. Ох! Так вот ты какой, цветочек аленький! Какая юная и двести лет? А остеохандроз у драконоидов бывает, с давлением как, суставы?
Думала, думала пенсионерка и незаметно задремала, вымоталась она за последнее время… Очнулась от разговоров про пророчество и оборот. Дед с внуком шептались: пророчество сбудется, если явится меченая драконица и обернется в девицу… Это мы, что ли, пророчество? Где-то на границе сна и яви послышался скрипучий старческий голос, корявая мозолистая рука легла на пылающий лоб.
— Три души в одном теле… Ну, здравствуй, молодка, я заждалась.
Баба Софа с трудом открыла глаза, ее по-прежнему мутило... Они были в дряхлой избушке, над ней склонилась древняя седая как лунь старуха. Где-то на задворках пискнула Соф: — Беги, она нас заколдует, оденет магический браслет и заставит служить!
Ведьма прикоснулась рукой к груди — обратилась к своей богине: — Пресветлая Матушка, яви нам свет и спаси.
«Свет!» — воскликнула старуха, и из ее глаз посыпались золотистые искры.