Глава 36. Легенды

Праздновать мы начали с самого утра. Дети хотели сделать этот день особенным для всех, поэтому девочки под чутким руководством Риль варили сманак, народное блюдо треянцев. Дети три дня готовили зерна пшеницы, давая им прорасти. 

— Легенда говорить, — вещала Риль на заднем дворе трактира, помешивая белую субстанцию в огромном котле. — Рецепт принести нам ангелы. 

— А я читал, — добавил Бесо, — что во время осады города Вархайт, пятнадцатой за одну зиму, у жителей закончилась еда. Они пошли к главной жрице за советом, и та стала молиться о благословении Праотца. Треянцы верят в то, что весь мир и всё сущее Бог-мужчина создал в одиночку. Так вот Праотец ответил на молитвы самой праведной из своих жриц и прислал к ней трёх ангелов.

Миса, Эрика, Динали заулыбались и замахали крыльями с самыми настоящими перьями. Приютские восхищенно ахнули. Ни капли магии, только мозги наших ребят и умение вовремя отвлечь внимание. 

— Ангелы предстали перед горожанами в длинных белых платьях, скрывающих крылья, — продолжила Динали. — И тогда жрица велела нести проросшую пшеницу и остатки муки. Старейшины хотели возмутиться. 

— Нельзя съесть все запасы за один день, — подхватила Эрика. — Иначе город ждёт долгая и мучительная голодная см-е-е-е-рть. 

— Но ангелы уговорили старейшин довериться жрице, — улыбнулась Миса. 

— «Вы пришли к ней за советом, просили помощи у Праотца, а теперь отказываетесь от дарованного блага?» — возмутилась Динали.

 — Жители зароптали, — подхватил Бесо. — Стали давить на старейшин. И те поддались на уговоры голодного люда. Жрица созвала женщин города и велела повторять за ней. Общими усилиями они собрали десять килограммов проросшей пшеницы и мешок муки. Каждая достала из запасов всё, что у нее осталось. Зерна перемололи, промыли  и сварили из них огромный чан сманака.

— Ангелы запеть, — сказала швея, продолжая мешать своё национальное блюдо. Длинные светлые волосы она собрала на треянский манер, соорудив на голове венок из кос. Девочки на три нежных и звонких голоса запели на чужом языке. Да так, что во двор вышли гости. Среди них, судя по утреннему ответу, была Нита Соель, всемирно известная газетчица, писавшая статьи ещё о преступлениях Верховной Станы на территории Эсса. Сама она уже давно отошла от дел, но под именем Ниты Соель писали несколько молодых и дерзких журналисток, а третьим словом ставили свой настоящий псевдоним. Чтобы получить такое право, требовалось личное разрешение Ниты. Я когда-то мечтала сбежать от отца и податься в странствующие журналистки. А потом добиться возможности писать “Нита Хельда Соель”. По правилам “Нита Соель Хельда”, но так мне не нравилось. 

— Настоящий Сманак варится почти сутки, — шепнул Бесо, подойдя ближе ко мне, но не сводя взгляда с Динали. — Мы схитрили. Когда закончится номер, Сирая и Динали поколдуют, чтобы он варился быстрее. Лина Риль не хотела, говорила, что это плохо, но мы пообещали, что весной сварим по-правильному. У них новый год же в марте отмечают. 

— Ты действительно много читал от треянцах, — похвалила я помощника. — Готовился. Молодец. 

— Ребята сейчас устанавливают палатки с товарами. Мы решили заодно немного подзаработать. Будет маленькая ярмарка с сувенирами и полезными вещицами.

— Успели сделать товары? 

— Кто что смог, — потупился Бесо. — От меня только два брелока. 

— От тебя потрясающая организация. Костёр будет? 

— Конечно. Как только стемнеет. И песнопения будут. Лина Каро пригласила на вечер двух менестрелей. Они сыграют, девочки споют. Будем прыгать через костёр под присмотром Сираи, а потом загадывать желания и сжигать бумажные цветы.

— Правильно. О своих традициях тоже забывать не нужно. 

 — Когда гости разойдутся по спальням, устроим обмен подарками во дворе, — сиял от радости Бесо. — Эту ночь нужно провести под звёздами. Так говорили мои предки. 

— Под звёздами, — я постаралась улыбнуться, но не смогла. Мы с отцом тоже выходили во двор и сидели рядом. Молчали, правда. Не пели, через костёр не прыгали. Просто смотрели на небо, считали звёзды, а когда костерок догорал, уходили по своим кроватям. Также молча. Мне всегда было интересно, что он загадывал, пока горел его бумажный цветок? Снова прибыль? Новую жену ещё моложе и красивее? Чего хотел несгибаемый лин Беринский? — Сегодня ночью грани между нашим миром и миром бессмертных душ истончаются. Если повезет, можно увидеть во сне того, кто тебе дорог. Я всегда загадывала, что хочу увидеть маму. 

— Хоть раз увидели? 

— Нет, ни разу. Возможно, загадывать нужно для будущего, а не возвращаться в прошлое. 

— А я загадывал новую семью в последние годы. 

— Считай, сбылось. 

— Да, — Бесо улыбнулся немного грустно. — Оказывается, семья и так у меня была. А я и не заметил. 

— Заметил. Иначе не защищал бы ребят изо дня в день. Ты первый и заметил, — я потрепала парнишку по отросшим волосам. — Напомни потом пригласить цирюльника. 

— Динали подстрижёт, — отмахнулся смущенный помощник. — Как красиво поют…

— Да.

Пели действительно красиво. Ни слова не понять, но так тонко и ласково, что хотелось плакать и смеяться одновременно. Столько эмоций вкладывали наши девочки, столько чувств. Крепко держались за руки, закрыв глаза. Пели, рассказывая каждая свою историю. 

Нэди осталась с маленькими в приюте, их даже при повышенном уровне охраны Бесо отказался выпускать из здания, пока гости не уйдут спать, а Сирая не даст гарантию, что на территории никого постороннего нет. Мой помощник перенял часть паранойи у меня, и теперь я точно была уверена, что он всё проконтролирует и предусмотрит, если вдруг что-то случится. Со мной случится, такая вероятность была. Единственным родственником Хельды Беринской остался Виктор. Пусть исключительно номинальным, но единственным. В случае моей смерти всё имущество, включая трактир и земельный участок с источником, перешло бы к нему. Конечно, если бы я ещё вчера не попросила лина Саливана младшего составить завещание. Согласно ему всё нажитое за годы жизни я оставляла Кеннету Делири. Вот против кого ни Паучиха, ни Виктор точно не пойдут. Сначала хотела отписать имущество детям, но это поставило бы их под ещё больший удар. А Кеннет точно не оставит детей без будущего, поможет всем, чем сможет. И источник будет под защитой. Отправлять завещание для заверения в королевскую канцелярию было бы крайне глупо, учитывая, что наследник из Фитоллии, но я использовала фамильную печать и магическую клятву на крови. Нерушимую. Ни один суд теперь не оспорит право Кеннета на владение трактиром и приютом, если я покину этот мир, не родив детей. Такую оговорку и включили в текст. Саливан предусмотрел если не всё, то очень и очень многое. 

— А где Доминика? 

— Лина Каро одевается, —  ответил Бесо. — Скоро начнут приходить гости. Она хочет добить своего оборотня.

— Не смейся. Влюбленные женщины всегда такие. 

— Поэтому вы встали с рассветом и сразу же надели красивое платье? Вам идет. 

— Спасибо. Я ещё и прическу собрала, видишь? — я намотала прядь на палец и отпустила, позволяя ей расправиться локоном. 

Проснуться действительно пришлось раньше обычного. Вместо привычной косы волосы собрала в высокую причёску, оставив одну прядь. Мамины заколки держали всё так же крепко, так что брать шпильки не пришлось. 

— Вижу, —  помощник покачал головой. —  Вечером замёрзнете. Даже у костра. 

—  Переоденусь, —  я отмахнулась. —  Главное —  первое впечатление. А в чём дама под конец праздника, никто потом не вспоминает.

— Целая наука, — цокнул он языком. — И всё-то вы знаете. 

— Да ничего я не знаю, Бесо. Просто ты щадишь моё самолюбие и вопросы задаёшь, как правило, несложные. Иди, проверь, как дела у ребят. Сегодня всё должно пройти идеально. 

—  Так точно, мой генерал! — помощник отдал честь и умчался контролировать друзей. 

Я же снова вошла в режим добродушной хозяйки. Улыбалась постояльцам, отвечала на какие-то вопросы. А сама считала минуты до наступления торжественного обеда. На праздник обещали явиться Сашар со свитой и Кеннет с соклановцами. Возможно, у них даже получится привести с собой Ведану. Но такого глава наёмников не обещал, лишь намекнул, что ведьма любит праздники. Главное, не наливать ей алкоголь. Ведьма навеселе —  Армагеддон в чистом виде. «Лучше сразу бубонную чуму запустить в народ, так меньше мучений людям причинишь», —  писал фитоллиец в последнем послании. Поэтому вино мы спрятали. Вытащить его было велено только после моего особого распоряжения. Во избежание, так сказать, непредвиденного конца света.