Глава 24. И всё начинается заново

    Сначала появился звук в ушах, тонкий, противный, скулящий на одной ноте, постепенно истончающийся….  И внезапно, разом, получивший объем и многообразие: скрип снега, тихое перешёптывание, треск горящей древесины, шум ветра высоко в ветвях просыпающихся деревьев.
    Потом, в нос ворвались запахи: терпкий - от дыма над костром, свежий - от тающего снега, затхлый - от старой шкуры, в которую он почему-то был завёрнут, и резкий - явно от какого-то зелья….
    А потом, потом он всё вспомнил и, заорав, резко сел. Глаза пекло так, словно в них горячего пека насыпали, а в груди, там полыхало всё синим пламенем. Перед самым носом и впрямь была бутылочка с зельем, которую держала знакомая сухонькая рука, а подняв глаза, он смог рассмотреть и лицо Яги. Старушка участливо смотрела на него, а за её спиной мельтешила знакомая фигура Лешего, который вроде и порывался подойти, но так и не решился.
    - Проснулся, милок? – кивнула Яга и убрала бутылочку, - Ну вот и ладно, вот и хорошо….
    - Хорошо?! Что «хорошо»?! – поднял на неё злой взгляд Иван и прорычал, - Где он?!
    - А зачем он тебе? – сузила глаза старушка, словно беря его в прицел, - Убить? Так сам же знаешь, не выйдет. Пар выпустить? Ну, тоже, такая себе идея. Стоит ли? Вот так вот друга терять?
    - Друга?! – Иван попробовал вскочить на ноги, но ноги были чем-то туго связаны, а отбросив шкуры, он увидел тот самый чёрный жгут и зло посмотрел на Ягу.
    - Для тебя же расстаралась, - хмыкнула она и ткнула в него пальцем, - Он не виноват. Это бы всё равно случилось. И ты, кстати, тоже.
    - Так что случилось?!  – зыркнул мужчина на старушку и ткнул пальцем в обратную, - И да, виноват. Ещё как виноват, потому что он знал!
    - И что? – вспорхнула руками Яга, - И я знала, и он, - ткнула она себя за спину, где стоял Леший, тут же выставивший перед собой руки и замотавший головой, - Да и ты знал, - снова ткнула она в богатыря, - Или ты забыл, кто такая Мара?
    - Нет, конечно! Она…, - продолжал злиться Иван, но с каждым словом Яги это делать становилось всё труднее, а в голову сами собой полезли истории, когда-то давно им услышанные. 
    Да он вроде знал, как и все, что Мара богиня, что она и злая, и нет, что к кому-то приходит молодой и прекрасной, а к кому-то старой и жуткой. Богиня смерти, богиня перерождения. Но всё это было словно само по себе, словно не про его Мару. Словно не про него….
    Резко сжавшись и потеряв способность дышать, Иван царапнул грудь и почувствовал, как из угла глаза потекла слезинка, прожигая себя путь, словно горячий уголёк. Неужели всё? Но если истории правда, то…. Сердце гулко вздрогнуло, он шумно втянул воздух и словно наивный мальчишка с надеждой посмотрел на Ягу.
    - Но она же вернётся? Должна вернутся!
    - Конечно, вернётся, - кивнула Яга, поковырявшись в зубах, - Только понимаешь какое дело….
    Иван похолодел, почувствовав, как вдруг тело стало каменным. А говорят надежду убить тяжело.
    - Если бы как обычно, ну раз в год, то да, а тут вишь как, вековой цикл закончился, - вздохнула Яга, - Так что не просто весна новая, но и сама Мара будет новая. Она…
    - Меня не вспомнит, - тихо закончил за Ягу Иван, не понимая, откуда он это знает, но пришедший вдруг ответ был единственно верным и, увы, не опровержимым. 
    Старуха кивнула и похлопала его по плечу, а богатырь почувствовал, как жгут ослабил хватку и постепенно сползает с его ног, свиваясь клубочком возле Яги. Только вот вставать больше не хотелось, а потому он лёг обратно, внезапно почувствовав себя старым, беспомощным, неживым. 
«Что ему теперь делать?» - молотом билась мысль в пустой голове. И ответа он не знал. Да и не хотел знать. Он вообще ничего больше не хотел.
    Холодные, яркие, безупречные звёзды смотрели вниз с чистого неба, колкими лучами пронзая ажурные ветви старых дубов. Пронзительная тишина висела в лесу, и только потрескивание костра, да вздохи этих двух, всё ещё говорили, что он жив.
    Он не знал, сколько уже лежит вот так. Тело не чувствовало ни холода, ни тепла. Только глаза неотрывно продолжал смотреть в небо, которое изрядно посветлело, смягчив звёздный свет, и постепенно растворяло их самих в утреннем зареве. 
    В какой-то момент перед ним появилось знакомое лицо Кощея. Смутно мелькнула мысль, что он его зачем-то искал. 
    «Зачем?» - попытался вспомнить Иван, но это уже казалось не важным и мысль, сама собой, просто тихо утекла в сторону.
    Кощей пощёлкал перед его лицом пальцами, нахмурился, потрогал лицо и следом зашарил по груди. Внутри словно что-то щёлкнуло и стало жарко. Он почувствовал свои ноги и руки, и пальцы, и тело, которое тут же скрючило от невыносимой боли.
    - Прости, - снова нависли над ним яркие оранжевые глаза, глядевшие на него с сочувствием, - Но я обещал, что ты не умрёшь.
    Внезапно закашлявшись, Иван сел и с трудом выплюнул на снег сгусток крови, а потом равнодушно посмотрел на Кощея.
    - Зачем? – шершавым голосом выдавил он из себя.
    - Хороший вопрос, - кивнул злодей и протянул ему руку, - Идём. Тут именно тот случай, когда надо один раз увидеть.
    Вставать не хотелось, но рука сама легла на ладонь Кощея, а тело само подняло себя на ноги. 
    «Да даже в упырях жизни больше, чем сейчас в нём», - мелькнула дурацкая мысль, но Иван даже не поморщился на неё в ответ, а словно кукла, ведомая кукловодом,  бездумно переставляя ноги, последовал куда-то за Кощеем. Ведь какая разница, куда и что дальше.

    *** 
    Место, где ещё вчера торчал пень векового дуба сглаженный дождями и ветрами, сегодня выглядело иначе. Всё вокруг замерло, словно в ожидании чего-то крайне важного. Воздух над  землёй дрожал и шёл маревом, а ноги вязли в нём, словно они шли по воде.
    На самом краю поляны Кощей остановился, и Иван тоже, равнодушно глядя вперёд. Сзади подошли Яга с Лешим и тоже замерли. Послышался аппетитный хруст яблока, перемалываемого чей-то крепкой челюстью. Кощей дёрнул ухом и обернулся.
    - Сейчас? – возмутился он, ткнув в Ягу пальцем, - Нашла время!
    - Ты вон, - кивнула она в центр поляны и достала следующее яблоко, - Туда смотри.
    Первый луч солнца, ослепительной вспышкой, вырвался из-за виднокрая, пронзил лес и упал точно туда, где ещё вчера был пень. Земля словно облегчённо вздохнула, а воздух на поляне начал сворачиваться спиралью в центр, где ярко светился пятачок зелени, среди грязного снега. Быстро тая, идя ноздреватыми проталинами, меняя очертания, старые сугробы словно кипели. Вода быстро впиталась в землю и из неё пробились первые весенние цветы, хрупкие с виду, но способные проломить крепкий наст и выжить во льду и холоде. 
Поляна на глазах становилась яркой, пёстрой от зелени и цветов. На месте старого пня, появился молодой росток быстро вытягивающийся вверх. Ветви росли и переплетались, становясь всё гуще и толще. И вот, уже молодой зелёный дуб шелестит листвой под лучами яркого солнца, а внизу у его корней, в золотом свечении, ещё не чётко, но можно уже было рассмотреть хрупкую человеческую фигурку. 
    В небе зачирикал первый жаворонок, а Иван моргнул, почувствовав, как снова забилось его сердце. Рвано, тревожно, но оно билось, разбуженное вновь возродившейся надеждой.
    Фигура под дубком села, и волна тёмных волос потекла по хрупким плечам. Богатырь робко сделал первый шаг, а потом побежал. Рухнул на колени и, схватив за плечи фигуру в белом коротком платье, заглянул ей в лицо.
    - Мара? – глухо похрипел он и сам испугался своего голоса, а девочка подняла на него свои глаза и удивлённо захлопала длинными ресницами.
    - Кто? Я? – она нахмурилась, словно что-то вспоминая, а потом светло улыбнулась, - Мне нравится, - кивнула она, - буду Марой.
    Девочка завертела головой, глядя как вокруг, расходясь от поляны, всё становится зелёным. На деревьях набухли почки, а слаженный шум от тока соков по стволам слился в ровный гул, который можно было отчетливо услышать. Протянув хрупкую бледную руку, девочка дотронулась до лепестков подснежника и радостно рассмеялась, вскочила на ноги и закружилась по поляне. 
    Иван тоже встал, но так и остался на месте, не в силах с него сойти. По лицу снова скатился «уголёк» слезы, а грудь судорожно втянула вкусный весенний воздух. 
    Легкими шагами, словно в танце, Мара приблизилась к троице всё ещё стоявшей на краю леса. Помолодевшая Яга, утирала слёзы и радостно улыбалась. На голове Лешего расцвели цветы, сделав его похожим на клумбу, а Кощей, так и оставшийся в своём сюртуке, выглядел несколько нелепо, но и он тоже, улыбался. Не своей жуткой привычной ухмылочкой, а ласково, совсем по-человечески.
    Подхватив девочку руками, он подбросил её в воздух, а потом усадил на плечо. Девочка откинула назад волосы и, блестя глазами, что-то зашептала царю на ухо. А потом…, потом она повернулась к нему и призывно замахала рукой.
    - Братик?! – закричала она звонким голосом.
    Иван снова сделал вроде лишь шаг, но ноги сами принесли его к ней. Замерев, снизу вверх он смотрел в смеющееся лицо и не знал что сказать. Это была она Мара, но она была девочкой, наверное, по годам как Настька, а может даже помладше. 
    - Ты ведь мой братик, да? – похлопала девочка богатыря по голове, а потом протянула к нему руки. Кощей криво усмехнулся и передал Мару Ивану. 
Едва успев подхватить, мужчина сжал хрупкое детское тельце в руках, стараясь даже не дышать, чтобы случайно не раздавить. Забравшись уже к нему на плечи и усевшись поудобнее, не хуже какого генерала на коне, Мара ткнула рукой и скомандовала:
    - Вперёд!
    И хоть «конём» был именно он, но спорить Иван не стал, а просто пошел, куда она ему указала. Они запетляли по тропкам леса, который оживал позади их следов. Радостно пели птицы, распускались цветы. 
    В какой-то момент лес резко закончился, и Иван с удивлением рассмотрел впереди людские домишки, всё ещё прячущиеся среди грязных сугробов. Девочка на его плечах снова рассмеялась, а над головой раздалось хлопанье крыльев. Посмотрев вверх, богатырь робко улыбнулся, провожая взглядом стаю жаворонков. Словно неся на крыльях саму весну, они мчались вдаль, а следом за ними таял снег, и расцветали цветы. Удивлённые люди выходили на улицу и радостно смеясь, тыкали руками в небо. Действительно, настоящее чудо не часто можно увидеть.
    - Братик? – дёрнула его за ухо Мара и показала опустить её на землю, - Тебе пора, - махнула она рукой в сторону деревни и крепко обняла богатыря.
    Иван открыл рот, ведь надо было что-то сказать, но что сказать он так и не придумал. Из леса, словно из воздуха, появился Леший, подхватывая Мару и, потоптавшись на месте, тоже махнул ему рукой.
    - Ты заходи, - вздохнул он и, повернувшись спиной, понёс прочь его счастье.
    Цветущий мир вдруг поблек, снова становясь пустым. А Иван, наконец, полностью осознал случившееся. Тело скрючило от боли, и он заорал, пытаясь хоть часть её выпустить наружу.
    - Братик…, - едва слышно прошептал он, дотрагиваясь до мокрой дорожки на своей щеке, и с трудом сдвинул, ставшие вдруг деревянными, ноги.
    А за его спиной, провожая ссутулившуюся фигуру богатыря, появились Кощей и Яга.
    - Баюна приглядеть пошли,  - попросил он женщину, скосив на неё глаза.
    - Да знаю я, - огрызнулась та и тоже напомнила, - А ты к царю сходи! А то даже если сам не помрёт, то эта сволочь и помочь может.
    - Смотри в оба, чтобы не помер, - погрозил он Яге пальцем и жутко ухмыльнулся, сверкнув глазами, - А я уж схожу к царю, поговорю. Лично.
    
    Конец книги.