Неблагоприятный тупик

Я – носитель важной миссии, которую поручили мне владычицы тёмного солнца. Ещё их называют демоницами, что отдыхают в гробницах безлюдной вечности, где много неизведанных пространств, вдоль них пляшут легионы нечисти. Предлагаемые варианты мне совершенно не понравились. Однако я выбрал самый приемлемый. Таким вот образом пришлось стать хранителем жидкости. Она облегчает дыхание, спасает от удушья и медленной смерти. В противном случае я мог бы быть мордой старой лошади, которую искусали мухи. Или колесом древней телеги, что всё время катится по горячей пустыне, проваливаясь в засушливые впадины. Но когда целительные капельки во мне окончательно иссякнут, от меня навсегда избавятся за ненадобностью. Сначала бросят в мусорную корзину, затем я отправлюсь в гигантский контейнер с помоями, а потом, смешавшись с флюидами тех, чья миссия тоже закончилась, отправлюсь в грохочущий бункер и буду раздавлен окончательно огромным прессом. Так кто-то избавлялся от истоптанной обуви, что служила ему несколько сезонов. Так неверная жена избавляется от мужа, опустошая его сердце. Вот и я стану хранителем пустоты, ибо уже не буду таким герметичным, и новую жидкость в меня не закачаешь. Напоследок одна лишь радость – наблюдать, как ветер подхватывает частички зловония и раздражает рецепторы тех, кто насквозь пропах успешностью, перспективами и значимостью. «Кажется, чувак совсем сбрендил. Похоже, ему пора лечить голову», – вот какая придёт на ум первая мысль читателю, желающему изучить эту хронологию. Не стоит мучить рассказчика, ведь он превратился во флакончик из-под заканчивающихся капель от насморка. У них к тому же завершается срок годности. Теперь я стою на самой высокой полке настенного шкафчика. Как раз на той его стороне, где мне довелось обитать, не хватает одной дверцы. Не могу точно сказать, как именно это получилось. Я имею в виду не исчезновение дверцы, а своё внезапное превращение. Похоже, время от времени в жизни простого человека порой должны случаться подобные казусы. Но на мой непритязательный взгляд, это, пожалуй, слишком. Своё воображаемое небо я переделываю в огромный планшет. На нём изложу всё о делах, судьбах и гротескных событиях, которые происходили за пределами настенного шкафа. Тут надо понимать следующее. Я могу видеть, слышать, всё осознавать и анализировать. Попытка установить контакт с таблетками, перекисью водорода, катушкой белых ниток и оторванной пуговицей ни к чему не привела. Ведь это не одушевлённые предметы, а я един и одинок в своём роде. Слепок сознания и разума в уже бесполезном флакончике, и на его дне совсем немного просроченных капель. Единственное, чего я опасаюсь, – это то, что хозяйка квартиры захочет однажды навести порядок в настенном шкафу. И тогда я сгину, захлебнусь потоками объедков, гнилых тряпок и прочих отходов. Однако отдалённость моей обители от другой мебели даёт мне надежду, что это случится не скоро. И, быть может, я как-нибудь успею вернуть себе прежнее тело.