ГЛАВА 12: ПРИМАНКА ДЛЯ ДРАКОНА

Оперативная гудела, как растревоженный улей. Геннадий Петрович, бледный, но живой, уже был в больнице под наблюдением наших людей. Группа быстрого реагирования вернулась ни с чем: мужчина с газетой растворился в утренней толпе, словно его и не было. Лена рычала на мониторы, пытаясь выследить его по камерам задним числом, но тщетно.

Егор стоял у карты, на которой красными булавками были отмечены точки, связанные с Родиным: особняк, оранжерея, набережная. Он молчал уже добрых пятнадцать минут, и это молчание было громче любых криков. Я видела, как работает его мозг: анализирует поражение, ищет слабое звено, новую точку атаки.

– Он ушёл, потому что мы спугнули, – наконец произнёс он, не отрываясь от карты. – Но не потому что мы были начеку. А потому что понял: цель под защитой. У него есть инструкция на такой случай – отступить.

– Значит, он профессионал, – заключила я, сжимая в руках остывший стакан чая. – Не фанатик, а наёмник. Исполнитель.

– Значит, у него есть связной. И способ связи с Родиным. И, скорее всего, способ получить новый приказ. Новую цель.

Лена обернулась от мониторов, её глаза блестели от усталости и возбуждения.

– Мы не можем сидеть и ждать, пока они выберут следующего. Нужно заставить их действовать по нашему сценарию. Создать свою цель.

Я почувствовала холодок в животе, не связанный с «Фоном».

– Приманку.

– Да, – Егор обернулся к нам. Его лицо было решительным. – Но не живого человека. Информацию. Что-то, что Родин захочет заполучить любой ценой. Что-то, связанное с его исследованиями.

– Его ранние работы, – сказала я, вспоминая слова Родина о перемещении коллекции. – Он боится, что ранние образцы «шумят». Что, если мы создадим легенду, что один такой образец уцелел? Что его нашёл независимый исследователь?

Лена уже застучала по клавиатуре.

– Можно создать цифровой призрак. Виртуальную личность. С историей, следами в соцсетях, публикациями. Я могу за ночь сварганить аспирантку-антрополога, которая увлекается старинными артефактами и ведёт блог о своих находках.

– И мы «утечем» информацию, что она нашла в одном из букинистических магазинов старую рукопись с пометками Родина. С описанием его первых, самых нестабильных экспериментов, – продолжил Егор. – И устроим встречу для продажи.

– Где? – спросила я.

Егор провёл пальцем по карте, остановился на зелёном пятне вдали от центра.

– Петергоф. Нижний парк. Много туристов, много укрытий, много воды для психологического давления. И это далеко от его основных баз. Заставит его вытянуться, выйти из комфортной зоны.

– И главное – ночью парк закрыт, – добавила Лена. – Легче контролировать территорию.

– Значит, наш план: создаём приманку, пускаем слух в нужные уши, ждём в засаде, – подытожила я. – А когда Родин или его люди придут за рукописью – берём с поличным.

– С поличным будет сложно, – покачал головой Егор. – Но если мы заснимем встречу, получим голоса, лица – это уже серьёзно. И, возможно, сможем выйти на связного. Или даже заставить кого-то из низов «Астреи» заговорить.

Лена уже вовсю создавала легенду. На экране возник профиль молодой женщины – Марина Игнатова, аспирантка СПбГУ. Появились фотографии (склеенные из разных стоковых изображений), записи в блоге о походах по блошиным рынкам, туманные намёки на «сенсационную находку, которая перевернёт представления об истории оккультизма в России».

– Нужен посредник, чтобы информация не выглядела подставой, – сказала Лена. – Я могу нарисовать старого букиниста, который слил информацию за бутылку. И пустить этот слух в паре тематических чатов, где могут болтаться люди «Астреи».

– Делай, – кивнул Егор. – Время?

– Встречу назначаем на послезавтра, полночь. У меня будет время всё отшлифовать и разместить «улики».

Она снова уткнулась в мониторы, её пальцы летали по клавиатуре с фантастической скоростью. Егор подошёл ко мне.

– Ты готова на это? Завтра ночью в Петергофе может быть жарко.

Я посмотрела на карту, на точку у Финского залива. Представила тёмный парк, шум фонтанов, невидимую угрозу в ночи.

– Готова. Только давай без ползанья по кустам, ладно? Я сегодня уже свою норму адреналина выработала.

– Постараемся, – уголок его рта дёрнулся. – Будешь сидеть в машине с Леной, на связи. Я и группа засадят я в парке.

– О, значит, я на тёплом местечке с попкорном. Одобряю.

На самом деле мысль сидеть в сторонке, пока другие рискуют, была мне противна. Но я понимала логику: моё присутствие могло быть слишком явным маяком для Родина. И рисковать главным «детектором» раньше времени было глупо.

Через час легенда была готова. Лена показала нам переписку в мессенджере между «букинистом» и «коллекционером», где обсуждалась продажа «рукописи Родина» через «знакомую аспирантку». Всё выглядело настолько правдоподобно, что я бы и сама клюнула.

– Информация утекла, – с удовлетворением сказала Лена, откидываясь в кресле. – Запостила в трёх закрытых пабликах. Ждём, когда её перехватят.

Осталось только ждать. Самая мучительная часть любой операции.

Ночь в Петергофе была не просто тёмной. Она была бархатной, густой и звонкой от тишины. Фонтаны не работали, туристов не было, только редкие огни охраны да далёкий гул КАД доносился сквозь сырой воздух с залива. Мы сидели в неприметном микроавтобусе в полукилометре от парка, превращённом Леной в передвижной командный пункт. Мониторы показывали карту с метками нашей группы: Егор и три оперативника были внутри, замаскированы среди деревьев и скульптур.

Я нервно перебирала край куртки, стараясь дышать ровно. Через наушник был слышен только лёгкий шум эфира и редкие, чёткие доклады.

– Группа «Альфа» на позиции. Ничего не видно.

– «Браво» на месте. Всё чисто.

Лена, пригнувшись к экранам, следила за всеми датчиками: тепловизорами, камерами с ночным видением, микрофонами.

– Никакого движения, кроме енота у Большого каскада, – доложила она. – Ваш енот, кстати, очень милый.

– Сосредоточься на людях, – сухо ответил Егор из эфира. – Карина, чувствуешь что-нибудь?

Я закрыла глаза, пытаясь отстраниться от собственного нервозного «Фона» и ловить внешние сигналы. Было сложно. Ожидание само по себе создавало мощный шум.

– Пока нет. Только… общее ощущение пустоты. Как будто парк замер в ожидании. Но это может быть и моё воображение.

– Держи ухо востро.

Прошло ещё полчаса. На часах было без пятнадцати полночь. Я уже начала думать, что план провалился, что «Астрея» не купилась на наживку или разгадала ловушку.

И тут Лена замерла, впившись в один из экранов.

– Движение. Со стороны верхней дороги. Один человек. Идёт пешком. Медленно.

На экране тепловизора появилась расплывчатая жёлто-красная фигура.

– Камера не ловит лицо, капюшон, – пробормотала Лена. – Рост около ста восьмидесяти, широкие плечи.

– Не Родин, – сказалн я почти сразу, почувствовав отсутствие той ледяной пустоты. – Это кто-то другой. Исполнитель?

– Возможно, – ответил Егор. – Всем группам: не двигаться. Пусть подойдёт к месту встречи.

Местом встречи была скамейка у фонтана «Самсон». Классика. Пафосно и уединённо. Наша «аспирантка», разумеется, там не сидела. Её роль исполняла наживка – кейс с «рукописью», оставленный под скамейкой.

Фигура приблизилась к фонтану, остановилась в десяти метрах. Осмотрелась. Потом медленно подошла к скамейке, наклонилась. Взяла кейс.

– Контакт, – тихо сказал Егор. – Готовность…

И в этот момент я почувствовала. Не холод. Не пустоту. А нечто иное – плавное, уверенное, словно расступающуюся перед кораблём воду. Сильный, контролируемый сигнал, но не агрессивный. Исходил он не от фигуры у фонтана, а с другой стороны парка.

– Егор, – прошептала я в микрофон. – Вторая цель. С юга. Сильная. Очень сильная. И… женская.

– Вижу, – голос Егора стал ещё тише. – Всем, внимание. Появилась вторая цель. Женщина. Идёт прямо к месту.

На экранах появилась вторая тепловая фигура – стройнее, ниже. Она шла без колебаний, прямо к фонтану, где первый «покупатель» уже осматривал кейс.

Они встретились. Первая фигура резко выпрямилась, отступил на шаг. Завязался короткий, тихий разговор. Мы не слышали слов, но жесты говорили о напряжении. Потом женщина что-то протянула. Маленький предмет.

– Она передаёт ему что-то, – сообщила Лена. – Похоже на флешку или чип.

– Карина? – спросил Егор.

Я вглядывалась в ощущения. Сигнал от женщины был… сложным. Гладким, как отполированный агат. И абсолютно непроницаемым. Ни страха, ни волнения, лишь холодная, расчётливая уверенность.

– Это не исполнитель, – выдохнула я. – Это выше. Архитектор. Как Родин.

– Значит, приманка сработала лучше, чем мы думали, – сказал Егор. – Всем группам: приготовиться. Брать будем её. По моей команде.

Но женщина, словно почувствовав наше внимание, вдруг повернула голову прямо в сторону камеры, спрятанной в ветвях. Несмотря на капюшон и темноту, у меня возникло стойкое ощущение, что она смотрит прямо на нас. Прямо на меня.

Она что-то сказала первому «покупателю». Тот кивнул, схватил кейс и быстро зашагал прочь, в сторону выхода.

– «Покупатель» уходит! – предупредила Лена.

– Пусть идёт, – решил Егор. – Следим. Главная цель – она.

Женщина же не стала уходить. Она медленно прошлась вокруг фонтана, потом села на ту самую скамейку, будто ожидая кого-то. Её спокойствие было пугающим.

– Что она делает? – прошептала я.

– Ждёт нас, – просто ответил Егор. – Она знает.

– Тогда что будем делать?

– Идём на встречу. Группа «Альфа», прикройте. «Браво», блокируйте пути отхода на юг. Я выхожу.

– Егор, нет, это ловушка!

– Вся наша жизнь – ловушка, Верес. Идём.

Я видела на экране, как его метка отделилась от группы и медленно пошла к фонтану. Сердце застучало где-то в висках.

– Лена, дай мне связь с ним напрямую.

– Есть.

– Егор, ты слышишь? Будь осторожен. Она… она не такая, как Родин. Она другая.

– Замечательно, – его голос в наушнике был спокойным. – Значит, у нас будет что обсудить.

Егор вышел из тени деревьев в пятно слабого света от фонаря, освещавшего дорожку к фонтану. Он шёл спокойно, руки были на виду, без оружия. Женщина на скамейке наблюдала за ним, не двигаясь.

Я сжимала наушник так, что пальцы онемели, пытаясь уловить каждое слово через направленный микрофон.

Егор остановился в трёх метрах от неё.

– Поздняя прогулка для культурного места, – сказал он нейтрально.

Женщина откинула капюшон. В свете фонаря мелькнуло лицо – элегантное, с чёткими скулами и седыми, идеально уложенными волосами. Лет пятьдесят, не больше. На ней было тёмное пальто, дорогое, но простое. Она улыбнулась. Улыбка была вежливой, без тепла.

– А для сотрудников отдела «К» – самое время, не так ли, товарищ Соколов? – её голос был низким, мелодичным, с лёгким акцентом, который я не смогла определить.

Егор не дрогнул.

– Вы меня знаете. А я вас – нет. Неуважительно как-то.

– Элеонора. Можно просто Элеонора. Я представляю интересы Общества, которое вы так настойчиво пытаетесь изучить.

– «Астрея».

– Одно из имён, да, – она кивнула, изучая его. – Вы проявили изобретательность. Эта… аспирантка. Мило. Но немного грубо. Настоящая рукопись Игоря хранится в месте получше.

– Значит, вы пришли не за ней.

– Я пришла сделать предложение, – она положила руки на колени. – Прекратите это. Ваше расследование. Оно бесполезно и опасно. Для вас.

– Опасно для вас, вы имеете в виду.

– Для всех. Мир, в котором мы живём, хрупок, товарищ Соколов. И люди, подобные вам… и вашей напарнице… вы раскачиваете лодку. Вы не понимаете, какие течения можете разбудить.

– Мы понимаем, что ваше Общество убивает людей, – голос Егора стал твёрже. – И превращает их смерть в коллекционные экспонаты. Это мы понимаем отлично.

Элеонора вздохнула, разочарованно, будто объясняла урок нерадивому ученику.

– Мы санитары. Садовники. Мы удаляем больные клетки, чтобы сохранить здоровье целого организма. Ваш коллега, потом Волков, ваш… информатор в гараже. Они узнали то, что не должны были. Создавали диссонанс. Мы восстановили гармонию.

– Убийство вы называете гармонией.

– Естественный отбор, – поправила она мягко. – Но я пришла не спорить о философии. Я пришла с деловым предложением. Оставьте нас в покое. И мы оставим в покое вас. И вашу одарённую коллегу. Вы можете вернуться к своим обычным делам. Или даже… присоединиться к нам. Ваши навыки, ваша решимость могли бы быть полезны.

Егор рассмеялся. Коротко, сухо.

– Предложение не принимается.

– Жаль, – Элеонора покачала головой. – Тогда вы оставляете нам мало выбора. Мы не можем позволить вам продолжать. И мы не можем рисковать, чтобы ваша напарница… светилась… привлекала внимание других, менее разборчивых существ.

В её голосе прозвучала едва уловимая угроза. Не кричащая. Тихое, вежливое обещание боли.

– Существ? – переспросил Егор.

– «Фон» – это не только люди, товарищ Соколов. И не только мы умеем его слушать, – она встала. – Вы играете с огнём в пороховом погребе. И сегодняшняя ночь – это только спичка. Уходите. Пока можете.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Мы вас остановим, – сказал Егор ей в спину.

Элеонора обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее сожаление.

– Вы попытаетесь. И проиграете. Потому что вы боретесь с тенью. А мы – тень. И мы везде.

Она сделала лёгкий жест рукой. И в этот момент все наши мониторы в автобусе замигали, завизжали. Лена вскрикнула.

– Помехи! Мощные помехи на всех частотах! Теряю связь!

На экранах изображение распалось на рябь. Я вскочила, уставившись в пустые мониторы, чувствуя, как паника поднимается по горлу.

– Егор! Егор, отвечай!

В наушнике — только шипение.

Тишина в эфире длилась всего минуту, но ощущалась вечностью. Лена яростно колотила по клавиатуре, переключая каналы, перезагружая систему.

– Это направленный импульс! Электромагнитный! Они нас глушат! Чёрт!

Я уже хваталась за дверь автобуса, собираясь бежать туда, в темноту, но Лена схватила меня за рукав.

– Куда?! Там теперь ничего не видно! И связь нет! Сиди!

– Он там один! И она что-то сделала!

– А ты одна туда побежишь и станешь идеальной мишенью! Дай системе восстановиться!

Мониторы мигнули и снова ожили. Картинка была зашумлённой, но видимой. На экране у фонтана… никого не было.

Ни Егора. Ни Элеоноры.

– Нет… – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Спокойно! – Лена переключила вид на тепловизор. – Ищу… есть! Две метки. Отходят от фонтана. В разные стороны. Одна – к южному выходу, это, наверное, она. Вторая… вторая движется к нам. Медленно. Это, похоже, наш.

– Егор?

– Не знаю. Но метка человеческая.

Мы выскочили из автобуса. Холодный воздух обжёг лицо. В темноте парка маячила одинокая фигура, приближавшаяся к нам. Шла неровно, слегка пошатываясь.

Я побежала навстречу.

Это был он. Бледный, с напряжённым лицом, но целый. Он шёл, одной рукой прижимая наушник к уху, другой сжимая какой-то маленький предмет.

– Егор! Что случилось? Ты в порядке?

Он кивнул, отдышался.

– В порядке. Она… оглушила. Не физически. Как будто волной давления. В ушах до сих гудит. И связь пропала.

– Что это было?

– Не знаю. Но она что-то оставила, – он разжал ладонь. На ней лежала маленькая, изящная флешка из чёрного матового пластика. Без опознавательных знаков. – Сказала: «На десерт. Чтобы вы поняли, с чем связываетесь».

Лена забрала флешку, побежала обратно в автобус, чтобы просканировать её на вирусы и посмотреть содержимое.

Я же осматривала Егора. Видимых повреждений не было, но он выглядел потрясённым. Не испуганным, а… ошеломлённым. Столкновение с чем-то, что не вписывалось в его картину мира.

– Она говорила о других существах, – тихо сказал он, глядя в темноту, куда ушла Элеонора. – О том, что мы можем привлечь чьё-то внимание.

– Запугивание, – попробовала я предположить, но без уверенности.

– Нет. Она была… искренней. В своём предупреждении, – он повернулся ко мне. – Это меня беспокоит больше всего.

Лена окликнула нас из автобуса.

– Ребята! Вы не поверите! На флешке… координаты. И схема. Не текстовый файл. Целое трёхмерное изображение. Это… похоже на план здания. Старинного. И подпись: «Настоящая лаборатория. Если хватит смелости».

Мы втиснулись обратно в автобус. На главном мониторе вращался голографический макет какого-то массивного, круглого сооружения, стоящего в воде. Подпись гласила: «Форт «Император Александр I». Уровень минус три».

Элеонора не просто ушла. Она указала нам дорогу. Бросила вызов.

– Это ловушка, – без колебаний сказал Егор. – Очевидная.

– Да, – согласилась я, изучая макет. – Но что, если это ловушка, внутри которой находится то, что нам действительно нужно? Что, если они так уверены в своей безопасности, что готовы показать нам «настоящую лабораторию», зная, что мы не решимся туда пойти? Или что не выберемся оттуда?

– Значит, идти вдвойне опасно.

– Значит, идти нужно, – сказала я, глядя на него. – Потому что это единственный шанс увидеть их не приукрашенную витрину, а грязную кухню. И найти то, что поможет их остановить.

Он долго смотрел на меня, потом на макет форта, замершего в холодных водах Финского залива.

– Ладно, – вздохнул он. – Но на этот раз мы не полезем в одиночку. И подготовимся так, как будто идём на штурм крепости.

– Согласна, – кивнула я, чувствуя прилив адреналина, перекрывающий усталость. – Только давай без купания. Вода там, наверное, ледяная.

– Постараемся, – он почти улыбнулся, но в глазах оставалась тревожная тень. Тень от слов Элеоноры о других существах.

Мы уезжали из Петергофа на рассвете. Первые лучи солнца золотили купола и статуи, превращая место ночной встречи в красивую открытку. Но я знала — под этой красотой скрывалась другая реальность. Глубокая, тёмная и ждущая нас в холодных водах залива.

И мы, как дураки, собирались в неё прыгнуть.