Глава 2. Тот самый голос

Три дня, показавшиеся вечностью, вместили в себя столько всего, что Марина даже перестала считать утраты. Нотариус. Банк. Адвокат – вежливый до зубного скрежета, объясняющий, что процедура банкротства может затянуться на полгода. Арендодатель, сочувственно качающий головой.

– Марина Викторовна, я бы вошел в положение, но у меня самого кредиты…

Она не винила. Никого. Даже Олега, своего бывшего мужа, который при первом же звонке от кредиторов упаковал чемодан и улетел в Таиланд, прихватив из дома ее любимый сервиз – «все равно же описывать приедете». Это было настолько мелко, что вызывало не злость, а горький смех.

Оставалось последнее. Подписать соглашение с новым инвестором – единственным, кто согласился выкупить долги компании в обмен на полный контроль. Марина знала о нем только то, что говорили юристы: крупный игрок, фонд с европейскими корнями, имя не раскрывается до подписания – такова политика сделки. Секретность, конфиденциальность, подпись в назначенный час.

Она даже не пыталась гуглить. Какая разница, кто он? Лицо на той стороне стола, которому она передаст дело своей жизни. Главное – люди. Сотрудники, которые не останутся на улице. Клиенты, чьи проекты доведут до конца. Ради этого можно проглотить любую гордость.

В день подписания Марина надела единственный костюм, который не забрали приставы, – темно-синий, строгий, с юбкой-карандаш. Волосы собрала в гладкий пучок. Макияж – минимум. Она хотела выглядеть собранной, а не разбитой. Хотя внутри все дрожало.

Офис инвестора располагался в деловом центре на двенадцатом этаже. Стекло, бетон, панорамные окна – типичная архитектура успеха. Марина вошла в приемную за пять минут до назначенного времени. Секретарша – молодая, с идеальным маникюром, улыбнулась профессионально и предложила кофе.

– Инвестор подойдет через минуту, – сказала она. – Можете проходить в переговорную.

Комната оказалась просторной, с длинным столом из светлого дерева и кожаными креслами. Марина села, положила перед собой папку с документами. Часы на стене отсчитывали секунды, и каждая отдавалась пульсом в висках.

Дверь открылась.

Марина подняла глаза – и мир остановился.

В проеме стоял он. Тот самый мужчина из гостиничного бара. Высокий, широкоплечий, в безупречно сидящем темно-сером костюме. Те же глаза – серые, с холодным отливом стали, тот же уверенный разворот плеч. И этот запах – терпкий, с нотками древесины и бергамота, такой знакомый, что у Марины перехватило дыхание.

Он тоже замер, узнав ее. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы между ними пробежало то, что не скрыть за деловым рукопожатием: воспоминание о темном номере, о мокрых волосах на подушке, о том, как утром она все-таки улыбнулась пустоте.

– Ева… – выдохнула Марина одними губами. Имя, которое она назвала ему в ту ночь. Ложное имя, инстинктивно сорвавшееся с языка, – для незнакомца, которого не планировала встречать снова.

– Добрый день, – сказал он спокойно, шагнув в комнату. Голос – низкий, чуть хрипловатый, тот самый, что шептал ей в темноте: «Не думай ни о чем, просто будь здесь». – Меня зовут Кирилл Кольцов. Я инвестор, о котором вам говорили.

Марина не могла пошевелиться. Руки, сжимавшие папку, онемели.

– Вы?.. – Она сглотнула, пытаясь собрать мысли в слова. – Это вы купили мои долги?

– Ваш бизнес, – поправил он, садясь напротив. Никакой неловкости, никаких намеков на «а мы знакомы». Только стальной профессионализм. – Я выкупил вашу компанию вместе с долговыми обязательствами. И теперь – согласно договору – все решения принимаю я.

Он развязал папку, бегло просмотрел документы, словно не замечая, что Марина все еще стоит, как громом пораженная.

– Присаживайтесь, – сказал он, не поднимая глаз. – Нам нужно обсудить условия вашей дальнейшей работы в компании.

Марина медленно опустилась в кресло. Колени дрожали. В голове пульсировала одна мысль: «Не та ночь. Все, что угодно, только не та ночь…»

Он оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на нее в упор. В серых глазах мелькнуло что-то теплое, почти неуловимое – и тут же исчезло, сменившись ледяной деловой вежливостью.

– Итак, Марина… – Он сделал паузу, словно пробуя имя на вкус. – Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас Евой?