Глава 2. Тот самый голос

Три дня, показавшиеся вечностью, вместили в себя столько всего, что Марина даже перестала считать утраты. Нотариус. Банк. Адвокат — вежливый до зубного скрежета, объясняющий, что процедура банкротства может затянуться на полгода. Арендодатель, сочувственно качающий головой.

— Марина Викторовна, я бы вошёл в положение, но у меня самого кредиты…

Она не винила. Никого. Даже Олега, своего бывшего мужа, который при первом же звонке от кредиторов упаковал чемодан и улетел в Таиланд, прихватив из дома её любимый сервиз — «всё равно же описывать приедете». Это было настолько мелко, что вызывало не злость, а горький смех.

Оставалось последнее. Подписать соглашение с новым инвестором — единственным, кто согласился выкупить долги компании в обмен на полный контроль. Марина знала о нём только то, что говорили юристы: крупный игрок, фонд с европейскими корнями, имя не раскрывается до подписания — такова политика сделки. Секретность, конфиденциальность, подпись в назначенный час.

Она даже не пыталась гуглить. Какая разница, кто он? Лицо на той стороне стола, которому она передаст дело своей жизни. Главное — люди. Сотрудники, которые не останутся на улице. Клиенты, чьи проекты доведут до конца. Ради этого можно проглотить любую гордость.

В день подписания Марина надела единственный костюм, который не забрали приставы, — тёмно-синий, строгий, с юбкой-карандаш. Волосы собрала в гладкий пучок. Макияж — минимум. Она хотела выглядеть собранной, а не разбитой. Хотя внутри всё дрожало.

Офис инвестора располагался в деловом центре на двенадцатом этаже. Стекло, бетон, панорамные окна — типичная архитектура успеха. Марина вошла в приёмную за пять минут до назначенного времени. Секретарша — молодая, с идеальным маникюром, улыбнулась профессионально и предложила кофе.

— Инвестор подойдёт через минуту, — сказала она. — Можете проходить в переговорную.

Комната оказалась просторной, с длинным столом из светлого дерева и кожаными креслами. Марина села, положила перед собой папку с документами. Часы на стене отсчитывали секунды, и каждая отдавалась пульсом в висках.

Дверь открылась.

Марина подняла глаза — и мир остановился.

В проёме стоял он. Тот самый мужчина из гостиничного бара. Высокий, широкоплечий, в безупречно сидящем тёмно-сером костюме. Те же глаза — серые, с холодным отливом стали, тот же уверенный разворот плеч. И этот запах — терпкий, с нотками древесины и бергамота, такой знакомый, что у Марины перехватило дыхание.

Он тоже замер, узнав её. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы между ними пробежало то, что не скрыть за деловым рукопожатием: воспоминание о тёмном номере, о мокрых волосах на подушке, о том, как утром она всё-таки улыбнулась пустоте.

— Ева… — выдохнула Марина одними губами. Имя, которое она назвала ему в ту ночь. Ложное имя, инстинктивно сорвавшееся с языка, — для незнакомца, которого не планировала встречать снова.

— Добрый день, — сказал он спокойно, шагнув в комнату. Голос — низкий, чуть хрипловатый, тот самый, что шептал ей в темноте: «Не думай ни о чём, просто будь здесь». — Меня зовут Кирилл Кольцов. Я инвестор, о котором вам говорили.

Марина не могла пошевелиться. Руки, сжимавшие папку, онемели.

— Вы?.. — Она сглотнула, пытаясь собрать мысли в слова. — Это вы купили мои долги?

— Ваш бизнес, — поправил он, садясь напротив. Никакой неловкости, никаких намёков на «а мы знакомы». Только стальной профессионализм. — Я выкупил вашу компанию вместе с долговыми обязательствами. И теперь — согласно договору — все решения принимаю я.

Он развязал папку, бегло просмотрел документы, словно не замечая, что Марина всё ещё стоит, как громом поражённая.

— Присаживайтесь, — сказал он, не поднимая глаз. — Нам нужно обсудить условия вашей дальнейшей работы в компании.

Марина медленно опустилась в кресло. Колени дрожали. В голове пульсировала одна мысль: «Не та ночь. Всё, что угодно, только не та ночь…»

Он оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на неё в упор. В серых глазах мелькнуло что-то тёплое, почти неуловимое — и тут же исчезло, сменившись ледяной деловой вежливостью.

— Итак, Марина… — Он сделал паузу, словно пробуя имя на вкус. — Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас Евой?