Глава 8: Семейные звёзды, или Когда в космосе становится тесно

— Вася, нам нужно поговорить, — Любаша стояла в дверях кабинета, скрестив руки на груди и с таким выражением лица, которое Василий «Звёздный Волк» Петров, бравый космолётчик и нынешний посол Земли, знал слишком хорошо. Это было выражение, не предвещавшее ничего хорошего для его планов провести вечер за просмотром записей гонок на антигравитационных платформах с Нептуна.

— Конечно, радость моя! — Василий быстро спрятал голографический пульт под стопку официальных дипломатических документов, которые он должен был изучить ещё неделю назад. — Я как раз собирался прерваться. Эти… э-э-э… протоколы о квотах на добычу межзвёздного гелия совершенно иссушили мой мозг.

Любаша подошла ближе и села в кресло напротив него. Их апартаменты в земном посольстве на планете-океане Гидроис Прайм были просторными и элегантными, с большими панорамными окнами, открывающими вид на бескрайние синие просторы и парящие в небе органические города медуз.

— Вася, мы уже год живём в космосе. Год! — начала она. — И за это время наша жизнь изменилась до неузнаваемости. Из простого пилота грузовых рейсов ты превратился в главную дипломатическую фигуру человечества, я стала культурным атташе, мама основала первую межгалактическую оперную школу…

— А Семён случайно создал гибрид земного кактуса и медузьего полипа, который теперь танцует под «Калинку-малинку» и меняет цвет в зависимости от барометрического давления, — добавил Василий, пытаясь разрядить атмосферу.

Но Любаша не улыбнулась.

— Вася, я хочу ребёнка.

Если бы в этот момент в кабинет влетела инопланетная боевая эскадрилья с требованием немедленной капитуляции Земли, Василий был бы менее шокирован. Его рот непроизвольно открылся, а глаза расширились до размера небольших лун.

— Р-ребёнка? — переспросил он, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Прямо… сейчас?

Любаша закатила глаза:

— Нет, не прямо сейчас. Но скоро. Мне тридцать два, Вася. И я хочу семью. Настоящую, с детским смехом, колыбельными и маленькими ножками, топающими по коридорам посольства.

Василий откинулся в кресле, пытаясь переварить информацию. Не то чтобы он был против детей. Просто за этот безумный год галактической дипломатии мысль о том, чтобы кого-то произвести на свет, как-то не приходила ему в голову. Он был слишком занят, пытаясь не развязать межзвёздную войну своими анекдотами и предотвращая дипломатические кризисы, возникающие всякий раз, когда Зинаида Петровна решала «немного улучшить» местную кухню добавлением настоящего украинского сала.

— Любаша, радость моя, — начал он осторожно, — я не против детей, ты же знаешь. Но сейчас? В разгар всей этой дипломатической карусели? Мы живём на чужой планете! Среди медуз!

— Именно! — воскликнула Любаша с энтузиазмом, которого он не ожидал. — Подумай, какое удивительное детство будет у нашего ребёнка! Расти среди звёзд, изучать разные культуры, дружить с инопланетными детьми! Ты сам всегда говорил, что хотел бы, чтобы твои дети видели Вселенную во всём её многообразии!

— Да, но я имел в виду, что буду возить их на экскурсии по выходным, а не то, что они будут называть медуз крёстными! — Василий провёл рукой по волосам, чувствуя, как его сопротивление тает под напором аргументов жены. — И что скажет твоя мама?

— Моя мама? — Любаша рассмеялась. — Вася, она уже полгода как выбирает имена для внуков и вышивает космические пинетки с навигационными картами! Она будет в восторге.

Василий вздохнул. Конечно, Зинаида Петровна будет в восторге. Перспектива стать космической бабушкой и воспитывать внука или внучку по своему образу и подобию наверняка вызовет у неё больше энтузиазма, чем открытие нового астероидного пояса у золотоискателей.

— Ладно, — сказал он наконец, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Давай сделаем это. Давай станем родителями посреди этого безумного, прекрасного космоса!

Любаша вскочила с кресла и бросилась ему на шею. Её глаза сияли ярче, чем туманность Андромеды в ясную ночь.

— Правда? Ты не шутишь?

— Когда это я шутил о важных вещах? — притворно возмутился Василий. — Ну, кроме того случая на Галактическом Саммите, когда мой переводчик превратил анекдот про пьяного астронавта в философский трактат о трансцендентности бытия…

Не успели они как следует отпраздновать это решение, как дверь в кабинет распахнулась, и в проёме появился Семён, держащий в руках какой-то пульсирующий прибор, очень похожий на помесь блендера и квантового детектора.

— Капитан! У нас проблема! — воскликнул он, запыхавшись. — Сенсоры засекли приближение неопознанного корабля к орбите планеты! И он не отвечает на стандартные запросы!

— Что? — Василий мгновенно переключился в режим космолётчика. — Какой класс? Траектория? Вооружение?

— Вот в том-то и дело, — Семён нервно провёл рукой по волосам. — Сенсоры говорят, что это… земной корабль. Старой модели. Типа «Космический клипер», которые были в ходу лет двадцать назад.

— Земной?! — удивился Василий. — Но мы не ждём делегаций с Земли! Если только…

В этот момент коммуникатор на столе Василия ожил, и на голографическом экране появилось лицо диспетчера космопорта — медузоподобного существа с особенно внушительным набором щупалец.

— Посол Петров, — проговорил он с помощью транслятора, — неопознанный земной корабль запрашивает разрешение на посадку. Они утверждают, что прибыли с частным визитом и… э-э-э… цитирую: «Хотят повидать этого оболтуса Ваську и убедиться, что он не опозорил всю семью своими дипломатическими выкрутасами».

Василий побледнел так, что стал почти прозрачным, как настоящая медуза.

— О нет, — прошептал он. — Только не это…

— Что? — встревоженно спросила Любаша. — Кто это может быть?

— Судя по стилю общения, — медленно проговорил Василий, — это может быть только один человек во всей галактике. Мой дядя Гриша.

***

Григорий Афанасьевич Петров, или дядя Гриша, как его знали все от Земли до окраин Солнечной системы, был легендой старой космолётской гвардии. Отставной капитан, участник первых экспедиций к Юпитеру, герой «Кризиса астероидного пояса» и, по совместительству, самая громкая и неуправляемая сила в семье Петровых.

Когда его грузный силуэт показался в шлюзовом отсеке космопорта Гидроис Прайм, несколько молодых медуз инстинктивно отпрянули, спрятав щупальца. Было в этом землянине что-то, что заставляло даже инопланетян чувствовать смесь уважения и лёгкого ужаса.

— Где этот дипломат новоявленный?! — прогремел голос дяди Гриши, заставив вибрировать стеклянные панели в зале прибытия. — Куда подевался мой племянник, которого я учил стыковке с астероидами, когда он ещё под стол пешком ходил?!

Следом за ним из шлюза вышла миниатюрная женщина с ярко-рыжими волосами, собранными в строгий пучок, и взглядом, который мог бы заморозить поверхность Меркурия даже на солнечной стороне.

— Гриша, не ори! — скомандовала она. — Ты распугаешь всех этих… э-э-э… медузоидов. Мы здесь с дипломатическим визитом, помнишь?

Это была тётя Клава, жена дяди Гриши и гроза всех космических баз от Луны до Плутона. В своё время она заведовала столовой на орбитальной станции «Циолковский» и славилась тем, что её борщ мог буквально поднять космонавта из комы, а её фирменные пирожки брали с собой в дальние рейсы вместо аварийного топлива — настолько они были калорийны.

Василий, стоявший в другом конце зала с официальной делегацией посольства, состоящей из Любаши, Семёна, Николая и неизбежной Зинаиды Петровны, почувствовал, как ноги сами собой пытаются сделать шаг назад. Старый космический рефлекс: при виде дяди Гриши в боевом настроении ищи ближайшее укрытие.

— Вася! — взревел дядя Гриша, заметив наконец племянника. — Иди сюда, космический дипломат! Дай обнять тебя!

Выбора не было. Василий мужественно шагнул вперёд и тут же оказался заключён в медвежьи объятия, от которых захрустели рёбра.

— Здравствуй, дядя Гриша, — выдавил он. — Какой… э-э-э… приятный сюрприз!

— Сюрприз, говоришь? — дядя Гриша отстранил его, держа за плечи, и критически осмотрел. — А ты думал, мы так и будем сидеть на Земле, пока ты тут танцуешь дипломатические па с медузами? Да мы с твоей тётей как увидели тебя в новостях на Галактическом Саммите, так сразу решили: надо проведать парня! А то ещё зазнается, забудет, кто его первый раз в космос вывез!

Тётя Клава тем временем уже обнимала Любашу, критически осматривая её с ног до головы.

— Похудела, — констатировала она с неодобрением. — Что, не кормят тебя эти медузы? Ничего, я привезла настоящей домашней еды! Три контейнера пирожков, пять банок солёных огурцов и кастрюлю борща, консервированного по моему специальному методу. Хватит на месяц, если экономно.

Зинаида Петровна, до этого державшаяся с королевским достоинством, шагнула вперёд:

— Клавдия! Ты всё такая же… хозяйственная. А я вот недавно освоила местную кухню. Представляешь, у медуз есть блюдо, похожее на наш холодец, только оно светится в темноте и может пульсировать в такт музыке!

— Светящийся холодец? — тётя Клава скептически поджала губы. — У нас на «Циолковском» тоже был случай со светящейся едой… после того как инженер Петренко уронил радиоактивный образец в кастрюлю с супом. Три дня потом все ходили зелёненькие!

Дядя Гриша тем временем заметил Семёна и Николая:

— А, старая гвардия! — он хлопнул Семёна по плечу с такой силой, что тот чуть не уронил свой неизменный прибор. — Как корабли, ребята? Эти медузьи посудины не развалились ещё от ваших земных манёвров?

— Вообще-то, дядя Гриша, — попытался объяснить Василий, — у медуз очень продвинутые органические технологии. Их корабли — это живые существа, которые…

— Живые корабли? — перебил его дядя Гриша. — В моё время мы называли это «поймать космического кальмара и заставить его лететь, куда скажешь»! Эх, были времена… Помнишь, Клава, как мы застряли около Ганимеда с тем полуразумным астероидом, который влюбился в наш буксир?

Бульк-38, паривший в своём мобильном аквариуме неподалёку, издал серию пульсаций, которые транслятор перевёл как:

— Весьма интересные родственники, человек Василий. Их энергетические поля необычайно интенсивны, особенно у старшего мужского экземпляра.

Дядя Гриша развернулся к медузе:

— А, вот и знаменитый Шлёпа! Наслышан, наслышан! Скажи-ка, приятель, правда ли, что вы, медузы, можете пить водку через кожу?

— Гриша! — возмутилась тётя Клава. — Ты обещал вести себя прилично!

— Я и веду! — оскорбился дядя Гриша. — Это научный интерес! Важный вопрос межвидовой коммуникации!

Василий почувствовал, что ситуация стремительно выходит из-под контроля. Он вспомнил, как в детстве дядя Гриша однажды устроил «культурный обмен» с делегацией с Марса, который закончился импровизированным конкурсом по армрестлингу и песенным марафоном, продолжавшимся три дня.

— Дядя Гриша, тётя Клава, — вмешался он, пытаясь направить ситуацию в более дипломатическое русло, — мы очень рады вас видеть! Давайте пройдём в посольство, отдохнёте с дороги, а потом мы всё вам покажем.

— Отличная идея! — поддержала Любаша. — И мы как раз хотели поделиться с вами радостной новостью…

Она запнулась, слишком поздно осознав, что сказала это вслух. Василий бросил на неё панический взгляд, но было уже поздно.

— Новостью? — тётя Клава мгновенно насторожилась, как радар космической обороны, засёкший неопознанный объект. — Какой новостью?

Зинаида Петровна, до этого момента сохранявшая нейтралитет, вдруг расплылась в торжествующей улыбке:

— О, дорогие мои, вы попали как раз вовремя! Наши молодые собираются порадовать нас пополнением в семействе!

Тишина, воцарившаяся в зале, была такой глубокой, что можно было услышать, как нервно пульсирует Бульк-38 в своём аквариуме.

А затем дядя Гриша издал рёв, который, наверное, было слышно даже в открытом космосе:

— РЕБЁНОК?! Вася, ты старый космический волк! Это же грандиозно! Первый земной ребёнок, рождённый среди медуз! Исторический момент! Нужно отметить! Клава, доставай наш специальный запас!

— Погодите, погодите! — Василий поднял руки в примирительном жесте. — Мы только решили… То есть, ещё ничего не… В общем, это планы на будущее!

Но было поздно. Тётя Клава уже расцеловала Любашу, оставив на её щеках следы ярко-красной помады, а дядя Гриша торжественно извлёк из необъятного внутреннего кармана своей куртки бутылку с мутноватой жидкостью, этикетка на которой гласила «Лунный самогон особой выдержки — настоян на метеоритной пыли».

— Это нужно отпраздновать по-настоящему! — объявил он. — По-космически! С размахом!

Бульк-38 подплыл ближе, его щупальца двигались в ритме, который транслятор интерпретировал как «глубокое любопытство»:

— Земное празднование рождения, которое ещё не произошло? Это удивительная концепция! Мы должны изучить этот ритуал!

Зинаида Петровна и тётя Клава, мгновенно забыв о многолетнем соперничестве в кулинарной сфере, уже обсуждали, как будут шить приданое для будущего ребёнка.

— У меня есть отличная идея для детской, — воодушевлённо говорила Зинаида Петровна. — Представь: потолок, имитирующий звёздное небо, с точными созвездиями! И колыбель в форме маленького космического корабля!

— А я свяжу космический комбинезончик! — не отставала тётя Клава. — С антеннами на шапочке, как у настоящего космонавта!

Семён незаметно подошёл к Василию:

— Капитан, кажется, ваше родительство только что стало официальным галактическим проектом.

— Похоже на то, — вздохнул Василий, наблюдая, как дядя Гриша пытается объяснить принцип действия «лунного самогона» заинтересованным медузам-техникам. — Знаешь, Сеня, я всегда мечтал о большой семье, но как-то не представлял, что она будет включать все виды разумной жизни в радиусе пяти световых лет!

***

Спустя три дня земное посольство на Гидроис Прайм напоминало одновременно космический порт во время пиковой загрузки, штаб подготовки межпланетной экспедиции и деревенскую свадьбу с размахом на всю галактику.

Дядя Гриша, самопровозгласивший себя «главным консультантом по подготовке к появлению космического наследника», организовал нечто, что он гордо называл «курсами молодого космического родителя». Эти «курсы» включали в себя такие сомнительные дисциплины, как «Как научить ребёнка чинить скафандр в условиях открытого космоса», «Основы пилотирования для пятилетних» и «Сто один способ использовать астероид в повседневной жизни».

Тётя Клава взяла на себя продовольственное обеспечение, совершив революцию в посольской кухне. Теперь там круглосуточно что-то булькало, пеклось и мариновалось, а местные повара-медузы с трепетом наблюдали, как тётя Клава одним движением руки превращает безвкусный питательный гель в нечто, способное вызвать слезы умиления даже у видов, не имеющих слёзных желез.

— Витамины! — постоянно повторяла она, скармливая Любаше очередное блюдо размером с небольшой астероид. — Будущей маме нужны витамины! И минералы! И микроэлементы! А этим вашим медузьим нектаром только ресницы красить!

Зинаида Петровна, не желая уступать первенство в подготовке к появлению внука или внучки, организовала «культурную программу». Она включала в себя ежедневные концерты «колыбельной космической оперы» (жанр, который она изобрела специально для этого случая), уроки «пренатального межгалактического этикета» и даже сеансы чтения классической земной литературы для ещё не существующего ребёнка.

— Пушкин! — объясняла она озадаченным медузам. — Ребёнок должен слышать Пушкина ещё до рождения! Это формирует правильную структуру нейронов!

Бульк-38 и другие медузы были настолько захвачены всей этой суматохой, что сформировали специальный «Комитет по изучению земных репродуктивных ритуалов», который следовал за Василием и Любашей повсюду, записывая каждое их движение и комментарий.

— Ваши брачные и репродуктивные обычаи удивительно сложны, — заметил однажды Бульк-38. — У нас, медуз, всё гораздо проще: выпустил споры в океан — и свободен на двести лет!

Василий, измученный постоянным вниманием и бесконечными советами, как-то вечером улизнул на крышу посольства — единственное место, где он мог спрятаться хотя бы ненадолго. Там его и нашел Семён, который молча протянул ему бутылку с напитком, подозрительно напоминающим дядигришин самогон.

— За будущего отца, — сказал инженер, поднимая свою бутылку.

Василий благодарно кивнул и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но приятным теплом разлилась по телу.

— Знаешь, Сеня, — проговорил он, глядя на два восходящие луны Гидроиса, — когда я был маленьким, дядя Гриша часто брал меня с собой в кабину грузовика. Я сидел на его коленях, и он давал мне «порулить» в открытом космосе. Конечно, это была имитация — автопилот всё равно контролировал корабль. Но тогда я чувствовал себя настоящим космолётчиком. Самым главным человеком во Вселенной.

Он сделал ещё глоток и продолжил:

— И вот теперь я думаю: смогу ли я дать своему ребёнку хотя бы часть того, что дал мне дядя Гриша? Этого чувства, что весь космос — твой дом, что звёзды — твои соседи, что нет ничего невозможного, если у тебя достаточно топлива и хороший навигатор?

Семён усмехнулся:

— Капитан, вы единственный человек, которого я знаю, кто может случайно стать дипломатом, философом и героем галактики, просто рассказывая байки в баре. Если ваш ребёнок унаследует хотя бы десятую часть вашего таланта попадать в невероятные истории и выходить из них победителем — ему обеспечена самая удивительная жизнь в истории человечества!

В этот момент дверь на крышу открылась, и оттуда выглянула Любаша.

— Вот вы где! — воскликнула она. — Вася, тебя ищут все! Дядя Гриша собирается произносить тост за «будущего космического волчонка» и требует присутствия потенциального отца!

Василий вздохнул, но поднялся.

— Долг зовёт, Сеня. Пойдём, послушаем, какую космическую мудрость выдаст дядя Гриша на этот раз.

Они спустились в главный зал посольства, где собралась удивительная компания: земляне и медузы, дипломаты и техники, и даже несколько представителей Кристаллических Симбионтов, которые после философского триумфа Василия на саммите стали частыми гостями в земном посольстве.

Дядя Гриша, стоящий на импровизированном подиуме с бокалом в руке, увидел Василия и радостно закричал:

— А вот и он! Виновник торжества! Точнее, один из виновников! Второй виновник ещё только планируется! Но это дело поправимое!

Василий почувствовал, как краска заливает его лицо, но послушно встал рядом с Любашей, которая тихонько пожала его руку.

— Дорогие мои земляне, медузы и… э-э-э… кристаллические товарищи! — громко начал дядя Гриша. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать величайшее событие в истории космоса — решение моего племянника Васьки и его прекрасной жены Любаши произвести на свет первого ребёнка, зачатого в межгалактическом пространстве! Хотя, технически, мы сейчас на планете, но это детали!

Медузы переливались всеми оттенками синего от возбуждения, а Кристаллические Симбионты вибрировали в такт тосту.

— Я помню Ваську ещё сопливым карапузом, который путал созвездия и думал, что Марс — это большая красная конфета на небе! — продолжал дядя Гриша, вызывая смешки у земной части аудитории. — А теперь этот карапуз — посол! Представляет нашу Землю перед всей галактикой! И собирается стать отцом!

Он поднял бокал выше:

— Так выпьем же за новое поколение звёздных волков! За ребёнка, который будет знать все созвездия по именам и для которого межгалактические путешествия будут так же обычны, как для нас поездка на дачу! За правнука Гагарина и Циолковского, который будет вести переговоры с инопланетянами ещё до того, как научится ходить!

Все подняли бокалы, даже медузы, у которых вместо бокалов были специальные пузырьки, наполненные праздничным гелем.

— И кстати! — добавил дядя Гриша, когда все уже собирались пить. — Я уже заказал для малыша первый скафандр! Миниатюрный, с плюшевой отделкой внутри и встроенным детектором космических пиратов!

Зинаида Петровна, стоявшая неподалёку, громко фыркнула:

— Скафандр? Григорий Афанасьевич, вы с ума сошли! Ребёнку нужна интеллектуальная стимуляция! Я уже приготовила коллекцию голографических проекций всех великих опер мироздания!

— Оперы?! — тётя Клава всплеснула руками. — Ребёнку нужно правильное питание! Я разработала специальную диету из 147 блюд, которые развивают космическую интуицию и способность ориентироваться в гиперпространстве!

И начался спор — громкий, страстный, эмоциональный, с размахиванием руками и цитированием сомнительных источников о детском развитии.

Василий смотрел на эту сцену, чувствуя странную смесь ужаса и умиления. Любаша, стоявшая рядом, тихонько смеялась, прикрывая рот рукой.

— По-моему, наш ещё не зачатый ребёнок уже самое популярное существо в этом секторе галактики, — шепнула она мужу.

— Космические волчата, — пробормотал Василий, обнимая жену за плечи. — Наверное, дядя Гриша прав. Если у нас будет ребёнок, он действительно станет каким-то новым видом человека — галактическим от рождения.

— Это плохо? — спросила Любаша, внимательно глядя на него.

Василий задумался, наблюдая, как его дядя с тёщей и тётка чуть не пришли к рукопашной, обсуждая преимущества музыкального развития перед физическим, а медузы и кристаллы с энтузиазмом включились в дискуссию, предлагая собственные инопланетные методики воспитания.

— Нет, — сказал он наконец. — Это удивительно. Наш ребёнок будет расти в мире, где дружба между разными видами — норма, где путешествия между звёздами — обычное дело, и где даже самые безумные мечты могут сбыться.

Он повернулся к жене:

— Знаешь, что? Я готов. Я действительно хочу этого ребёнка.

Любаша просияла, её глаза наполнились слезами радости:

— Правда? Ты не боишься?

— Боюсь, — честно признался Василий. — До чёртиков боюсь! Но, как говорил дядя Гриша, когда учил меня первой стыковке: «Если не боишься — значит, не понимаешь, что делаешь. А если понимаешь и всё равно делаешь — значит, ты настоящий космолётчик!»

В этот момент спор между старшими родственниками достиг апогея: Зинаида Петровна демонстративно запела арию из «Турандот», пытаясь доказать её полезность для внутриутробного развития, тётя Клава размахивала большой ложкой, расхваливая питательные свойства своего борща, а дядя Гриша пытался перекричать их обеих, рассказывая о том, как он в пять лет уже мог разобрать и собрать космический двигатель с закрытыми глазами.

Бульк-38 подплыл к Василию и Любаше, наблюдающим за этой сценой.

— Человек Василий, человек Любаша, — сказал он телепатически, — теперь я понимаю, почему земляне так быстро освоили космос. С такой семейной динамикой просто невозможно оставаться на одной планете — нужно больше пространства!

Василий рассмеялся и поднял бокал:

— За семью! За самую большую силу во всей Вселенной! И за то, чтобы наш будущий ребёнок унаследовал самое лучшее от каждой цивилизации, с которой мы познакомились в нашем безумном космическом путешествии!

И под звуки семейного спора, переливание медуз и вибрацию кристаллов будущие родители выпили за новую жизнь, которая однажды появится среди звёзд и, несомненно, добавит в галактические байки старины Васи самые удивительные главы.