Глава 4: Тёщин сюрприз, или Как я перехитрил коллекционера галактик

— Никогда бы не подумал, что скажу это, — шептал Василий, спрятавшись за массивной кадкой с венерианской пальмой в собственной прихожей, — но моя тёща просто невероятна! Посмотри, как она водит этого типа за нос!

Семён, присевший рядом с капитаном, лишь кивнул, не отрывая взгляда от разворачивающейся в гостиной сцены. Там, среди мебели земного происхождения и сувениров со всех уголков галактики, восседала Зинаида Петровна — мать Любаши и гроза всего семейства Петровых. Напротив неё, на самом краешке антигравитационного дивана (последняя модель из серии «Космический уют»), нервно ёрзал худощавый мужчина в костюме цвета слоновой кости, с моноклем из метеоритного стекла и тростью, навершие которой подозрительно пульсировало голубоватым светом.

— И вы утверждаете, господин Квазар, что являетесь коллекционером редкостей? — Зинаида Петровна элегантно отпила из чашки с земным чаем, который, по мнению её зятя, был опаснее реакторной жидкости. — Как… экзотично.

Бульк-38 мирно парил в специальном аквариуме в углу комнаты, переливаясь всеми оттенками синего от напряжения. Его щупальца нервно подрагивали, когда взгляд «коллекционера» в очередной раз останавливался на нём.

Господин Квазар не звонил и не договаривался о встрече. Он просто явился в четверг вечером, предъявил ту самую голографическую карточку, которую сунул Любаше у карантинного терминала, и сообщил, что «отнимет буквально десять минут». Шёл третий час.

Под вешалкой в прихожей, у самых ног Василия, тяжело сопел малютка Жоржик — трёхголовый юпитерианский питомец Любаши, доставшийся ей ещё от бабки. За прошедшие годы Жоржик разъелся до размеров хорошего чемодана, оглох на две головы из трёх и почти всё время спал. Просыпался он теперь только на две вещи: на запах чужих ботинок и на слово «гулять».

— Не просто редкостей, мадам, — голос Квазара напоминал скрип несмазанного шлюзового люка. — Я собираю уникальные формы жизни со всей галактики. Моя коллекция насчитывает 387 видов разумных существ, сохранённых в идеальных условиях.

Зинаида Петровна изящно приподняла одну бровь — жест, от которого даже самые отъявленные космические пираты чувствовали необходимость поправить осанку.

— Сохранённых? Звучит… двусмысленно, вы не находите?

— О нет-нет-нет! — Квазар нервно захихикал. — Они все живы и прекрасно себя чувствуют! У каждого своя комфортная среда обитания! Некоторые даже размножились… немного. И я был бы счастлив добавить в свою коллекцию это очаровательное студенистое создание, — он кивнул в сторону Бульк-38. — Моя цена весьма щедра.

Он достал из внутреннего кармана пиджака голографическую карточку с астрономической суммой, от вида которой Семён за кадкой издал сдавленный писк.

— Интригующе, — протянула Зинаида Петровна, даже не взглянув на сумму. — Но, видите ли, наш друг Бульк не предмет для торгов. Он официальный представитель своей цивилизации. Дипломат, если угодно.

— Да-да, конечно, я понимаю формальности, — отмахнулся Квазар. — Но, признайтесь, что может предложить землянам раса медуз? Технологии? Ресурсы? Интеллектуальную собственность? — он презрительно фыркнул. — Уверен, мы могли бы договориться в обход… бюрократии.

Василий за кадкой сжал кулаки. «Этот хлыщ хочет заполучить Шлёпу в свой зоопарк! — подумал он. — Пока я жив, этому не бывать!»

— Знаете, господин Квазар, — Зинаида Петровна вдруг улыбнулась так, что температура в комнате словно упала на несколько градусов, — меня заинтересовала ваша… страсть к коллекционированию. Расскажите, что самое ценное в вашей коллекции?

Кто бы мог подумать, что тёща Василия окажется мастером отвлекающих манёвров? Задав этот вопрос, она запустила монолог Квазара, который, судя по всему, только и ждал возможности похвастаться.

Хотя, если подумать, удивляться было нечему. Двадцать два года в горном надзоре — это двадцать два года разговоров с людьми, которые очень не хотят показывать содержимое трюма. Зинаида Петровна знала ровно один рабочий приём: дать человеку рассказать о себе. Всё остальное он выкладывал сам.

Василий это на себе испытал. На рудниках Меркурия, в форменных трусах, с ящиком контрабандного марсианского сыра. Она тогда не отобрала сыр. Она попросила рецепт и завела папку.

— О! — его глаза загорелись маниакальным блеском. — Самая моя ценная находка — это, несомненно, шестимерное существо с Бетельгейзе-9, способное принимать форму любой геометрической фигуры! А ещё у меня есть разумное облако газа, которое пишет стихи при помощи электрических разрядов! И, конечно, гордость коллекции — пара поющих кристаллов с Антареса, исполняющих оперные дуэты!

Пока Квазар разливался соловьем, Любаша проскользнула через заднюю дверь в прихожую, где прятались муж и его друг.

— Этот тип просто невыносим, — прошептала она, присаживаясь рядом с Василием. — Мама тянет время, но нам нужен план! Он не успокоится, пока не заполучит Бульк-38.

— У меня есть идея, — так же шёпотом отозвался Василий. — Но нам понадобятся четыре вещи. Твоя мама. Мой старый скафандр — точнее, кофр от него, тот, что с предупреждающими знаками. Банка светящегося желе, которое Зинаида Петровна закатывает каждый сезон «на случай космической войны». И Николай.

— Николай-то тебе зачем? — не понял Семён.

— Затем, что у Кольки в гараже с прошлой навигации лежит коробка ремонтных наноботов. Тех самых, которыми он латал обшивку и которые умеют повторять форму того, что видят. Если высыпать их в мамино желе…

Семён медленно расплылся в улыбке.

— Капитан, — сказал он с уважением, — вы страшный человек.

Два часа спустя Зинаида Петровна провожала Квазара к выходу, сама любезность и гостеприимство.

— Так жаль, что вы не смогли договориться с моим зятем, — говорила она. — Но вы же понимаете, дипломатические протоколы и всё такое…

Квазар кисло улыбнулся, не скрывая разочарования. Всё это время он проторчал на краешке антигравитационного дивана, ожидая возвращения капитана Петрова, который якобы отлучился «по неотложным космофлотским делам». Зинаида Петровна за эти два часа успела напоить его тремя чашками чая, показать альбом со свадебными фотографиями и подробно изложить свою позицию по вопросу межгалактических таможенных пошлин.

В прихожей что-то мокро чавкнуло. Квазар опустил взгляд: малютка Жоржик, не открывая ни одного из трёх глаз, обстоятельно доедал его левый ботинок.

— Он у нас гостеприимный, — невозмутимо сказала Зинаида Петровна.

— Да-да, разумеется, — процедил он сквозь зубы. — Но если вдруг ваш зять передумает…

Колокольчик входной двери пропел «Космическую одиссею», и на пороге появился Василий в сопровождении Семёна. Оба выглядели взволнованными и немного запыхавшимися.

— А, мистер Квазар! — воскликнул Василий. — Вы ещё здесь! Отлично! У меня для вас невероятная новость!

Коллекционер мгновенно преобразился, как хамелеон, увидевший особенно сочное насекомое.

— Неужели вы всё же решили принять моё предложение? — в его голосе слышалось плохо скрываемое предвкушение.

— Не совсем, — Василий кинул загадочный взгляд на Семёна. — Скажем так, у меня есть для вашей коллекции нечто гораздо более интересное, чем обычная межгалактическая медуза.

Глаза Квазара расширились от любопытства.

— И что же это?

Василий заговорщически наклонился к нему.

— Всё началось три недели назад, когда мы с Семёном отправились на рутинное обследование заброшенной станции возле пояса астероидов… — он сделал драматическую паузу. — Там мы обнаружили нечто, чего раньше не встречал ни один человек. Это существо… оно способно принимать форму любого предмета или существа, с которым контактирует!

Квазар судорожно сглотнул, монокль выпал у него из глазницы и повис на цепочке.

— Мимик? Вы нашли настоящего мимика?! — его голос дрожал от возбуждения. — Но они считаются мифом! Легендой!

— О, он вполне реален, — кивнул Василий. — И он у меня в подвале, в специальном контейнере. Хотите взглянуть?

Коллекционер уже практически вибрировал от нетерпения.

— Немедленно! И я готов заплатить вдвое… нет, втрое больше, чем предлагал за медузу!

В подвале дома Петровых было прохладно и пахло запасами маринованных овощей, которые Зинаида Петровна делала каждый сезон «на случай космической войны». В дальнем углу, освещённом тусклой лампой, стоял массивный кофр от старого скафандра — потёртый, весь в предупреждающих знаках межзвёздного карантина и в наклейках трёх космопортов. За двадцать лет службы Василий возил в нём всё, кроме скафандра.

— Вот он, — Василий указал на кофр. — Только будьте осторожны. Он может быть… непредсказуемым.

Квазар подошел к кофру и жадно заглянул внутрь через небольшое смотровое окошко. В тусклом свете он увидел мерцающее желеобразное существо, переливающееся всеми цветами радуги. Оно медленно меняло форму, превращаясь то в маленькую копию самого Квазара, то в миниатюрную модель его корабля, припаркованного неподалёку.

— Невероятно! — выдохнул коллекционер. — Это же чудо! Сокровище! Я должен его получить! Назовите вашу цену, капитан!

Василий скромно пожал плечами.

— Ну, раз уж вы настаиваете… — он назвал сумму, при которой у Семёна глаза чуть не выскочили из орбит.

— Согласен! — не раздумывая воскликнул Квазар. — Я переведу деньги немедленно!

Через полчаса, когда все формальности были улажены, а кофр с «мимиком» надёжно закреплён в грузовом отсеке корабля Квазара, Василий, Семён, Николай, Любаша и Зинаида Петровна стояли у окна, наблюдая, как корабль коллекционера исчезает в вечернем небе.

— Не могу поверить, что он купился на мамино желе с Колькиными наноботами, — покачала головой Любаша. — И что сказал Бульк, когда вы объяснили ему план?

— Он издал звук, который транслятор перевёл как «Земной юмор превосходит все наши исследования», — усмехнулся Семён, поглаживая кактус Жору, который за время их приключений успел вырасти ещё на пару колючек.

Василий обнял жену за плечи.

— Знаешь, что самое забавное? Этот «мимик» перестанет работать через неделю, когда наноботы израсходуют заряд. И представь себе лицо Квазара, когда он поймёт, что купил за целое состояние самое дорогое в галактике желе!

Зинаида Петровна, к удивлению всех, расхохоталась громче всех.

— А я говорила, что мой рецепт желе уникальный! Кстати, Вася, — она повернулась к зятю с опасным блеском в глазах, — раз уж ты теперь при деньгах, может, наконец отремонтируешь крышу на моей даче? Она протекает с тех пор, как ты в прошлом году практиковался в посадке своего челнока на соседнем поле.

Василий вздохнул. Даже самые героические победы над коллекционерами галактик не могли спасти его от неумолимой логики тёщи.

— Конечно, Зинаида Петровна, — смиренно кивнул он. — Прямо завтра и займусь.

Позже, когда все разошлись, он застал тёщу у аквариума. Она стояла и смотрела на Бульк-38 совершенно без выражения.

— Триста восемьдесят семь видов, — сказала она, не оборачиваясь. — Все живы, у каждого своя комфортная среда обитания. И ни один не может уйти, когда захочет. Знаешь, Вася, как это называется?

— Коллекция, — сказал Василий.

— Это называется «ждать», — сказала Зинаида Петровна. — Только с той стороны.

И пошла мыть чашки.

В углу комнаты Бульк-38 переливался оттенками, которые транслятор интерпретировал как «глубокое удовлетворение». Медуза явно начинала понимать сложную динамику земных семейных отношений — науку, возможно, более загадочную, чем все тайны космоса.

— Человек Василий, — сказал он вечером, когда дом затих. — Я провёл на вашей планете сорок один день и наблюдал вас в пяти социальных средах. Кухня. Гараж. Подвал. Балкон. Совещание в аквариумном отделе зоомагазина.

— И какие выводы, Шлёпа?

— Я нигде не видел, чтобы люди делали то, ради чего вас сюда, по вашим же словам, тянуло три месяца. Вы говорили: «Вот вернусь и напьюсь с ребятами в баре». Что такое бар?

Василий медленно отставил чашку. На лице его появилось выражение, которое Любаша за десять лет брака научилась читать безошибочно и которое никогда не предвещало ничего хорошего.

— Шлёпа, — сказал он. — Собирайся. Берём твой аквариум на колёсиках.

— Вася, — не поворачиваясь от раковины, произнесла Зинаида Петровна, — если ты потащишь инопланетного дипломата в «Сверхновую», я поеду с вами.