Глава 6: Вселенский конгресс, или Как я обманул всю галактику
В главном конференц-зале Международного центра космической дипломатии собралось столько разномастной публики, что атмосфера напоминала одновременно заседание ООН, цирковое представление и звездолётный док в час пик. Представители двадцати семи инопланетных рас занимали амфитеатр, сверкая чешуёй, щупальцами, экзоскелетами и прочими анатомическими особенностями, которые маркетологи галактических парфюмерных компаний элегантно называли «уникальными чертами разумной красоты».
Надо сказать, инопланетянами Землю удивить было уже трудно. Сто с лишним лет человечество исправно возило руду с Меркурия, ругалось с таможней Альфы Центавра, проигрывало в карты пиратам Крабовидной туманности и покупало у андорианцев бренди сомнительного качества. Но всё это была окраинная суета — торговля, контрабанда, драки в доках. За стол Вселенского Конгресса Землю не звали ни разу. Двадцать семь рас, сидевших сейчас в амфитеатре, тоже за этим столом не сидели: их, как и людей, пригласили посмотреть. Такова была разница между «мы знакомы» и «мы вас признаём».
И вот теперь один грузовой пилот третьего класса умудрился притащить эту разницу домой в аквариуме на колёсиках.
В центре зала, на специальной платформе, парил аквариум с Бульк-38, окружённый системой высокотехнологичных переводчиков и биосканеров. А прямо напротив него, за длинным полукруглым столом президиума восседала комиссия Вселенского Конгресса по Делам Первого Контакта.
Василий Петров, ёрзая на жёстком стуле для свидетелей, нервно теребил свой парадный китель космофлота. Рядом с ним сидели Семён (всё ещё прижимающий к себе кактус Жору, для которого специально сшили крошечный церемониальный комбинезон с нашивками «Космическая флора — братья по разуму»), Любаша (в элегантном костюме цвета «межгалактический рассвет») и, конечно же, Зинаида Петровна в парадном платье и шляпке, украшенной миниатюрной моделью Солнечной системы.
— Итак, господин Петров, — начал председатель комиссии, высокий серокожий гуманоид с четырьмя глазами, расположенными по периметру лысого черепа, и тремя ртами, расставленными по подбородку так, чтобы можно было говорить, есть и молчать одновременно, — вы утверждаете, что установили первый контакт с расой, обозначенной вами как «космические медузы», были захвачены ими, прожили на их корабле три недели, а затем… «сбежали с помощью импровизированного мусорного щита»?
Василий откашлялся, выпрямил спину и с достоинством кивнул:
— Так точно, господин председатель. Всё именно так и произошло. Могу добавить, что ключевую роль в нашем спасении сыграли мои грязные носки, обладающие, как оказалось, уникальными свойствами отпугивания мега-медуз.
По залу пробежал сдержанный смешок. Зинаида Петровна метнула в зятя уничтожающий взгляд, который, казалось, мог прожечь обшивку боевого крейсера.
Формулировка «импровизированный мусорный щит» стояла в официальном рапорте дословно. Семён при подписании умолял её вычеркнуть, ссылаясь на то, что мусор они действительно сбрасывали, но спасло их не это, а появившиеся из аномалии медузы. Василий отказался наотрез: без мусорного щита, по его мнению, рапорт звучал скучно и не отражал духа события.
Председатель комиссии с трудом сохранил серьёзное выражение лица.
— И после вашего возвращения на Землю, представитель этой расы… — он сверился с документами, — «Бульк-38, также известный как Шлёпа», добровольно сопровождал вас в качестве культурного атташе?
— Совершенно верно, — подтвердил Василий. — Бульк-38 проявил невероятный интерес к земной культуре. Особенно его впечатлили караоке-бары, оперные арии в исполнении моей уважаемой тёщи и еженедельные семейные ужины, где я рассказываю о своих космических приключениях. Он говорит, что никогда не встречал вида, способного так мастерски сочетать правду и художественный вымысел в одном предложении.
Один из членов комиссии, осьминогоподобное существо с Проксимы Центавра, наклонился к микрофону:
— И вы также утверждаете, что пережили инцидент с так называемым «междимерсионным карманом» во время посещения бара «Сверхновая»?
Семён, не выдержав, вмешался:
— Если позволите, высокочтимая комиссия, я могу представить технические данные, подтверждающие существование аномалии. Наши биометрические импланты зафиксировали пространственно-временной сдвиг, который точно соответствует теоретической модели Шварцшильда-Кершовски о межпространственных складках.
— А ещё у моего кактуса появились два новых шипа фиолетового цвета, — добавил он, показывая Жору комиссии. — Как всем известно, фиолетовые шипы у юпитерианских кактусов появляются только после воздействия высокоэнергетических квантовых полей!
Комиссия зашуршала бумагами, переглядываясь. В зале нарастал гул обсуждения. Василий заметил, как делегаты с Альфы Центавра что-то оживлённо записывают, а представители Тау Кита уже делают ставки на исход слушания.
В третьем ряду ложи для прессы сидела худенькая девушка с блокнотом и голографическим диктофоном. На бейдже значилось: «Марина. Космические вести». Она уронила ручку, ручка закатилась под кресло, и Василий на секунду забыл, как дышать. Потом ущипнул себя за колено. Колено было настоящее, нога тоже, и никаких трёх одинаковых ручек под креслом не лежало.
«Совпадение, — сказал он себе. — Обычное имя. В „Космических вестях“ работает человек двести».
Но интервью потом всё-таки дал. И, конечно, с протезом.
— Господа, давайте вернёмся к главному вопросу, — председатель постучал молоточком по столу. — Согласно межгалактическим протоколам, первый контакт с новой разумной расой должен проходить под строгим контролем Вселенского Конгресса. Ваши… хм… авантюры поставили под угрозу безопасность не только Земли, но и всего сектора. Поэтому комиссия постановляет: Бульк-38 будет перемещён в исследовательский центр Вселенского Конгресса для дальнейшего изучения и официальных дипломатических переговоров.
Зал взорвался возгласами. Бульк-38 в своём аквариуме изменил цвет с голубого на тревожно-фиолетовый. Василий вскочил со стула:
— Протестую! Бульк-38 — не подопытный кролик! Он дипломат и… и член семьи! — он обвёл рукой своих близких. — За эти месяцы мы научились понимать друг друга. Он помогал моей тёще готовить борщ! Он подружился с кактусом Жорой! Он даже начал болеть за ЦСКА!
Но председатель был непреклонен:
— Решение принято. Завтра в 09:00 Бульк-38 будет передан спецподразделению Конгресса.
Ночью в доме Петровых царила мрачная атмосфера. Бульк-38 уныло парил в своём аквариуме, его обычно яркие щупальца поникли, будто промокшие спагетти. Жора демонстративно отвернулся всеми колючками к стене. Семён сидел за кухонным столом, угрюмо черкая что-то в блокноте. Любаша тихо плакала на диване.
Только Зинаида Петровна сохраняла поразительное спокойствие, методично вышивая что-то на большом куске ткани.
— И это всё? — внезапно воскликнул Василий, стукнув кулаком по столу так, что чашки подпрыгнули. — Сдадимся без боя? Отдадим нашего Шлёпу этим бюрократам в скафандрах?
Семён поднял усталый взгляд:
— А что мы можем сделать, капитан? У нас в противниках весь Вселенский Конгресс. Их боевые крейсеры патрулируют орбиту. Каждый шлюз, каждый космопорт под наблюдением.
— Если бы только мы могли связаться с родным миром Бульк-38, — вздохнула Любаша. — Возможно, его соплеменники смогли бы помочь.
Бульк-38 издал серию пульсаций, которые транслятор перевёл как:
— К сожалению, технологии моего вида не позволяют осуществлять прямую связь на таких расстояниях. Мы полагаемся на естественные космические течения и гравитационные волны для передачи сообщений, а ближайший ретранслятор находится в системе Бетельгейзе.
— Гравитационные волны… — задумчиво повторил Василий. — Постойте-ка!
Он резко повернулся к тёще:
— Зинаида Петровна! Ваша ария! Помните, как она создала резонанс в междимерсионном кармане? А что если мы сможем использовать похожий принцип, чтобы отправить сигнал медузам?
Зинаида Петровна отложила вышивание и посмотрела на зятя с неожиданным уважением:
— А ты не так глуп, как выглядишь, Вася. Я как раз об этом и думала.
Она аккуратно свернула ткань. Василий успел разглядеть: на полотне были вышиты крестиком две луны, органический город и надпись «Гидроис Прайм». Тёща готовилась к переезду уже неделю.
— Только учти, — добавила она, — за такое пение я беру дорого.
— Сколько?
— Крыша. На даче. К осени. Своими руками, без бригады, и не свисти, что забыл: она течёт с прошлого года, с тех пор как ты отрабатывал посадку челнока на соседнем поле.
— Зинаида Петровна, — сказал Василий с достоинством, — я вам за такое дело не только крышу. Я вам террасу пристрою.
— Крыши хватит, — отрезала тёща. — Террасу ты пристроишь криво.
Семён оживился:
— Теоретически это возможно! Если мы сможем создать достаточно мощный резонанс на частоте, которую используют медузы, и усилить его с помощью орбитального ретранслятора…
— Но нам понадобится доступ к орбитальной станции, — заметила Любаша. — А все космические объекты сейчас под контролем Конгресса.
Василий ухмыльнулся с той самой улыбкой «Звёздного Волка», которая когда-то заставляла космических пиратов нервно проверять системы катапультирования:
— А кто сказал, что нам нужна настоящая орбитальная станция? Нам нужен только сигнал. И я знаю, как его создать.
Утром у здания Международного центра космической дипломатии собралась необычная группа. Зинаида Петровна, величественная в своём ярко-алом концертном платье, стояла в центре небольшой сцены, наспех собранной из транспортных контейнеров. Рядом с ней разместился импровизированный оркестр, состоящий из Любаши с электроскрипкой, Семёна с каким-то самодельным инструментом, подозрительно напоминающим гибрид синтезатора и микроволновки, и двенадцати уличных музыкантов, которых Василий каким-то образом уговорил участвовать в этой авантюре.
Перед сценой стоял аквариум с Бульк-38, окружённый странной конструкцией из антенн, проводов и, почему-то, старомодных советских спутниковых тарелок.
Вокруг уже собралась приличная толпа зевак, привлечённых необычным зрелищем. Делегаты Вселенского Конгресса, прибывающие на утреннее заседание, останавливались в недоумении. Охрана нервно переговаривалась по рациям.
Василий, одетый в нечто среднее между парадным мундиром космофлота и костюмом конферансье, выступил вперёд с мегафоном:
— Дамы и господа! Делегаты и гости Земли! Сегодня вы станете свидетелями уникального культурного события — первого в истории концерта земно-медузьей дружбы! В программе: оперные арии Земли в исполнении несравненной Зинаиды Петровны и гравитационная симфония Бульк-38!
Прежде чем ошеломлённая охрана успела среагировать, Зинаида Петровна запела. Её голос, мощный и чистый, взмыл над площадью, заставив даже самых спешащих делегатов остановиться. Она исполняла знаменитую арию из «Турандот» Пуччини — «Nessun dorma», и в её исполнении это звучало так, будто сами звёзды решили спуститься на Землю, чтобы послушать.
Одновременно с этим Бульк-38 начал свой «Танец Гравитации», его тело пульсировало синхронно с голосом Зинаиды Петровны, создавая удивительную визуальную гармонию. Странная конструкция вокруг аквариума загудела, антенны начали вибрировать.
Семён, стоя за своим импровизированным инструментом, поглядывал на показания приборов, прикреплённых к поясу. Когда ария достигла кульминации, он кивнул Василию и повернул некий рычаг до упора.
В этот момент произошло сразу несколько вещей: антенны вокруг аквариума засветились ярким голубым светом, из динамиков, расставленных по периметру площади, раздался низкий вибрирующий гул, и — самое удивительное — небо над Международным центром космической дипломатии словно подёрнулось рябью, как поверхность пруда, в который бросили камень.
Делегаты Конгресса в панике заметались, кто-то активировал тревогу. Из здания выбежала усиленная охрана, а следом — председатель комиссии, его четыре глаза вращались в разных направлениях, выражая крайнюю степень инопланетного возмущения.
— Что здесь происходит?! — закричал он, перекрывая музыку. — Немедленно прекратите это безобразие! Вы нарушаете как минимум семнадцать межгалактических протоколов!
Но было уже поздно. Небо над Центром разверзлось, и в образовавшемся разрыве показался… огромный корабль медуз, переливающийся всеми оттенками синего и фиолетового. Он был гораздо больше того, с которого сбежал Василий, и явно представлял собой что-то вроде флагмана их флота.
Толпа ахнула. Делегаты замерли. Даже председатель комиссии застыл с открытым ртом (всеми тремя, которые у него имелись).
Зинаида Петровна, не сбившись ни на ноте, довела арию до триумфального завершения. Последняя нота эхом разнеслась над притихшей площадью.
Из корабля медуз вырвался луч света, и прямо перед сценой материализовалась делегация существ, похожих на Бульк-38, но крупнее и ярче. Их щупальца переливались сложными узорами, которые, как понял Василий, были эквивалентом парадных мундиров и регалий.
Бульк-38 в своём аквариуме засветился от радости, его щупальца затанцевали в приветственном жесте.
Самая большая из прибывших медуз выплыла вперёд — и Василий её узнал. Узор пульсирующих вен на полупрозрачном куполе он бы теперь не спутал ни с чем, даже спросонья.
— Гхыр! — заорал он, размахивая руками. — Гхыр, дружище!
— Открытку мы так и не дождались, человек Василий, — сухо сообщил Гхырлбжк и повернулся к ошеломлённому председателю Конгресса:
— Приветствуем Вселенский Конгресс от имени Великого Союза Гидроидных Цивилизаций Внешнего Рукава. Мы получили сигнал от нашего посла и прибыли для установления официальных дипломатических отношений.
Председатель, пытаясь сохранить достоинство, откашлялся всеми тремя ртами одновременно:
— Посла? Какого посла?
— Того, кого вы называете Бульк-38, — пояснил Гхырлбжк. — Он наш верховный дипломат, отправленный для первого контакта с вашим сектором. Согласно межгалактическому протоколу 357.B, первая контактирующая сторона имеет приоритетные права на установление дипломатических отношений. В данном случае, это — Земля, в лице капитана Василия Петрова и его команды.
По толпе пробежал изумлённый шёпот. Василий, стоявший рядом с аквариумом Бульк-38, чуть не поперхнулся. «Верховный дипломат? Шлёпа? Практикант, которого вы сплавили нам, потому что желающих не нашлось?»
И тут до него дошло.
Гхырлбжк не врал. Гхырлбжк травил байку. Ровно по правилу дяди Гриши: как можно больше правды — посол настоящий, протокол настоящий, флагман вон висит над площадью, — и одна маленькая деталь, вывернутая наизнанку. Потому что «мы отправили к людям стажёра и три недели резали их на анализы, пока они от нас не удрали» звучит скверно, а «мы провели испытание, и они его блестяще прошли» звучит прекрасно.
Василий посмотрел на желеобразного собеседника с новым, глубоким уважением. Так смотрят на коллегу.
Председатель комиссии растерянно заморгал всеми четырьмя глазами:
— Но… но… мы думали, что он просто… что это случайный контакт…
— Нет случайностей в космической дипломатии, — величественно ответил Гхырлбжк. — Всё было частью тщательно спланированной миссии. Капитан Петров и его команда блестяще прошли наше испытание и доказали, что Земля готова присоединиться к Галактическому Сообществу.
Василий, быстро сориентировавшись, выступил вперёд с самым серьёзным выражением лица, на которое был способен:
— Разумеется, это было испытание! Мы… кхм… сразу поняли это. Проверка нашей находчивости, толерантности и способности адаптироваться к нестандартным ситуациям, правильно?
Гхырлбжк колыхнулся в том, что можно было интерпретировать как кивок:
— Совершенно верно, капитан Петров. Особенно нас впечатлили ваши методы коммуникации через «травлю баек» и культурный обмен посредством «космического караоке».
Зинаида Петровна, стоявшая рядом с зятем, еле сдерживала смех. Семён за сценой лихорадочно записывал что-то в блокнот, очевидно, пытаясь зафиксировать исторический момент для потомков.
Председатель комиссии, окончательно сбитый с толку, попытался спасти ситуацию:
— В таком случае… Вселенский Конгресс приветствует делегацию Великого Союза Гидроидных Цивилизаций и… э… признаёт особую роль Земли в этом историческом контакте.
Гхырлбжк снова колыхнулся в знак согласия:
— Мы рады, что достигли взаимопонимания. А теперь, с вашего позволения, мы хотели бы формализовать наши дипломатические отношения. Верховный дипломат Бульк-38 останется на Земле в качестве нашего постоянного представителя. А капитан Василий Петров назначается официальным послом Земли при дворе Гидроидных Цивилизаций.
— Я?! — вырвалось у Василия.
— Именно, — подтвердил Гхырлбжк. — За три недели на нашем корабле вы вызвали у экипажа устойчивое изменение нейрохимии, которому наш исследовательский отдел до сих пор не подобрал точного названия. В рабочих документах оно проходит как «Эффект Василия»: способность обнаруживать смешное там, где по всем расчётам должен быть ужас. Мы считаем, что никто лучше вас не сможет представлять интересы Земли в нашем секторе.
— А ещё, — добавил он, — мы привезли ваш грузовик. Вы просили сберечь. Мы его сберегли и починили. Правда, у нас возникло затруднение с вашим навигационным вычислителем. Он всё это время сочинял стихи кофеварке. Наши биологи решили, что это брачная пара, и из уважения к чужой культуре обеспечили им уединение и отдельный отсек.
Василий открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Гхыр, — сказал он наконец. — Вы мне женили бортовой компьютер.
— Мы поступили деликатно, — с достоинством ответил Гхырлбжк.
Дальше было три месяца, которых Василий потом не мог вспомнить без содрогания: подписание рамочного соглашения, четырнадцать протокольных приёмов, медкомиссия, курсы галактического этикета, шестнадцать интервью и один скандал из-за того, что Зинаида Петровна назвала протокольную службу Конгресса «богадельней». Землю приняли в Галактическое Сообщество на правах полноправного члена, а на планете-океане Гидроис Прайм в рекордные сроки достроили Земное посольство — здание, которое медузьи архитекторы честно скопировали с единственной картинки, попавшей им в руки, отчего оно вышло похожим на санаторий в Кисловодске, только под водой.
Итак, три месяца спустя, в этом самом посольстве Василий «Звёздный Волк» Петров, облачённый в парадный мундир посла с золотыми аксельбантами и медалью «За выдающиеся заслуги в межгалактической дипломатии», принимал высокопоставленных гостей. Рядом с ним стояла Любаша, официально назначенная «культурным атташе», Семён, получивший должность «главного технического консультанта по межвидовым коммуникациям», и, конечно же, Зинаида Петровна, которая с поразительной скоростью освоила язык медуз и теперь свободно общалась с местной элитой без помощи транслятора.
В центре великолепного зала, отделанного перламутром и кораллами, парил огромный аквариум, где Бульк-38 (теперь уже известный как «Его Превосходительство Верховный Дипломат Бульк-38») проводил еженедельный брифинг для медуз-чиновников.
— И тогда я сказал Кривому Джеку: «Если хочешь увидеть настоящее сокровище галактики, загляни в глаза земной женщине, влюблённой в звёзды!» — разглагольствовал Василий перед группой восхищённых медуз-аристократов. — Он, конечно, не понял, но его старпом, трёхглазый малый с Проциона, расплакался всеми шестью слёзными железами и вернул мне мой корабль с извинениями!
Медузы колыхались от смеха, их щупальца переливались яркими цветами удовольствия. Василий, заметив новую группу гостей, элегантно раскланялся и двинулся к ним, подмигнув по пути Любаше.
— Кто бы мог подумать, — тихо сказал Семён, подходя к Любаше с двумя бокалами местного напитка, по вкусу напоминающего шампанское с оттенком морской соли, — что твой муж однажды станет межгалактическим дипломатом, чьи байки считаются высочайшей формой искусства в трёх звёздных системах?
Любаша улыбнулась, принимая бокал:
— Я всегда знала, что его болтливость когда-нибудь пригодится. Хотя, честно говоря, иногда я скучаю по тем временам, когда он был просто капитаном грузового звездолёта.
— Он всё ещё тот же Вася, — заметил Семён. — Просто теперь его байки слушает вся галактика.
В этот момент к ним подошла Зинаида Петровна, сопровождаемая группой маленьких медуз-детёнышей, которые явно боготворили её и повторяли за ней сложные оперные пассажи.
— Представляете, — сказала она с гордостью, — местная консерватория предложила мне должность профессора гравитационного пения! Говорят, что мой голос создаёт идеальные резонансные волны для их ритуалов созревания.
Любаша обняла мать:
— Я так рада за тебя, мама!
На другом конце зала Василий как раз заканчивал очередную байку:
— …и вот так мы с Семёном, имея в распоряжении только зубную щётку, кактус Жору и старый носок, смогли починить гипердвигатель и вернуться домой раньше, чем Любаша заметила моё отсутствие!
Восхищённые медузы засветились от удовольствия. Одна из них, особенно впечатлённая, поинтересовалась:
— Посол Петров, а все эти удивительные истории действительно происходили с вами?
Василий загадочно улыбнулся, поправляя аксельбанты:
— Знаете, в космосе грань между правдой и байкой тоньше, чем обшивка старого звездолёта. Главное не то, насколько точно я пересказываю события, а то, какой след эти истории оставляют в сердцах слушателей.
Он поднял бокал, окидывая взглядом зал, где его жена, тёща и лучший друг общались с представителями цивилизации, о существовании которой человечество ещё недавно даже не подозревало:
— За новые горизонты и старые байки! За галактическое братство и космические чудеса! И за то, чтобы никогда не забывать, что иногда самый короткий путь к звёздам лежит через хорошую историю, рассказанную в правильной компании!
Бокалы и щупальца взметнулись вверх, а где-то в глубинах Вселенной, как говорят, неизведанные ещё цивилизации с нетерпением ждут, когда до них дойдут галактические байки старины Васи — космического волка, ставшего пастухом звёзд.
Тем же вечером, когда гости разошлись, в кабинет посла доставили два предмета.
Первым была депеша с гербом Вселенского Конгресса: Земля приглашалась на Первый Галактический Саммит Культурного Взаимопонимания, сто пятьдесят семь разумных рас, Нейтральная Станция Альфа-7. В конце, мелким шрифтом, стояла приписка: делегация Кристаллических Симбионтов Тау Кита заранее уведомляет, что будет возражать.
Вторым был плоский металлический прямоугольник с мерцающими индикаторами, который принёс Семён.
— Совместная разработка, — гордо сказал он. — Наши и медузьи. Универсальный квантовый переводчик. Переводит не слова, а смыслы: контекст, шутки, идиомы. Тут, правда, ещё калибровка сырая, я бы месяц…
Василий взял прибор, повертел, сунул в нагрудный карман кителя и хлопнул по нему ладонью.
— Отличная штука, Сеня. Как раз к саммиту.
Симбионт-переводчик на вороте, старый, мокрый и обидчивый, тревожно шевельнулся. Он-то Василия знал.