Глава 5: Космическое караоке, или Танцы с чёрными дырами

В баре «Сверхновая» на окраине Москвы творилось нечто невообразимое. Посетители, большинство из которых были космолётчиками в увольнительной или техниками с ближайшего космопорта, застыли с открытыми ртами, наблюдая за центром зала. Там, на небольшом возвышении, которое обычно использовалось для караоке, парил в водном контейнере Бульк-38, а рядом с ним, размахивая руками, словно дирижёр симфонического оркестра, стоял Василий «Звёздный Волк» Петров.

— Дамы и господа! — громко объявил Василий. — Сегодня вы станете свидетелями уникального культурного обмена! Впервые на Земле — традиционный медузий «Танец Гравитации»! Проявите уважение к искусству наших межгалактических друзей!

Бульк-38 начал светиться ярче, его щупальца двигались в сложном ритме, создавая причудливые узоры в воде. Установленный рядом с контейнером транслятор издавал странную мелодию — нечто среднее между китовым пением и электронным бризом.

Семён, сидящий за ближайшим столиком с кактусом Жорой в миниатюрной кадке, шепнул своей спутнице — симпатичной блондинке из отдела астробиологии:

— Я впервые вижу полную версию. На тренировках Бульк показывал только отдельные элементы. Говорит, для полного эффекта нужна особая энергетика аудитории.

Блондинка (её звали Алёна, и она занималась исследованием коммуникаций с внеземными формами жизни) завороженно смотрела на медузу.

— Потрясающе! По моим данным, этот танец — не просто искусство, но и способ манипуляции локальной гравитацией. Что-то вроде медузьего аналога ремонта квантового двигателя.

За дальним столиком, у самой стены, сидела Зинаида Петровна.

Она приехала вместе со всеми, отказалась от коктейля, заказала рюмку вишнёвой наливки и с тех пор не притронулась к ней ни разу. Перед ней лежал блокнот. В блокноте — восемь страниц, исписанных мелким аккуратным почерком: накануне вечером она три часа продержала Бульк-38 у аквариума и вытянула из него всё про медузье искусство, от принципов резонанса до того, какие ноты в их гамме считаются неприличными. Медуза потом двое суток отходила и светилась бледно-серым.

— Танцы, — негромко сказала Зинаида Петровна самой себе, глядя на возвышение. — Гравитационные. В питейном заведении. На окраине Москвы.

И пододвинула блокнот поближе.

Василий тем временем продолжал свой импровизированный конферанс:

— Сейчас Бульк покажет элемент «Падающая звезда в объятиях чёрной дыры»! Говорит, на его планете это исполняют только в особых случаях, вроде церемонии заключения брака или открытия нового торгового представительства!

Медуза закружилась в контейнере, его тело стало почти прозрачным, а затем вдруг сконцентрировалось в маленькую сферу в центре, от которой во все стороны расходились тонкие светящиеся нити.

И тут произошло нечто странное. Стаканы на столах начали слегка подрагивать. Жидкость в них образовывала идеальные концентрические круги. Несколько салфеток медленно поднялись в воздух, словно их тянула невидимая рука.

— Э-э-э, Семён, — нервно сказал Василий, заметив эти аномалии, — это нормально? То есть, я имею в виду, это часть представления?

Семён нахмурился, быстро проверяя что-то на своём планшете.

— Я не уверен, капитан. Бульк говорил, что танец может создавать небольшие гравитационные флуктуации, но это…

Закончить он не успел. В центре бара возникло нечто, напоминающее миниатюрный торнадо из света. Он расширялся, захватывая всё большее пространство, а в его эпицентре находился контейнер с Бульк-38, который, казалось, не замечал происходящего вокруг, полностью погрузившись в свой танец.

— Всем сохранять спокойствие! — крикнул Василий, хотя в его голосе спокойствия было не больше, чем порядка в квантовом хаосе. — Это просто… э-э-э… спецэффекты! Часть представления!

А затем гравитационная аномалия резко усилилась. Бутылки, стаканы, стулья — всё взлетело в воздух. Посетители вскрикивали, хватаясь за столы, которые, впрочем, тоже начали отрываться от пола.

— Семён! — заорал Василий, уже парящий в метре над полом. — Что происходит?!

— Похоже, танец Бульк-38 действительно манипулирует гравитацией! — крикнул в ответ инженер, одной рукой держась за барную стойку, а другой прижимая к груди кактус Жору. — Но на его планете, видимо, для этого есть специальные условия или… аааа!

Световой вихрь внезапно сжался, а затем расширился с такой силой, что Василий, Семён и Бульк-38 (вместе с его контейнером) исчезли во вспышке ослепительного света.

Первое, что осознал Василий, придя в себя, — он парил в пространстве, которое нельзя было назвать ни комнатой, ни космосом, ни чем-либо ещё из известных человечеству мест. Вокруг расстилалось переливающееся марево всех оттенков синего и фиолетового, с вкраплениями сверкающих точек, напоминающих звёзды.

— Что за… — начал он, но осёкся, услышав свой голос. Слова вылетали изо рта в виде светящихся пузырей, которые медленно плыли в пространстве, постепенно растворяясь.

Рядом с ним парил Семён, всё ещё крепко держащий кактус Жору, и контейнер с Бульк-38, который теперь выглядел виновато, если медуза вообще способна выглядеть виновато.

— Мои извинения, человек Василий и человек Семён, — донёсся до них телепатический голос Бульк-38. — Кажется, я недооценил влияние земной атмосферы на гравитационный резонанс «Танца Гравитации». Мы попали в междимерсионный карман.

— Во что?! — воскликнул Василий, и новые светящиеся слова-пузыри поплыли от его лица.

— В промежуточное пространство между измерениями, — пояснил Бульк-38. — Своего рода «зал ожидания» мультивселенной.

Семён, всегда быстрее адаптирующийся к странным ситуациям благодаря своей инженерной подготовке, уже осматривался по сторонам.

— И как нам выбраться отсюда? — спросил он практично.

Бульк-38 издал серию пульсаций, которые транслятор перевёл как «задумчивое бормотание».

— В теории, нам нужно создать обратный резонанс, чтобы вернуться в вашу реальность. Но для этого требуется гармоническое звуковое колебание, синхронизированное с квантовыми вибрациями этого пространства.

Василий моргнул.

— По-простому, пожалуйста?

— Нам нужно петь, — пояснил Бульк-38. — Точнее, вам нужно петь. В этом пространстве звуковые волны имеют пространственно-формирующие свойства. Правильная мелодия может создать путь назад.

Василий и Семён переглянулись.

— Петь? — переспросил Василий. — Типа, караоке?

— Если это ваш термин для гармонического модулирования звуковых волн — да.

Семён побледнел.

— Капитан, но у вас же…

— Знаю, — мрачно кивнул Василий. — Полное отсутствие музыкального слуха. Медкомиссия космофлота даже завела новую категорию «музыкальной глухоты» после моего исполнения гимна на выпускном в академии. Но выбора у нас, похоже, нет.

Он откашлялся и запел первое, что пришло в голову — старинную космолётскую балладу «Мой шаттл подбит, но сердце летит к тебе», которую вечно горланил дядя Гриша, когда садился за стол и когда садился за штурвал. Эффект был незамедлительным и ужасающим. Пространство вокруг них потемнело, начало скручиваться и пульсировать, словно от боли.

— Стоп-стоп-стоп! — телепатически закричал Бульк-38. — Вы дестабилизируете карман! Ещё немного, и нас может выбросить в случайное измерение!

Василий замолчал, и пространство медленно вернулось к прежнему состоянию.

— Простите, — смущённо сказал он. — Меня даже из душа выгоняют, когда я пою.

— Может, я попробую? — предложил Семён. — У меня в детстве был диплом музыкальной школы.

— Давай, старина, — с надеждой кивнул Василий.

Семён прокашлялся и начал петь старинную арию. Его голос был приятным баритоном, мелодичным и чистым. Пространство вокруг отреагировало — замерцало ярче, вокруг них начали формироваться светящиеся кольца.

— Работает! — воскликнул Василий. — Продолжай, Семён!

Но внезапно Семён закашлялся и сбился. Светящиеся кольца задрожали и начали распадаться.

— Не могу, — виновато сказал инженер. — Горло пересохло. И, кажется, я забыл слова…

— О, космические кочерыжки! — в отчаянии воскликнул Василий. — Неужели нам придётся вечно болтаться в этом «зале ожидания мультивселенной»? Любаша меня убьёт, если я опоздаю на её день рождения!

В этот момент пространство вокруг них снова начало меняться. Появилось нечто вроде ряби, через которую проступали размытые очертания… бара «Сверхновая»?

— Что происходит? — удивился Василий.

Рябь усилилась, и они услышали… пение. Сильный, уверенный женский голос исполнял старинную оперную арию «Ария Царицы Ночи» из оперы «Волшебная флейта».

— Не может быть, — прошептал Василий. — Это же…

В размытом изображении бара они разглядели Зинаиду Петровну, стоящую на том самом месте, где исчез Бульк-38 с его контейнером. Она пела, и её голос был достоин лучших оперных сцен галактики.

— Ваша Зинаида Петровна создаёт резонансный мост! — телепатически воскликнул Бульк-38. — Её гармонические вибрации идеально синхронизированы с квантовой структурой кармана! Это наш шанс!

— Но как она узнала, что нужно делать? — удивился Семён.

Василий вдруг рассмеялся — беззвучно, потому что смех тоже выходил пузырями.

— Блокнот! Она вчера три часа мучила Шлёпу про резонанс и всё записала. Я думал, из вредности. А она, оказывается, готовилась.

— К чему готовилась?

— К нам, Сеня. Она всегда готовится к нам.

Пространство вокруг них становилось всё более нестабильным, рябь усиливалась. Голос Зинаиды Петровны набирал силу, достигая невероятных высоких нот, от которых, казалось, дрожала сама ткань реальности.

— Держитесь за что-нибудь! — крикнул Василий, хватаясь за контейнер Бульк-38. Семён вцепился в его плечо, прижимая к груди кактус.

А затем наступил момент кульминации арии — Зинаида Петровна взяла такую высокую ноту, что в междимерсионном кармане словно разбилось гигантское зеркало. С оглушительным звоном реальность вокруг них лопнула, и они рухнули прямо на пол бара «Сверхновая», под ноги потрясённой тёще Василия.

В баре воцарилась абсолютная тишина. Затем кто-то начал аплодировать, и через мгновение весь зал взорвался овацией. Зинаида Петровна, не теряя достоинства, сделала изящный реверанс, словно только что закончила выступление в Большом театре, а не спасла зятя из междимерсионного кармана.

— Браво! — кричали посетители. — Бис! Ещё!

Василий с трудом поднялся на ноги, помогая Семёну, который всё ещё прижимал к себе слегка помятого, но определённо живого Жору.

— Капитан, — сказал вдруг Семён странным голосом, разглядывая кактус. — Гляньте.

На макушке у Жоры, среди привычных зелёных иголок, торчали две новые. Фиолетовые. Ярко-фиолетовые, будто их обмакнули в чернила.

— Ну оброс и оброс, — пожал плечами Василий.

— Капитан, — терпеливо сказал Семён, — у юпитерианских кактусов фиолетовые шипы растут только после высокоэнергетических квантовых полей. Это не украшение. Это протокол измерений. Жора у нас теперь свидетель.

Он бережно завернул кадку в свою куртку. Как выяснилось месяца через полтора, не зря.

— Зинаида Петровна, — выдохнул он, глядя на тёщу с неподдельным восхищением, — вы… вы спасли нас!

— Разумеется, — она поправила причёску с таким видом, будто спасать людей из других измерений было для неё обычным делом. — Ты же не думал, что я позволю тебе пропустить день рождения моей дочери? К тому же, я не для того пятнадцать лет занималась в консерватории, чтобы позволить какому-то междимерсионному карману забрать моего единственного зятя.

Она сказала это ровно и весело, для публики. А потом наклонилась и добавила ему одному, тихо и совсем не весело:

— Я один раз уже не дозвалась, Василий. Больше не буду.

И выпрямилась прежде, чем он успел придумать ответ.

Бульк-38, чей контейнер, к счастью, остался целым, излучал волны благодарности и смущения.

— Человек Зинаида, ваши вокальные способности превосходят всё, что мы изучали о землянах. Вы спасли нас своим уникальным талантом.

Зинаида Петровна благосклонно кивнула медузе.

— Что ж, раз уж мы все целы и невредимы, думаю, нам стоит поторопиться. Любаша ждёт нас к праздничному ужину, и я не собираюсь объяснять ей, что вы трое застряли в «зале ожидания мультивселенной» из-за инопланетного танца.

И она величественно направилась к выходу, словно королева, покидающая бал.

Семён наклонился к Василию:

— Капитан, ваша тёща — самая удивительная женщина в галактике.

Василий вздохнул, глядя вслед Зинаиде Петровне.

— И не говори, старина. И не говори…

Бульк-38 издал серию пульсаций, которые транслятор перевёл как:

— Я начинаю понимать, почему ваш вид достиг звёзд. С такими матерями-тёщами не добраться до других галактик просто невозможно — они достанут вас даже из междимерсионного кармана.

Бармен, наблюдавший всю эту сцену с открытым ртом, просто покачал головой и пробормотал себе под нос:

— Космические волки… никогда не знаешь, что от них ожидать.

А посетители бара «Сверхновая» ещё долго обсуждали удивительное представление, где инопланетная медуза танцевала под арию в исполнении элегантной дамы «определённого возраста», а трое мужчин (один из которых почему-то обнимал кактус) эффектно появились из ниоткуда. Некоторые считали это новым форматом космического шоу, другие — галлюцинацией от слишком крепкого «Андорианского огненного виски».

Но Василий «Звёздный Волк» Петров точно знал одно: эта история пополнит его копилку галактических баек, которые он будет рассказывать долгими космическими вечерами. И, возможно, даже без преувеличений — потому что иногда реальность бывает более невероятной, чем самая фантастическая выдумка.

Правда, был в тот вечер в «Сверхновой» ещё один посетитель, которого никто не заметил.

Он сидел у окна, ничего не пил и выглядел как обычный серокожий гуманоид в штатском, каких на московской окраине хватало. Всё представление он молча снимал. А когда Зинаида Петровна сделала реверанс, аккуратно свернул запись, приложил к ней сопроводительную и отправил по служебному каналу — в комиссию Вселенского Конгресса по делам первого контакта.

Повестку Петровым принесли через одиннадцать дней.