Глава 7. Разлом

Их собралось трое у очага — Каэль, Монах и Рэйн, — и тишина между ними была такой плотной, что, казалось, её можно было тронуть рукой. Люди деревни тихо вышли, почуяв что-то. Остались только угли, кружки и три пары глаз, в каждой из которых жили разные версии одной и той же правды.

— Говори, — сказал наконец Монах, обращаясь к Рэйну. Голос был устало-тяжёлым, как у человека, который долго готовился к разговору и всё равно не готов.

— Охотно. — Рэйн откинулся назад, скрестив руки. — Три поколения назад первый носитель — женщина по имени Эйра — добровольно отдала свой Свет. Ты сам провёл ритуал. Разлом закрылся. Скверна отступила на сорок лет. Потом вернулась. Тогда нашли второго — мальчика из деревни на востоке. Снова закрыли. Снова тридцать лет покоя. Потом опять. — Он посмотрел на Монаха в упор. — Тебе уже сколько лет, старик? Сколько таких циклов ты пережил? И сколько ты молчал об этом перед каждым следующим носителем?

Монах не ответил. Это само по себе было ответом.

Каэль почувствовал, как злость поднимается в нём горячей волной — но не на Монаха, нет. На саму ситуацию. На мир, который оказался настолько сломанным, что починка требует людей вместо деталей.

— Есть другой способ? — спросил он Рэйна прямо. — Ты же не просто пришёл разрушить мою иллюзию героической смерти. Ты пришёл с чем-то.

Рэйн, к его удивлению, слегка улыбнулся. Не насмешливо — устало.

— Умный. Жаль, что не был умным раньше, — сказал он и вытащил из-за пазухи свёрнутый кусок пергамента. Положил на стол между ними. — Тал'дор оставил не один дневник. Второй он спрятал отдельно — именно потому, что знал: если оба окажутся вместе, их уничтожат. Я нашёл его два года назад в затопленной библиотеке на юге. Там есть описание другого метода. Он называется Обратное Пламя.

Монах резко поднял голову.

— Это невозможно, — сказал он, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на страх. — Обратное Пламя требует одновременного участия трёх носителей. Последнего из нас — одного — недостаточно.

— Одного — да, — согласился Рэйн. — Но нас двое.

Секунда. Другая. Третья.

— Ты тоже носитель, — произнёс Каэль не как вопрос.

— Кровь Архитекторов, третья линия, — кивнул Рэйн. — Я прятался от таких вот монахов всю жизнь, так что — да, знаю, как это устроено, лучше тебя. И, в отличие от тебя, я не собираюсь умирать ради временного решения. Мне нужен третий.

Каэль развернул пергамент. Почерк был другим — мелким, торопливым, совсем не похожим на аккуратные записи в дневнике. Как будто человек писал в спешке, зная, что у него мало времени. Текст был на старом авалонском, но достаточно разборчивым. Обратное Пламя. Не смерть носителей, а слияние их Света — добровольное, единовременное, с направленным выбросом в Разлом. Рана залечивается изнутри. Не запечатывается снаружи — а именно залечивается.

— Трое должны стоять у самого Разлома, — прочитал Каэль вслух. — Это значит — найти, где он находится. Физически.

— Он под Авалоном, — сказал Монах тихо. — Под руинами Королевской Цитадели. Там, где всё началось. Я знал это всегда. Но Обратное Пламя... это путешествие обратно в самое сердце заражённых земель. — Он помолчал. — И нас двое, не трое.

— Пока двое, — сказал Рэйн. И посмотрел на Монаха таким взглядом, от которого тот побледнел. — Ты тоже Архитектор, старик. Последний, но — Архитектор. Ты скрывал это за рясой и мудрыми речами столько лет, что, наверное, уже сам забыл. Но кровь не забывает.

Огонь в очаге дрогнул — словно ему тоже стало важно услышать ответ.

Монах долго молчал. Потом медленно раскрыл ладонь — и Каэль увидел то, что старик прятал всё это время. Слабое свечение. Бледное, почти угасшее, как последний уголёк перед рассветом. Но живое.

— Я слишком стар, чтобы дойти до Авалона, — сказал он наконец.

— Возможно, — ответил Рэйн. — Но ты дойдёшь. Потому что вариантов нет, и ты об этом знаешь не хуже меня.

Каэль смотрел на них обоих. На старика с умирающим светом в ладони. На холодного, невыносимо уверенного Рэйна, под маской которого что-то тлело — не насмешка, а боль, умело спрятанная. На пергамент с чужими торопливыми буквами.

Авалон. Руины. Самое сердце Скверны.

Он уже был там. Знал, что его ждёт на обратном пути.

— Когда выходим? — спросил он.

— На рассвете, — сказал Рэйн. Поднялся, запахнул плащ. Уже у двери остановился и, не оборачиваясь, добавил: — И ещё кое-что, Каэль. Та женщина, которую ты видел среди жителей деревни. Молодая, тёмные волосы, смотрит так, словно хочет убить, но держится. Спроси, как её зовут.

— Зачем?

— Потому что она пришла сюда три дня назад. Из Авалона. И потому что она знает дорогу через нижние тоннели под Цитаделью, которых нет ни на одной карте.

Дверь закрылась. Каэль остался с монахом, пергаментом и ощущением, что игра стала сложнее ровно в тот момент, когда он решил, что понял правила.