Глава 7. Разлом

Их собралось трое у очага – Каэль, Монах и Рэйн, – и тишина между ними была такой плотной, что, казалось, ее можно было тронуть рукой. Люди деревни тихо вышли, почуяв что-то. Остались только угли, кружки и три пары глаз, в каждой из которых жили разные версии одной и той же правды.

– Говори, – сказал наконец Монах, обращаясь к Рэйну. Голос был устало-тяжелым, как у человека, который долго готовился к разговору и все равно не готов.

– Охотно. – Рэйн откинулся назад, скрестив руки. – Три поколения назад первый носитель – женщина по имени Эйра – добровольно отдала свой Свет. Ты сам провел ритуал. Разлом закрылся. Скверна отступила на сорок лет. Потом вернулась. Тогда нашли второго – мальчика из деревни на востоке. Снова закрыли. Снова тридцать лет покоя. Потом опять. – Он посмотрел на Монаха в упор. – Тебе уже сколько лет, старик? Сколько таких циклов ты пережил? И сколько ты молчал об этом перед каждым следующим носителем?

Монах не ответил. Это само по себе было ответом.

Каэль почувствовал, как злость поднимается в нем горячей волной – но не на Монаха, нет. На саму ситуацию. На мир, который оказался настолько сломанным, что починка требует людей вместо деталей.

– Есть другой способ? – спросил он Рэйна прямо. – Ты же не просто пришел разрушить мою иллюзию героической смерти. Ты пришел с чем-то.

Рэйн, к его удивлению, слегка улыбнулся. Не насмешливо – устало.

– Умный. Жаль, что не был умным раньше, – сказал он и вытащил из-за пазухи свернутый кусок пергамента. Положил на стол между ними. – Тал'дор оставил не один дневник. Второй он спрятал отдельно – именно потому, что знал: если оба окажутся вместе, их уничтожат. Я нашел его два года назад в затопленной библиотеке на юге. Там есть описание другого метода. Он называется Обратное Пламя.

Монах резко поднял голову.

– Это невозможно, – сказал он, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на страх. – Обратное Пламя требует одновременного участия трех носителей. Последнего из нас – одного – недостаточно.

– Одного – да, – согласился Рэйн. – Но нас двое.

Секунда. Другая. Третья.

– Ты тоже носитель, – произнес Каэль не как вопрос.

– Кровь Архитекторов, третья линия, – кивнул Рэйн. – Я прятался от таких вот монахов всю жизнь, так что – да, знаю, как это устроено, лучше тебя. И, в отличие от тебя, я не собираюсь умирать ради временного решения. Мне нужен третий.

Каэль развернул пергамент. Почерк был другим – мелким, торопливым, совсем не похожим на аккуратные записи в дневнике. Как будто человек писал в спешке, зная, что у него мало времени. Текст был на старом авалонском, но достаточно разборчивым. Обратное Пламя. Не смерть носителей, а слияние их Света – добровольное, единовременное, с направленным выбросом в Разлом. Рана залечивается изнутри. Не запечатывается снаружи – а именно залечивается.

– Трое должны стоять у самого Разлома, – прочитал Каэль вслух. – Это значит – найти, где он находится. Физически.

– Он под Авалоном, – сказал Монах тихо. – Под руинами Королевской Цитадели. Там, где все началось. Я знал это всегда. Но Обратное Пламя... это путешествие обратно в самое сердце зараженных земель. – Он помолчал. – И нас двое, не трое.

– Пока двое, – сказал Рэйн. И посмотрел на Монаха таким взглядом, от которого тот побледнел. – Ты тоже Архитектор, старик. Последний, но – Архитектор. Ты скрывал это за рясой и мудрыми речами столько лет, что, наверное, уже сам забыл. Но кровь не забывает.

Огонь в очаге дрогнул – словно ему тоже стало важно услышать ответ.

Монах долго молчал. Потом медленно раскрыл ладонь – и Каэль увидел то, что старик прятал все это время. Слабое свечение. Бледное, почти угасшее, как последний уголек перед рассветом. Но живое.

– Я слишком стар, чтобы дойти до Авалона, – сказал он наконец.

– Возможно, – ответил Рэйн. – Но ты дойдешь. Потому что вариантов нет, и ты об этом знаешь не хуже меня.

Каэль смотрел на них обоих. На старика с умирающим светом в ладони. На холодного, невыносимо уверенного Рэйна, под маской которого что-то тлело – не насмешка, а боль, умело спрятанная. На пергамент с чужими торопливыми буквами.

Авалон. Руины. Самое сердце Скверны.

Он уже был там. Знал, что его ждет на обратном пути.

– Когда выходим? – спросил он.

– На рассвете, – сказал Рэйн. Поднялся, запахнул плащ. Уже у двери остановился и, не оборачиваясь, добавил: – И еще кое-что, Каэль. Та женщина, которую ты видел среди жителей деревни. Молодая, темные волосы, смотрит так, словно хочет убить, но держится. Спроси, как ее зовут.

– Зачем?

– Потому что она пришла сюда три дня назад. Из Авалона. И потому что она знает дорогу через нижние тоннели под Цитаделью, которых нет ни на одной карте.

Дверь закрылась. Каэль остался с монахом, пергаментом и ощущением, что игра стала сложнее ровно в тот момент, когда он решил, что понял правила.