Глава 6. Мелехин

Самолет был маленький – семьдесят мест, два кресла в ряду с каждой стороны. Антон сел у окна. Я – на соседнее. Это не было запланировано ни одним из нас: просто Виктор, бронируя билеты, поставил рядом. Я мысленно занесла это в длинный список вещей, за которые Виктор мне ответит.

Первые двадцать минут мы оба делали вид, что заняты. Он – ноутбуком, я – планшетом с материалами по Мелехину. Это продолжалось ровно до момента, когда стюардесса пронесла тележку с напитками.

– Что будешь? – спросил Антон автоматически. Потом осекся, как будто только что понял, что спросил. – Прости. Это... по привычке.

– Воду, – сказала я ровно.

Он взял воду для меня и кофе для себя. Поставил мой стакан на подлокотник. Я взяла, не глядя. Мы снова уткнулись в свои экраны.

– Мелехин любит начинать с провокации, – сказал он через десять минут, не отрывая взгляда от ноутбука.

– Знаю.

– Он будет занижать твой вклад в «Северпром». Скажет, что там была командная работа, что ты просто исполнитель.

– Я знаю, – повторила я. – Это его стандартный прием. Поставить человека в позицию оправдывающегося – и смотреть, как держится.

– И как ты будешь держаться?

Я повернула голову. Он смотрел на меня – не в экран, на меня. С тем выражением профессионального интереса, которое у него всегда было настоящим, в отличие от многих других его выражений.

– Никак, – ответила я. – Я не буду на это реагировать. Он хочет получить реакцию – не получит. Тогда переключится на тебя.

– И что мне делать?

– То же самое. Ноль реакции. Молчание – лучший ответ на провокацию.

Антон кивнул медленно. Потом:

– Раньше я бы спорил с таким подходом.

– Знаю. – Я вернулась к планшету. – Именно поэтому я не советовалась с тобой раньше.

Он снова замолчал. Я почувствовала, что он хочет что-то добавить, и он добавил – но не то, что я ожидала:

– Саш. Я читал твой отчет по «Северпрому». Виктор прислал мне как фон по Мелехину. Там был твой анализ долговой нагрузки. Я не знал, что ты так умеешь.

Я опустила планшет.

– Ты мне кофе варила пять лет, – произнес он тихо. – И я ни разу не спросил, чем ты сама хочешь заниматься.

Самолет слегка качнуло на турбулентности. Снаружи был плотный слой облаков – белый, ровный, без единой прогалины.

– Антон, – сказала я. – Не делай это сейчас.

– Почему?

– Потому что через два часа у нас переговоры. И мне нужна голова для работы, а не для разговоров, которые мы не успеем закончить.

Он молчал секунду.

– Хорошо. После переговоров.

Я не ответила. Это было ни да, ни нет. Он это понял и больше не настаивал.

Мелехин встретил нас в своем офисе в самом центре Самары – старое здание, высокие потолки, дерево и кожа, никакого стекла и хрома. Игорь Павлович был невысоким, крепким, с короткой сединой и глазами, которые все время чуть прищурены – как будто на свет смотришь. Мне было сорок часть – ему под шестьдесят, но я его не боялась. Я его помнила.

– Александра. – Он протянул руку первой мне, не Антону. – Постарела.

– Повзрослела, – поправила я и пожала руку крепко.

Он посмотрел на меня с коротким интересом – точно так, как смотрел два года назад, когда я впервые показала ему модель реструктуризации и он три секунды молчал, прежде чем сказать «неплохо».

– Антон Валеев, – представился Антон рядом.

– Знаю, кто ты, – сказал Мелехин без особого выражения. – Садитесь.

Первые двадцать минут шли хорошо. Антон вел – я слушала, иногда уточняла. Мелехин задавал точные вопросы, получал точные ответы, кивал. Я начала думать, что, может быть, все пройдет нормально.

Потом Мелехин повернулся ко мне.

– Александра, вот что меня интересует. Схема финансирования, которую предлагает Соловьев – ты с ней согласна?

– Нет, – сказала я.

Антон чуть дернулся – я почувствовала, хотя не смотрела на него.

– Поясни.

– Структура предполагает единовременный транш в первом квартале. При вашем профиле ликвидности это создает кассовый разрыв в феврале-марте, который вам невыгоден. Я бы предложила разбить на два транша с привязкой к операционным показателям – это защищает обе стороны.

Мелехин смотрел на меня пять секунд. Потом повернулся к Антону:

– Ты согласен с ней?

Антон не колебался.

– Да, – сказал он. – Мы обсуждали это вчера. Александра права.

Мелехин снова помолчал. Потом едва заметно кивнул.

– Хорошо. Давайте считать.

Следующие полтора часа мы работали – цифры, структуры, сроки, условия расторжения. Антон держался точно: не давил, не торопил, формулировал чисто. Я входила в детали там, где он давал мне пространство, и молчала там, где лучше молчать. Это было... странно слаженно. Неожиданно слаженно.

К четырем часам Мелехин взял паузу – сказал, что обсудит с юристами и вернется с ответом через час. Мы с Антоном вышли в коридор.

– Ты знала про кассовый разрыв еще из материалов? – спросил он тихо.

– Нет. Посчитала ночью.

– Ночью.

– Мне плохо спалось.

Он смотрел на меня. Я смотрела в окно на самарскую набережную – Волга была серой, широкой, спокойной.

– Саш, – произнес он. – После переговоров. Ты обещала.

– Я ничего не обещала.

– Ты не отказала.

Я повернулась к нему. Он стоял в двух шагах – близко. Слишком близко для офисного коридора. Слишком близко для чужого человека. Слишком близко для человека, который когда-то сказал «просто так вышло» и не посмотрел на меня при этом.

– Хорошо, – сказала я. – После переговоров.

В этот момент дверь кабинета Мелехина открылась. В проеме стоял его помощник с папкой в руках и выражением человека, которому велели прийти раньше времени.

– Игорь Павлович просит вернуться. Говорит – есть вопрос, который надо обсудить отдельно. – Помощник посмотрел на меня. – Вас одну, Александра Игоревна.

Антон сделал шаг назад.

Я взяла папку, расправила плечи и пошла к двери.

Успела подумать: что бы Мелехин ни сказал сейчас, я буду готова. Я всегда готова.

Но когда я вошла в кабинет и увидела, кто сидит рядом с Мелехиным напротив его стола – женщина лет тридцати пяти в безупречном сером костюме, с холодным профессиональным взглядом и знакомым логотипом компании на папке, – я поняла, что не была готова к этому.

Потому что женщину эту я знала.

Это была Карина. Та самая Карина из маркетинга – «на одной волне». Бывшая. Или не бывшая – я не знала. Карина Соколова, теперь, судя по визитке на столе, директор по развитию конкурирующей структуры.

И она смотрела на меня с улыбкой, в которой не было ни капли удивления.

Она знала, что я приеду.